Любовь Огненная – Покинутая. Академия Проклятых (СИ) (страница 26)

Я была приятно удивлена желанием куратора помочь мне, но очень сильно сомневалась, что ему под силу дать мне работу в академии, если даже его мать не смогла противиться решению одного из попечителей.

Не хотелось бы, чтобы из-за меня у преподавателя появились проблемы. Пожалуй, он действительно хорошо ко мне относился.

– Для вашего спокойствия могу узнать прямо сейчас, – тепло улыбнулся некромант, закупоривая очередную банку. – А вы пока, если вас это не затруднит, избавьтесь от пыли в склепах. Кажется, сегодня вы с успехом справились с заклинанием по очистке?

Я не верила, что у мужчины получится, но его просьбу тем не менее выполнила. Заклинание по очистке давалось легко, не зря оно считалось одним из самых простых, так что вскоре я закончила. Все двенадцать темных склепов избавились от пыли и паутины, но тепла в них все равно не добавилось. Холодно, сыро, темно и неприятно. Ну какой из меня некромант?

Тем более что в тринадцатый склеп я попасть так и не смогла. Толкала тяжелую дверь и так, и эдак, но поддаваться она не собиралась. Вернувшись в коридор, я уже собиралась войти в единственное теплое помещение в этом здании, как услышала живейшее обсуждение.

– Ты и сам понимаешь, что это Дионика приложила свою руку, – произнес Леу, гремя склянками.

– Меня это не волнует, – отстраненно проговорил некромант.

– А по тебе не скажешь. Чувство вины, мой друг, у тебя большими буквами написано на лице.

– Не придумывай, – слова Ио стали резкими, отрывистыми. – Я не имею к этому никакого отношения и тебе лезть не советую.

– А вот это уже не твои заботы. Она мне, между прочим, понравилась.

Я даже через приоткрытую дверь почувствовала, как в помещении повисло угрожающее молчание. С одной стороны, Леукус сам по себе вызывал у меня улыбку. Он действительно был как огонь – не подвластный никому, стремительный, бойкий и яркий, но последняя оброненная парнем фраза вполне могла бы стать причиной моего истерического смеха.

Понравилась… В богатых домах хозяевам или их сыновьям девушки, которых взяли работать служанками из Дома Покинутых, тоже очень нравились, но ни к чему серьезному, как ни к чему хорошему, обычно это не приводило. Сказка про Золушку во всех мирах и во все времена всегда оставалась только сказкой.

– Что? – возмущенно спросил огневик.

– Я. Тебе. Настоятельно. Не советую, – с паузами и напором произнес Ионтин.

Даже не видя его, я могла бы сказать, что его черные глаза сейчас опасно мерцают. Но Леу, судя по всему, своего друга совсем не боялся. Тон парня стал насмешливым:

– Так и скажи, что она тебе тоже понравилась.

– Не говори глупостей, у меня есть невеста.

– Вот и думай о своей невесте.

Устав слушать их нелепую перепалку, абсолютно не имеющую смысла, я толкнула дверь и вошла. Преподаватель Вантерфул, как я и думала, еще не вернулся, а иначе парни навряд ли стали бы говорить обо мне здесь.

Не нравилось мне, что куратор отсутствовал так долго.

– О, Павлиция, а я как раз говорил о том, что мое тебе предложение еще в силе, – обрадовался моему появлению Леукус.

– Какое предложение?

Радостно оскалившись, парень с энтузиазмом ответил:

– Нам в контору нужна помощница.

В этот момент варево в их котле, куда Ионтин что-то добавлял, вдруг взорвалось.

Несильно. Нас даже не оглушило. Легкий дымок ярко-зеленого цвета поднялся над варевом облаком, которое Леу поспешил разогнать рукой.

– Теперь заново варить… – с нотками отчаяния провыл парень, в то время как его друг просто поднялся и вышел из комнаты.

Мимо меня он прошествовал с каменным выражением лица.

Решив, что стоять на пороге и дальше не имеет смысла, я прошла вглубь помещения и заняла освободившийся стул. Было любопытно, что за зелье парни так старательно варили – ингредиентов было очень много, – но спросила я о другом.

Бедные, как говорится, не выбирают.

– В чем суть работы?

Огневик на время позабыл о вареве. Обрадовавшись моему вопросу так, будто я уже согласилась на них работать, парень коротко поведал мне об условиях. Он сказал, что будет достаточно, если я стану приходить к ним в контору по выходным на три-четыре часа для заполнения отчетности.

– Вызовы приходят в шкатулку-артефакт. Ты должна будешь прочесть письма, задокументировать вызовы и написать ответные послания о дате и времени, когда мы сможем взяться за работу. Ну и зафиксировать доходы и расходы по факту каждой вылазки. Там ничего сложного, я тебе все покажу.

– А оплата?

– Четыре тысячи айлинков в месяц, но, если нужно, можем выдавать эту сумму по частям. Например, раз в неделю. Соглашайся, лучше работы ты точно не найдешь.

Я могла бы поспорить, могла бы рассказать о том, какую работу действительно считаю лучшей, но на данный момент выбирать я действительно не могла. Да и стоило признать, что условия были привлекательными. Почти половину от того, что я могла бы зарабатывать в библиотеке, мне собирались платить всего за два дня работы в неделю.

А для будней я все еще могла найти другую подработку.

– Я согласна, но дополнительная работа или лишние часы будут оплачиваться отдельно, – проговорила я, глядя прямо в васильковые глаза.

– А ты знаешь толк в сделках, – лукаво улыбнулся огневик и вдруг предложил: – Может, прогуляемся вечером в город?

От необходимости отвечать меня избавил преподаватель Вантерфул. Яркое ослепляющее кольцо портала открылось посреди комнаты, а через мгновение из него вышел куратор. По лицу мужчины было отлично видно, что он зол и рассержен, но, заметив нас, он постарался успокоиться и даже натянул на губы легкую улыбку.

– Я провела уборку в склепах, но не во всех. Тринадцатый открыть не смогла, – сразу призналась я, отчитываясь о проделанной работе.

– Спасибо, вы сэкономили мне время, студентка. В тринадцатом убираться не нужно было, так что вы молодец, – похвалили меня, занимая свободный стул за другим столом. – Что же касается вашего трудоустройства, то все в порядке. Ваше наказание с сегодняшнего дня официально переходит в подработку. Больше, чем на три часа в день, я не имею права вас эксплуатировать, поэтому приступаем к занятиям немедленно. Оплату будете получать у меня в конце каждого месяца. Студент Пракс, а куда делся ваш друг?

И действительно, наши ряды несколько поредели. Ионтин так и не вернулся в морг.

Я не знала, радоваться мне или нет. Не представляла, чего мужчине стоило отвоевать для меня работу в академии. Мне одновременно хотелось и крепко обнять его, и спросить у него, чем я теперь ему обязана.

Ведь ничего не бывает просто так – этому меня жизнь давно научила.

Две работы. Я нашла себе сразу две подработки. Теперь мне будет чем оплачивать комнату и… Я смогу помогать Дому Покинутых.

Только заработанных мною денег им все равно будет мало.

– Понятия не имею, преподаватель Вантерфул, но был бы рад, если бы вы отпустили меня пораньше в том же направлении, – нагло проговорил огневик.

Махнув на парня рукой, куратор поднялся на ноги. Он явно намеревался подойти к столу, за которым я сидела, в то время как Леу быстро ретировался из помещения, напоследок шепнув мне, что мы встретимся вечером.

Я ему такого не говорила, но слушать мой ответ он, судя по всему, даже не собирался.

– Студент, а что с зельем? – окликнул огневика галеций, но парня уже след простыл.

– Я могла бы сварить зелье. Наверное. Если вам оно необходимо, – тоже заглянула я в котел, найдя там темно-зеленую пузырящуюся жижу.

Если честно, то надеялась на отрицательный ответ, потому что, как варится зелье, я понятия не имела. Мне просто захотелось оказаться полезной мужчине, чтобы тем самым выразить благодарность.

– О, нет. Рецепт этого зелья вам знать еще рано. – Взяв из мешочка горсть серого пепла, мужчина бросил его в котел, и вся жидкость из него мигом бесследно испарилась.

– А что мы тогда будем делать?

– Как я уже говорил, чтобы поднимать нежить, нужно для начала научиться ее упокоевать правильно. И в каждом из четырех классов метод упокоения немного отличается.

Отойдя от стола, куратор направился к шкафу. Там на полке я уже не раз замечала прямоугольную клетку, накрытую темной тканью. Именно ее он и взял.

Поставив клетку на стол передо мной, галеций сдернул ткань. Внутри клетки оказалось четыре отсека, где в каждом сидела какая-то живность, если содержимое клетки вообще можно было так назвать.

В первом отсеке сидела как минимум наполовину разложившаяся крыса. Она не двигалась, просто сидела и смотрела в одну точку, как если бы была мертвой. Во втором на прутья клетки, стоило ткани исчезнуть, вдруг начала кидаться относительно живенькая мышь. У нее местами отсутствовала шерсть, но по сравнению с состоянием крысы это не казалось критичным.

В третьем вертела пальцами уже знакомая мне кисть. После увиденного она не вызывала такой сильной брезгливости, так что ее нахождение здесь я восприняла нормально.

А вот четвертая живность меня удивила. Стоило ткани слететь, как серый хомяк, активно ковыряющий погнутой скрепкой замок, живенько спрятал свое орудие под себя и сделал вид, что попытки побега совсем не предпринимал.

– Для начала тебе нужно определить, какая нежить к какому классу относится, – дал задание преподаватель.

– Ну, это легко. Хомяк – высшая нежить, крыса – низшая, мышь – безобидная, хотя по ней и не скажешь, а рука боевая.