Любовь Мальцева – П.И.Р. (страница 10)
– Мы поигрррать тебя сюда пррритащили!? – зашипел призрачный синий монстр, который неожиданно возник позади девушек. Те оглянувшись, взвизгнули свое "Ой, мамочки!"и отшатнулись, упав на пол.
– Это я! Пуби! Местность непонятная, не могу в кота вашего превратиться! Терпите! Надо, этого, пристроить!
А то будет так скакать, даром, что Видар! Ведет себя, как колобок! Стояяять!
Глаз завис, уставившись зеленным зрачком на троицу.
– Выбирай, попрыгун!
Глаз подплыл к Насте и замер на уровне ее глаз, как буд-то изучая. Величиной с большое яблоко, он теперь, выглядел как мерзаковатый для восприятия мячик, но страха у девушки не вызывал. Мячик переместился к Машке. Та скосила глаза, глядя в самый зрачок огромного глазного яблока. Вдруг, глаз исчез. Осталась светящаяся точка, которая медленно поплыла к Машке. Машка закрыла глаза, а точка "приземлилась"на ее лбу и исчезла.
– Ну слава Богу! Обрелись! С даром тебя, Машка!
Машка открыла глаза, которые теперь были не карими, а какими-то синезелеными, а в зрачках светились серебрянные искорки.
– Я, вроде, теперь не Машка!? – пролепетала гнусавя девушка, глядя в круглые глаза сестры, – Мне кажется… кажется… Я не знаю, кто я теперь!
Она поднялась на ноги, потянулась, зачем-то внимательно оглядела свои пальцы, ногти… Потом изрекла:
– Так! Ну мы никуда не сдвинулись! Сидим на одном месте, просто другая реальность в нашем доме, в нашей деревне. Бабулю показать? Кстати, инк – это злой дух у народов севера! А бабуля-то спит себе спокойненько! Ну и хорошо… Этой мерзости она не нужна, мерзости нужна ты, Айка! – голос у Машки перестал дрожжать, исчезли гнусавые нотки. Она уверенно, под изумленным взглядом Насти, обошла всю квартиру, заглянула в каждую щель, пооткрывала дверцы шкафов и, в итоге, уверенно подтвердила:
– Определенно, это реальность, в которой мы можем чувствовать себя безопасно! Вон, – девушка ткнула пальцем в, кое-как, переставшего светиться как новогодняя елка, монстра, – Даже твой любимый Пуби, не может кошачий вид принять! Выглядит не как дух-хранитель, а как чудище!
Пупыг, и вправду, был похож скорее на нечто, появившееся из черных глубин потустороннего мира.
Призрачный, покрытый мохнатой грязносиней шерстью, с поросячьим рыльцем и рогами в придачу! От кота остались уши и хвост, а еще глаза, наполненные желтым искрящимся светом. Пуби топтался около Насти, чувствуя себя не в своей тарелке.
– И что? Тут нет этих, – Настя кивнула куда-то в сторону, – Тварей, нет?
– Знаешь, Аська, если мама с папой тут, то я бы тоже в этой реальности навсегда осталась! – Машка мечтательно закатила глаза, – Но чую, что нельзя! Видар говорит, что времянка это, не надолго значит. Пора нам выдвигаться! Кое на что поглядеть бы надо!
– А как мы… – неуверенно начала Настя, пугаясь решительности и осведомленности сестры.
– А вот так! – Машка открыла шкаф в прихожей и шагнула прямо в него.
Настя и Пупыг переглянулись и мгновенно оказались у шкафа. Вместо задней стенки в шкафу зияла прямоугольная дыра, в которую можно было увидеть часть серого предрассветного неба и неприветливую поверхность болота. Болото казалось бескрайним. Где-то на горизонте, оно сливалось с небом в тоскливую туманную черту.
Пуби прыгнул первым и оглянулся на стоявшую в прямоугольной дыре девушку. Она шагнула…
Глава 8. Визит в Безвременье
ИНТЕРЛЮДИЯ 8
Инки не умели дружить, они не любили и не ненавидели. Они не были злыми, не были крвожадными. Они просто были такими, какими их заставила стать их бесконечная трудная жизнь. В самом начале своего существования они были, если так можно сказать, обычными живыми организмами, которым приходилось выживать и развиваться на своей планете. Их родная планета тоже не была злой. Она была такой, какой была. А была она нерадивой матерью для своих детей. Тем не менее, не смотря на жесткие природные условия, на планете смогла зародиться жизнь. Жизнь появилась в океане, который покрывал молодую планету практически полностью. Но это была не та жизнь, которую мы могли бы себе представить. Океан был кислотным. Он переливался и искрился радужными бликами в свете красного солнца. По небу плыли не белые, как мы привыкли, а фиолетовые облака, которые, скапливаясь, проливались в океан кислотным дождем. В такой среде могла появиться только очень нобычная, в нашем понимании, жизнь. И она там появилась. В океане зародились первые, как у нас принято считать, бактерии. Наверно они были похожи на те, что когда-то первыми появились и в земном океане. Отличий от земных было много, но главное было в том, что им не понадобились миллионы лет на эволлюцию. Они развивались стремительно: размножались, делились, росли, приспосабливались к окружающей их среде. Они делали все, чтобы выжить. Странным может показаться то, что они не были разобщенными, напротив, у стороннего наблюдателя могло бы создаться впечатление, что этой, копошащейся в кислоте океана, массой, кто-то управляет. Кто-то очень-очень умный; тот, кто стремится, как можно быстрее стать сильным, и вырваться из плена планеты…
В конце концов на поверхности океана появились острова. Это были колонии первобытных существ, образовавших сушу из своих тел. Кому-то может показаться, что такая суша не может быть надежной опорой. Так оно и было. Опорой она не была. Она была мозгом. Огромным мозгом неизвестого, невиданного существа. Вернее существ. Оооо! Они были исполинами эти существа, но они не были хозяивами своих тел, своих жизней. В каждом из них росло и развивалось другое существо, то которое должно быть совершеным и которое вместе со своими собратьями выполнит миссию. Какую? Сначала вырваться с планеты-матери. Планета больше не нужна, ее роль вот-вот закончится взрывом, который отправит их, совершенных и свободных, к звездам, к выполнению миссии. Но нужен кокон, защитная оболочка, которая защитит почти совершенные создания от агрессии космоса. Оболочка, которая будет помогать впитывать знания, накапливать опыт, чтобы, в итоге… Пока рано об этом говорить. Пока нужна энергия, много энергиии.
Инки, вырвавшись со своей планеты, тут же забыли о ней. Да и зачем помнить то, чего боььше нет. Они высосали ее всю, а потом разрушили. Они увидели свое солнце, оно не было красным, это облака придавали ему такой цвет. Солнце было ослепитпльно красивым и неприступным. Его энергия им нравилась, но она была недосягаемой. Инки умели учиться и ждать…
Глава 8. Визит в Безвременье
Настя видела, как Машка и Пуби, разинули рот от удивления, когда она перешагнула порог в другую реальность.
– Что? Что не так, опять?
– Ты бы себя видела! – заявила Машка и пошлепала по чавкающей поверхности болота к Насте, – Глянь-ка!
Она протянула сестре маленькое круглое зеркальце, невесть как появившееся у нее в руках. Настя глянула.
– Ой, мамочки! Что со мной? – на нее из зеркала смотрело чужое лицо. Вернее лицо не было чужим: те же зеленые глаза, нос с веснушками и губы – все это было ее. Изменился цвет лица и волос. Они отливали металлическим блеском, создавая ощущение, что обладатель этого лица существо неживое или представитель другого мира.
– Дааа… – протянула Машка, разглядывая сестру с разных сторон, – Больше всего мне нравятся ушки!
– Ушки!? – переспросила Настя, поворачиваясь к зеркальцу так, что стало видно, в самом деле, эльфийские ушки, – Ой! Что с ними? Машка, ты куда нас привела?
– Это твой есественный облик, – заявил Пуби, – По крайней мере, я так думаю!
Машка хмыкнула, иронично посмотрев на монстра:
– Ты-то об естественных обликах много знаешь! Когда мы твой увидим? Может он посимпатичнее того, что сейчас!?
– Ты же – Видар! – ехидно ответил монстр, – Разве ты не видишь мой естественный облик!?
– Не вижу! Видар – всякую чушь не разглядывает! – в голосе Машки слышались нотки раздражения чужого существа, ставшего теперь ее Даром, – Видар смотрит реальности, видит другие миры и измерения, как вы люди говорите! Видит присутствие духов и их сущность! А облик!? Облик не важен! Чего его разглядывать?
– Маш! Я-то, теперь, что такое? – Настя дотронулась до лица, потянула себя за ухо, – Кто я? Ты видишь?
– Вижу! Вижу! Вижу! – девушка еще раз придирчиво осмотрела сестру, – Вижу, что ты нормальный человек, а почему вид у тебя странноватый, этого я не вижу! Сама разберешься, а мы поможем. А сейчас хандрить некогда, пошли!
– Куда? – хором спросили Настя и Пуби.
–Как "куда"? Болото посмотрим, озеро твое странное найдем, в него заглянем. Да не бойтесь вы. Мы в Безвременье сейчас! – Машка шлепала по болоту, не обращая внимания на промокшую обувь и не замечая недоумевающего взгляда сестры, – Безвременье – это такое место, где время никуда не идет. Время замерло. Здесь только мы, сейчас, нарушаем его покой. Но оно не в обиде. А нам ооочень посмотреть надо…
– Машка, а мы выбраться-то отсюда сможем? – Настя, наконец, догнала сестру, решив пораспросить о их местоположении, но договорить она не успела. Прямо им навстречу мчалось громное страшное чудище – трехметровый серый медведь. Его глаза были налиты кровью, а из пасти свисала пена. Седая шерсть на загривке стояла дыбом. Девушки замерли и непроизвольно зажмурились, ожидая нападения. Пупыг среагировал моментально, в одно мгновение, не видимое простому глазу, он переместился накрыв сестер защитным куполом. Чудище огромными прыжками достигло того места где застыли хрупкие фигурки девчонок. Огромные лохматые лапы с острыми когтями вырывали клочья болотной растительности, раскидывая ее на несколько метров вокруг себя. Казалось сейчас медведь растопчет, разорвет непрошенных гостей на части. Но ничего не произошло. Тело монстра лишь слегка задержалось там, где, затаив дыхание, стояли сестры. Если бы кто-то смотрел со стороны, то ему бы показалось, что медведь на долю секунды распался на пиксели, которые, играя всевозможными отенками серого цвета, сверкая и отражая нереальное освещение этого места, в еле заметное глазу мгновение, снова собрались в огромного хищного зверя. Хищник не замер, не развернулся в недоумении. Он, как ни в чем не бывало мчался дальше, туда, где на встречу ему безумно рвался не менее опасный и страшный зверь. Два исполина – медведь и огромный пещерный лев – покатились по поверхности болота, сцепившись в смертельной схваке.