Любовь Огненная – Неправильная Золушка (СИ) (страница 10)
Если мне нельзя совсем уехать из дворца, то хотя бы разрешено выбрать между фавориткой и фрейлиной. И я по-настоящему была благодарна за это, потому что губить свою судьбу не желала ни за какие богатства и привилегии.
— Мне нужны листок и перо, — обратилась я к служанке, что так и стояла рядом. — И поставь уже на столик этот поднос.
Не меньше десяти минут я пыталась корректно сформулировать свой отказ, не забывая поблагодарить и за возможность выбрать, и за оказанную честь, и за выделенные мне покои, которые мне придется сменить в самое ближайшее время. Понимала, что будущий император уверен в моем согласии — только полная дура откажется от открывшихся перед ней возможностей, но эта унизительная ответственность точно не для меня.
— Отдай одному из служителей, что стоит в коридоре, — передала я поднос с запечатанным конвертом без подписи, брошью в виде цветка и синим бархатным мешочком. — И… Как твое имя?
— Гела, Ваша Светлость, — поклонилась девушка, а я только обратила внимание на ее темные волосы, убранные в пучок, и строгое черное платье, что полностью скрывало ее тело.
На этих размышлениях и зависла, не заметив, как она вернулась обратно.
— Приготовить вам ванну? — спросила она.
Я уже хотела было ответить, что в этом нет необходимости, потому что мне должны выделить совсем другую комнату и вот там…
Не успела. В дверь постучали, и я кивнула, чтобы девушка открыла. Новое письмо на подносе привело меня в замешательство, но еще большее удивление вызвали вернувшиеся мешочек и брошка.
В отличие от предыдущего послания, почерк был размашистым и каким-то нервным, будто писал совсем другой человек.
Подписи не было, как не было и ни капли уважения, понимания и благородства. Ощутив такое явное облегчение, я вновь испытала бурю эмоций, что слились в одну-единственную — пока еще злость, но совсем скоро отчетливую ненависть. Он не имел никакого права мне приказывать, а я…
Я не обязана подчиняться. Все это зашло слишком далеко. Ни о какой помощи, ни о каком сотрудничестве в таком ключе не может быть и речи.
Я больше не подбирала слов. Больше не думала над тем, что пишу. Лишь несколько предложений:
Служанка вышла, а я тут же схватила свои сумки и попыталась призвать Темный дар, но тщетно… Сила отзывалась, однако переместиться я не могла, хоть и пробовала в разные места, не только на центральную площадь Шагдараха.
— Вот Тьма! — воскликнула я, бросая сумки. Скорее всего, все перемещения по империи тоже перекрыли во избежание появления здесь шпионов из Реверонга. Придется идти длинным путем.
Реалистично смотрела на происходящее, а потому схватила только одну сумку, в которой лежало все самое ценное. С двумя мне далеко пешком не уйти.
— Вы куда? — удивленно спросила девушка, едва я столкнулась с ней в коридоре.
— Скоро вернусь! — отмахнулась я от нее.
Я бежала по коридору, лестницам и холлу. Служители, как и гвардейцы, провожали меня взглядами, но не выронили ни слова. Выход был так близко — всего лишь в нескольких шагах, когда я услышала тяжелые шаги. Казалось, что человек идет неспешно, но слишком твердо, слишком нервно, слишком нетерпеливо.
— Не рекомендую вам делать то, что вы задумали, леди, — услышала я ледяное за своей спиной. — Мне показалось, что вы любите свою семью.
Я не оборачивалась. Так и замерла, не сделав последний шаг. Он знал, куда бить. Он осознанно делал больно.
— Сейчас ваша мачеха вместе с двумя моими людьми пересекает Веонское море. Им ничего не стоит утопить ее по моему приказу. А ваши братья… Вы любите ваших братьев, леди? В военной академии с ними может произойти все, что угодно. Там очень высокая смертность среди воспитанников, — размышлял он как будто между прочим, но следующие фразы произнес с такой злостью, что я неконтролируемо вздрогнула: — Вернитесь в свои покои и не заставляйте меня демонстрировать свою власть. Гарантирую, вам это не понравится.
Я так и продолжала стоять, даже не оборачиваясь. Слышала, как мужчина поднимается по ступеням. Изо всех сил сдерживала слезы бессилия. Я ненавидела этого человека. Я так сильно ненавидела его, что кулаки сжимались, а ногти впивались в мякоть ладоней, причиняя вполне реальную боль. Он не дождется от меня отчаяния. Но и подчинения тоже не дождется.
Шаги пропали. Понимала, что он остановился, так и не достигнув второго этажа. Обжигающие слезы все же скользнули по щекам, а я терпеливо ждала свой приговор. Ведь он унизит меня. Пусть только перед служителями и гвардейцами, но все же унизит. Я так отчетливо это понимала, что не удержалась от нервного смешка, едва мужчина заговорил:
— Я навещу вас сегодня, моя наивность. Имейте это в виду.
Каждый следующий его шаг отбивался будто набатом, стучал вместе с моим сердцем, чей звон становился все тише, спокойнее, размереннее. Отчаяние, что затапливало сознание, схлынуло, потому что, как говорил мой папа, нет ничего невозможного для того, кто действительно сильно чего-то желает и идет к своей цели. Я собиралась поступить именно так.
Шаги давно стихли, а мне ничего не оставалось, как с достоинством, присущим роду Пехто, обернуться и статно направиться к лестнице, чтобы так же величественно подняться по ней на третий этаж, войти в крыло Его Величества и встретить Гелу в выделенных мне покоях.
— Приготовить вам ванну, Ваша Светлость? — испуганно спросила девушка, видимо, понимая все и без моих объяснений.
— Ванну? — переспросила я, ощущая, что голос мой пропитан неуместным сарказмом. — Пожалуй, я бы приняла ванну. Приготовь мне ее и разбери мои вещи, а после ты можешь быть свободна до утра.
— Но разве вам…
— Нет, Гела. Только это и ничего кроме, — оборвала я ее речь, понимая, на что намекает девушка. — Ванну я предпочитаю принимать самостоятельно, как и одеваться.
Я не выходила из уборной до тех пор, пока служанка не покинула мои комнаты. Услышав звук закрывшейся двери, я обернулась простыней и спешно направилась в гардеробную. Одевалась тепло — чулки, брюки, рубашка и жакет с баской, что были куплены вместе с Физедой. В просторной гардеробной я нашла и запасное одеяло с подушками. Их и расстелила под кроватью, изрядно помучившись, ползая по полу, словно змея.
А ночью… Дамиан пришел ко мне ночью, но так и не нашел меня, сколько бы ни пытался. Я лежала под кроватью и отстраненно разглядывала деревянный каркас, пока будущий император в бессильной ярости разносил мои новые покои. Он даже служанку пытал, как и служителей, что не могли ему ничем помочь. И да, он действительно был прав.
Женщины могут быть не только красивыми, но и коварными.
Утром я проснулась от грохота и шума, что разносился по всей спальне. Чуть было не вскрикнула, когда увидела перед собой деревянное полотно. Спросонок не сразу сообразила, где именно нахожусь, но спустя пару секунд вспомнила абсолютно все.
Выбираться из-под кровати было стыдно и как-то неловко. В комнатах явно кто-то был, кого отправили убрать учиненный разъяренным императором бардак. Могла бы дождаться, пока все уйдут, но правда в том, что от обязанностей своих при дворе я не отказывалась. Император пригрозил расправой моей семье только в том случае, если я покину дворец, но в его словах не было и намека на то, что он совершит обещанное, если я не стану его фавориткой.
И да, он самолично вчера предоставил мне выбор. Я его сделала, а значит, должна была торопиться в покои Ее Величества.
Только я собиралась выбраться из-под кровати, как услышала то, что совсем не предназначалось для моих ушей:
— Смотри, здесь монеты лежат! — раздался шепот. — Целых два мешка! И брошки!
— Не трогай! — строго одернула служанку Гела. Этот голос я запомнила отлично.
— Да кто ж узнает? — вопросила первая девушка. — Подумают, что леди эта вместе с собой все утащила. Да и тут за диваном не видно было. Явно Его Величество вчера скинул на пол и даже не заметил. Давай заберем?
— Ты захотела лишиться работы? Не твое — не трогай.
— Да никто не узнает, Гела! Здесь ведь целое состояние! И потом Его Величество так пьян был к утру, что и не вспомнит ни о чем. Ты посмотри, как разнес здесь все! Ничего целехонького не осталось, кроме кровати! А все из-за леди этой. И весь дворец из-за нее перевернули с ног на голову. А убирать все кому? Нам! Так разве ж не достойны мы платы за свои труды?
— Ты мне зубы-то не заговаривай. Убирайся давай.
— Ох, Всевышний! — закричала молоденькая служанка, едва я вместе с подушками и одеялом выползла из-под кровати. — Живая!
— Вена! — прикрикнула на девушку Гела, глядя на меня без какого-либо удивления. — Простите, Ваша Светлость.
— И вам доброго утра, — отряхнулась я, бросая свою ношу на кровать, которая действительно невероятно каким образом уцелела в этом ужасе.
Гостиная полностью была разгромлена, как если бы на нее совершили набег воришки. Комод оказался перевернутым, диван — разрубленным надвое, все вазы — разбитыми на осколки, а цветы — затоптанными.
Кресла — от них остались только деревяшки. Стол — увы, теперь лежал без стеклянной столешницы. Тяжелые портьеры, словно тряпки, свисали вниз, пропуская внутрь сияние рассвета. Я никогда прежде не видела такого разгрома и не представляла, что было бы, если бы этот монстр вчера все-таки нашел меня.