Любовь Огненная – Чудовище под лживой маской (СИ) (страница 15)

Лерг жестом подозвал слугу, на чьем подносе разместились бокалы с шампанским. Пришлось и мне взять. Он внимательно следил за мной, когда брала бокал.

— За короля и королеву! — проговорил он так громко, что казалось, его услышали все гости.

— За короля и королеву! — вторило ему эхо, а я смотрела на камешек, который стал чернее ночи. Смотрела и понимала, что не могу не выпить, ведь это посчитают предательством.

Улыбалась мужчине, поднося бокал к губам, а он отвечал мне тем же презрением.

— Ненавижу вас, — произнесла лишь одними губами, прикрываясь бокалом.

Закатив глаза, я приоткрыла рот, будто в испуге. Руки мои ослабли, а бокал выскользнул, ударяясь о пол и разбиваясь. Ноги подкосились. Максимально расслабив тело, я самым натуральным образом свалилась на пол, даже не пытаясь ухватиться за одежды советников.

Вокруг забегали.

Кто-то обмахивал меня веером, другой — пытался поднять и усадить, но я по-прежнему притворялась бесчувственной. Сейчас слуги унесут меня в комнаты для гостей, а там и до спальни своей доберусь.

— Наверное, леди вскружил голову танец. Разрешите, я позабочусь о ней, Ваше Величество? — раздался надо мной сухой голос Лерга де Нието.

Вот черт! Да никто не разрешит ему такого! В конце концов, есть правила приличия! Я незамужняя девушка, черт возьми!

— Конечно, Драйян. Уверен, вы позаботитесь о леди, — тепло ответил король. — Только не переусердствуйте, дорогой друг. Эта милая леди еще послужит королевству и своему королю.

Шах и мат. Ощущала себя человеком, который совершенно не разбирается в шахматах. Будто только увидела игровую доску, а от меня хотят, чтобы я обошла короля, королеву и их верного рыцаря. Целых шестьдесят четыре клетки, в которые я могу попасть, но игра, скорее всего, закончится раньше. Так кто же я?

Ладья? Конь? Или пешка?

Ладья всегда ходит прямо, в какую бы сторону ни смотрела. Ее действия прямы и открыты. Каждый ее шаг можно предугадать, рассчитав несколько вариантов, но их никогда не будет больше, чем четыре. Как стороны света или как стихии.

Если же я конь, то ходов у меня больше. Целых восемь, если мне не изменяет память. Но кони слишком быстро дохнут, и этого не изменить. Своими ходами можно обмануть соперника, однако неповоротливость встанет дорого. Конь — он всегда в центре своеобразной снежинки из своих же теней, однако его путь — постоянно убегать, пока его не съедят.

Конечно, я вполне могу быть и пешкой. Обычной пешкой, на которую до поры до времени совершенно не обращают внимания, но как только пешка делает шаг, она под прицелом. У пешки и вовсе всего два пути, хотя чаще всего один. Противник всегда думает, что пешка под контролем. Она не убежит, и он в любой момент сможет ее остановить, но в дело вступают другие, и про пешку забывают.

Она идет медленно. Идет к своей цели через ход, но не напролом. Идет, чтобы однажды стать королевой и поставить шах и мат. Шах и мат, которым все закончится.

Меня подняли на руки, но лицо мое по-прежнему оставалось безмятежным. Слышала шаги. Они гулким эхом вторили биению моего сердца. Страх то накатывал волнами, то сходил, а я безуспешно пыталась успокоиться. Оставалось надеяться, что в таком состоянии меня не будут убивать, хотя… Знает ли этот человек о том, что такое честь?

— Я надеюсь, тебе удобно? — прошептали мне на ухо, а по спине пошел холодок.

Колкие мурашки танцевали на коже ламбаду или, что вероятнее, «Районы-кварталы» группы «Звери». Только меня красиво уносили, тогда как я бы предпочла идти сама. И желательно бегом.

— Я слышу, как колотится твое сердце. Правильно, что боишься. Страх порождает решительность, — усмехнулся этот тип, укладывая меня на диван.

Даже немного приоткрыть веки не пыталась. Если заметит, то уже не отверчусь, а пока можно послушать, что еще интересного расскажет.

— Мы уже одни. Можешь не притворяться. — Он сел рядом со мной и, кажется, склонился. — Кстати, ты мне все планы сорвала, но будем надеяться, что еще не все потеряно. У меня к тебе только один вопрос. Убить тебя прямо здесь? Или все-таки подождать ночи и прийти к тебе в покои?

Шеи коснулось что-то холодное, слегка надавливая. Осторожно двигала пальцами, забираясь в складки юбки, чтобы достать свой стилет. У меня будет всего одна попытка.

Уже хотела дернуться, как мужчина склонился надо мной и прижался к моим приоткрытым губам. Легкие касания отдавали нежностью, а щетина щекотала кожу. Задыхалась возмущением и не могла вынести этой наглости. Рука сама дернулась, а стилет впился своим острием в шею мужчины.

Усмехнувшись, он приподнялся, но я поднималась вместе с ним. Ощущала, как по шее по направлению к корсету стекает капля. Понимала: его рука не дрогнет, но и моя тоже. Все сильнее надавливала острием. Не видела, так как смотрела ему в глаза, но чувствовала, что и он вот-вот прольет свою кровь.

— Ты меня поймала, Аврора, но что же дальше? Разве ты способна на убийство? — провоцировал. Хотел выбить из колеи, затопить в сомнениях. Не велась.

— Я способна и на большее.

Откуда-то из зала раздался истошный вопль. Казалось, я успела только моргнуть, всего лишь взмах ресниц — а я уже стою спиной к своему врагу, а мой стилет с громким стуком падает на пол. Лерг удушал объятиями. Держал крепко, так, что и не вырвешься при всем желании. Острие кинжала царапало шею, вырисовывая страшный узор, а горячие губы целовали обнаженное плечо.

Мои губы горели. И плечо горело. Кожу кололо тысячами игл, а я понимала, что, несмотря на все предостережения, меня все-таки отравили, да только яд был не в бокале, а на губах лерга. А ведь он целовал руку королеве.

— Мне жаль тебя, Аврора. Просто ты появилась не в том месте и не в то время, — услышала я шепот, а ноги уже не держали. Разум отключался.

— Помогите! — закричал Драйян.

— Помогите, — хотела произнести я, но не успела.

Глава 16: Слушая разум, мы делаем шаг. Слушая сердце — два. Правильный и поспешный

Аврора

Просыпалась тяжело. Веки будто налились свинцом, не желая открываться. Сил не было совсем. Даже руки поднять не могла. В голове какая-то каша, но понимала, что очень сильно хочу пить. Рот сушило настолько, что язык прилип к небу. А вокруг стояла тишина. Звенящая, какая-то ненастоящая тишина, которая пугала. Вслед за страхом вновь пришел сон.

Во второй раз я смогла открыть веки. Даже удалось присесть на постели и осмотреться. Светлеющее небо обзавелось тонкой полоской рассвета, а я — головной болью. Голова гудела, будто при мигрени, но я могла спокойно понять, что нахожусь в своей комнате.

На прикроватной тумбе рядом с незажженным канделябром стояли два пузырька — с прозрачной и с темной жидкостью. Ни один из них не был подписан, поэтому узнать, для чего они, не могла. Отлично помнила, что вчера меня отравили. Причем как отравили!

Подушечками пальцев прикасалась к сухим губам, вспоминая тот мерзкий поцелуй. Лерг де Нието разыграл целое представление, заклеймив меня ядовитыми печатями. Спустившись ниже, меж ключиц отыскала точку, оставленную чужим кинжалом. Всего лишь точка, но и за нее ему придется заплатить. Переместившись на плечо, погладила и его, но следов от яда не нашла. Пока не понимала, действительно ли меня отравили. Но даже если отравили, то каким чудом я выжила.

К кровати кто-то подвинул одно из кресел. В нем лежал плед, а поверх — какая-то книга. Так и не рассмотришь название — слишком затерта обложка. На столе стоял графин с водой. Казалось, до него нужно преодолеть огромное расстояние, но если поупрямиться, то все получится.

Дверь в комнату скрипнула, а я молниеносно приняла лежачее положение. Подглядывала сквозь опущенные ресницы, пытаясь разглядеть в полумраке того, кто решил меня навестить так рано. Неужели лерг пришел добивать?

Первое, что я услышала, — это шелест юбок, а уже потом совсем тихие шаги. Кресло скрипнуло, когда Камила присела и наклонилась вперед, чтобы своим шепотом зажечь огарки свечей. Интересно, что она здесь делает, а главное — почему?

Открыв книгу, фрейлина перелистала страницы и углубилась в чтение, тогда как у меня резко зачесался нос. И нет, зуд никак не был связан с народной приметой о том, что в скором времени грядет застолье. Скорее уж здесь сработал закон подлости, по которому, когда тебе нужно лежать неподвижно, обязательно что-нибудь вызовет дискомфорт.

— Доброе утро, — едва слышно проговорила я, с наслаждением почесав кончик носа.

Камила от неожиданности подпрыгнула в кресле и выронила книгу, которая с тихим стуком упала на ковер.

— Вы не спите? Я думала, мне показалось, — выдохнув, ответила девушка и нагнулась, чтобы поднять упавший томик. — Как ваше самочувствие?

— Я жива, а все остальное не имеет значения. Почему вы здесь?

— Врачеватель сказал, что за вами нужно присматривать. Если станет хуже, то дать лекарства, в зависимости от симптомов, и…

— Подождите, — перебила я ее. — Я хочу знать все с самого начала. Что со мной случилось? Кто меня нашел? Как мне помогли?

— Для умирающей вы задаете слишком много вопросов, ну да ладно. Знаете, я не люблю сплетни, леди де Ламаш, поэтому, кроме фактов, мне нечего вам предложить, — грустно улыбнулась девушка, наблюдая за тем, как догорает последняя свеча.

— О большем и не прошу.

— Когда вам стало дурно и вы упали, уважаемый Лерг де Нието унес вас в гостевую комнату. И королева, и король, и даже советники были взволнованы этим событием, потому как на балу ничего интересного за весь вечер больше не произошло, — совсем невесело усмехнулась девушка. — Все пили шампанское, продолжали развлекать себя беседами, но Ее Величество вдруг пожаловалась на плохое самочувствие. Она бледнела на глазах, а потом и вовсе обмякла в кресле. Кто-то закричал, началась суматоха, а король пытался привести королеву в чувства. Врачеватель определил, что Ее Величество отравили редким рускинским ядом. Проведя беглый осмотр, он нашел и причину — шампанское, что находилось в ее бокале. Почему не сработала королевская защита, увы, никто ответа дать не смог.