Любовь Мальцева – П.И.Р. (страница 7)

Картинка на экране начала мерцать, перед глазами девушки отчетливо предстало заросшее мхом и багульником болото с карабкающимися по его поверхности безглазыми, одуревшими от боли и страха людьми. Настя вздрогнула и взглянула маме в лицо, та, хмурясь, разглядывала фотки на экране. Аленка, сложив руки на груди и нетерпеливо притопывая одной ногой, хмурилась, бросая нетерпеливые взгляды то на маму, то на домового, который что-то шепотом внушал необычному коту. "Понятно, – подумала Настя, снова разглядывая фотки с пейзажами, – Это только я вижу!""Я – тоооже! – раздалось у нее в голове, и она обернулась, Пупыг, не моргая, смотрел на нее зелеными глазами, – Я виижу! Нам туууда надо!""Туда!?"– мысленно спросила девушка поворачивая голову к экрану и слыша, как ей показалось, мягкое клацканье мышки под мамиными пальцами. Но клацкающий звук почему-то становился громче, а очертания комнаты и мамы с Аленкой вдруг начинали размываться и уплывать в сторону, растекаясь мутными разводами.

Клацкающий звук оказался звуком шагов – шлепающих шагов по болоту. Настя хотела оглядеться вокруг, чтобы понять, что происходит, но не смогла, потому что была крепко прижата к груди, несущей ее на руках, бегущей женщины. Осознание того, что она сейчас маленький баспомощный ребенок, огорошило и испугало девушку. "Что происходит? Что делать?"– пульсом билось в голове. Вдруг, женщина остановилась. Затравленно оглянувшись, она подняла свою ношу высоко над головой. Теперь, глазами ребенка, которого несла женщина, Настя увидела толпу людей, их догоняющих. "Какие же это люди?"– мелькнуло у нее в голове, когда она увидела звериные оскалы и ненависть в глазах погони. Женщина что-то кричала, призывая кого-то на помощь. Настя подумала, что она обращается к луне, а женщина, поднимая ее выше и выше, твердила:"Ты должна, должна ее спасти! Зачем ты ее мне подарила!? Разве для того, чтобы ее растерзали!? Помоги!"Настя посмотрела на ночное светило, и руки сами поднялись в небо, потому что луна улыбалась с высоты мамиными глазами. "Мне страшно! – мысленно обратилась она, – Спаси нас!"И в это мгонвение от луны отделилось маленькое, светящееся голубым светом, пятнышко. Оно закружилось, увеличиваясь в размерах, приблизилось к земле. Пятно приблизилось к лицу ребенка, глазами которого Настя сейчас наблюдала за происходящим. Полупрозрачная, светящаяся маска, пустыми глазницами уставилась ей в лицо, девушку пробрал холодный ужас от той черноты, которую она увидела в прорези глаз, как буд-то что-то вечное и непостижимое заглянуло ей в душу. Она судорожно солотнула и подумала: "Ой, мамочки!"В этот момент в черноте глаз маски мелькнула зеленая искорка, так, словно в ночном небе зажглась звезда. Искорка начала разгораться, становясь все ярче, и вот уже кромешная тьма в глазах маски превратилась в льющийся потоком свет. Маска вздрогнула, засияла еще ярче, растекаясь и превращаясь в серебристый эфир, субстанцию, которая мгновенно обволокла и женщину, и ребенка, и превратившись в защитный купол, закрыла их обеих от нестерпимо сияющего серебрянного потока, хлынувшего с неба.

Поток был настолько ярким, что люди, оставшиеся за пределом, защитившего их купола, мгновенно ослепли. Рев их голосов гулко донесся до Настиного сознания, и она взглянула в лицо человека, мимо которого осторожно кралась, несшая ее, женщина. Настя уже видела это страшное лицо, лицо ведьмы, колдуньи, шаманки из ее кошмаров! Сейчас пустые глазницы смотрели прямо Насте в глаза, костлявые руки тянулись, хватая пустоту. Девушка закричала голосом ребенка, в котором она сейчас находилась. В этот момент между ней и ведьмой возникла серебристо голубая маска и, сияя глазами-искрами, ударила колдунью по рукам. Ведьма взвыла, упав на колени.

В следующий момент Настя ощутила, как женщина, выбравшись из болота, ласково баюкает ее, уходя от рева и криков.

"Это ее дух-хранитель! Пупыг! – услышала Настя глухой, какой-то, ватный что-ли, женский и до боли знакомый голос, – Он ее оберег, спаситель! Появившись, когда ей грозила беда, он будет ее всегда оберегать!"

"А я не верю! – раздался голос Аленки, и Настя открыла глаза, Аленка возмущалась, размахивая руками, – Не верю я во всю эту чушь! К врачам вам всем надо! Мама, папа! Вы что совсем чокнулись!? Шаманы, легенды, суеверия разные! Да очнитесь вы от этой дури!"

Настя повернула голову. "Доченька!"– тут же над ней наклонилась мама. "Как ты? – раздался голос отца, и Настя увидела его доброе смущенное лицо, – Мы тут, что-то переволновались! Ты нормально?"

Настя села и осмотрелась. На нее внимательно смотрели шесть пар глаз. Мама и папа сидели рядом с диваном, на котором она только что лежала. Аленка стояла в возмущенной позе посередине комнаты. На кресле, положив ногу на ногу, а руки за голову, сидел домовой Игнат. Ярко синий зеленоглазый кот парил в воздухе, не сводя с нее глаз. Удивило Настю не то, что на кота и домового никто не обращает внимания. Нет! Ее удивило присутствие еще одного человека. Когда глаза девушки встретились с глазами женщины, одетой так, буд-то она только что вышла из первобытно общинного строя, ее ладони мгновенно вспотели, а внутренности свела долгая судорога. Настя, вздрогнув, громко охнула. У них в квартире, здесь и сегодня, сейчас, находилась та самая женщина, которая только что была в ее безумном кошмаре…

Глава 6. Айсет

ИНТЕРЛЮДИЯ 6

…Инки уже спланировали эксперимент на Ням тринадцать в тринадцатой степени. Для удобства они сократили длинное название и теперь в их разговорах бирюзовая планета называлась Нямтринтринстеп. Кстати! Инкам, для того же удобства планирования и проведения эксперимента, пришлось дать названия и всем видам разумных на Нямтринтринстеп. Доминирующий вид разумных они назвали так, как он сам себя называл. Это были люди.

А вот с названиями других разумных вышла заминка, потому как их было несколько видов, и люди называли их поразному: то водянной, то домовой и прочие, подобные названия, в зависимости от помощи ими оказываемой. Объединяла этих древних разумных их любовь к Тени, в которой они чаще всего обитали. А потому, для инков они стали теневиками.

Инки выяснили, как получают вкусную энергию теневики. И это знание, а главное – вкус энергии – повергли их в шок. Энергия была – оооочень вкусной!

ГЛАВА 6. Айсет

– Асенька! Эти твои кошмары, страхи! – папа ходил по комнате взад и вперед, – Мы с мамой не знали, что делать! Мама рассказала мне, эту странную легенду и про луну, и про озеро возле вашей деревни… Насть, ты не обижайся, но я нашел шаманку. Она… Она – из тех мест! А о легенде, из твоего сна, она знает мельчайшие подробности!

– Да, уж, вееерю! – прошепта девушка, все так же не отводя взгляда от шаманки-ведуньи.

"Вот и увиделись, наконец!"– раздался в ее голове женский голос, показавшийся не просто знакомым, а очень близким и родным. "Я тебя помню! – ответила Настя также мысленно, – Но почему? Кто ты? Почему ты кажешься мне такой родной?"

– Я – Айсет, творящая сны! – уже вслух сказала женщина, обведя присутствующих внимательным взглядом своих карих глаз. Остановив глаза на Насте, она продолжила:

– Я пришла за тобой! Ну и за тобой! – шаманка строго глянула на Аленку.

– Да с какого перепугу!? – громким шепотом возмущенно изрекла та, – Мы ни-ку-да не собираемся!

– А придется! – невозмутимо ответила гостья, поднимая руки вверх и повернув их ладонями к присутствующим, как бы призывая успокоиться, потому что папа и мама уже открыли рот, чтобы тоже что-то возразить.

– А давайте-ка чайку выпьем, – вмешался Игнат, – Я уже и заварил, и стол накрыл! Там такие вкусные пирожки остывают!

Мама благодарно глянула на домового и засуетилась, приглашая всех к столу. Пуби начал светиться, а потом просто исчез, но все настолько были переполнены впечатлениями от произошедших сьбытий, что восприняли его исчезновение, как нечто само собой разумеющееся. А потому не удивились его присутствию нв кухне.

Некоторое время чай пили молча, лишь папа, по обыкновению, начал восхищаться вкусом пирожков, но замолчал под тяжелым взглядом мамы. Шаманка Айсет пирожков не ела, а глядя на водоворот чая в чашке, все мешала и мешала его маленькой ложечкой.

Все напряженно ждали.

– Когда все это началось, а было это очень-очень давно, тогда, когда человечество было еще совсем молодым, я жила свою первую жизнь. – наконец-то, начала женщина свое повествование, – Наше племя тогда уже вело оседлый образ жизни, мы практически не кочевали. Вся жизнь племени была подчинена определенному порядку. Всех все устраивало. Во главе племени был вождь, старейшина. На моей памяти он не менялся ни разу. Это был сильный воин, охотник, умный, как бы сейчас сказали, человек. Он мудро выполнял свои обязанности. Но в периоды, когда у племени случались проблемы или для решения трудных вопросов, вождь обращался к шаманам, людям, умеющим общаться с могущественными силами. Шаманы спрашивали совета у высших сил, приносили им жертвы, и жизнь в племени налаживалась. Не каждый мог быть шаманом. Для этого нужно было обладать даром. У нашей семьи этот дар был! Моя мать была шаманкой, причем, главной среди других шаманов племени, потому что ее дар был самым сильным. Она учила меня с раннего детства общаться с теми, кто умнее и сильнее людей, с богами. Учила разным колдовским заклинаниям. И, когда-нибудь, я тоже должна была занять почетное место среди шаманов племени. А до тех пор я была рядовой знахаркой, ведуньей умеющей лечить разные людские хвори травами, да заговаривать боль простыми заклинаниями. У моей матери, шаманки племени, была одна вещь… Сейчас бы сказали – руна… Она получила ее не в дар, а на хранение. В этой руне была как в клетке, была спрятана душа… Я не знаю, за что высшие силы упекли эту душу в руну, почему ее нельзя было выпускать. Не знаю даже, темные или светлые это были силы. Не было никаких предупреждений и указаний. Лишь – хранение. Об этой руне, о том, что она из себя представляет, знали только моя мать и я. Однажды ночью я проснулась от голоса, звучавшего у меня в голове. Все спали. А голос звал и звал меня за собой. Словно во сне я пошла на этот зов. Луна освещала мой путь. Наконец голос сказал: "Стой! Жди!"Я послушно остановилась и огляделась. Оказалось, что я пришла на то место, где мы обычно молились своим богам. У нас не было главного бога, те кому мы поклонялись были для нас одинаково почитаемы. Их каменные изображения, сделаные древними людьми нашего племени, стояли по кругу, в центре которого мы обычно оставляли свои жертвоприношения. В тот момент в этом центре была я. А боги, эти каменные исполины, стояли вокруг меня в абсолютной тишине. Я затаила дыхание и боялась пошевелиться, я чувствовала, что за мной наблюдают, и страх все сильнее и сильнее захватывал мои мысли. Почему я испугалась? Не знаю, наши боги нам всегда помогали. Но в тот момент леденящий страх опутал меня и уронил на землю. Упав, я увидела, что на земле что-то светится. Не ярко, так, а словно огонек в тумане. Свет был серебристо белым и манил меня. Я осторожно протянула руку и вдруг страх мой исчез, а появилось непреодолимое желание защитить этот свет. В руке моей оказалась та самая руна, которую хранила моя мать. Это был небольшой плоский серебрянного цвета овальный диск, с изображением непонятного для меня знака. Когда моя рука и руна соприкоснулись, мои пальцы почувствовали легкое покалывание.