Любовь Левшинова – Гордость и предупреждение (страница 6)

Славянова общалась с Татум больше всех. Она была коммуникабельной, имела свое мнение и не задавала лишних вопросов. Татум относилась ко всему просто. В первый день учебы пришла уже окруженная слухами: кто-то видел, как она увозила Еву из коттеджа, задетое эго Юры подстегнуло сплетни парой «правдоподобных» догадок о том, кем бы она могла быть. Славянова порывалась успокоить Татум тем, что скоро это забудется под гнетом других новостей, но Дрейк лишь отмахнулась со словами: «Я знаю, мне это жить не мешает».

С появлением слухов ее популярность резко возросла: некоторые девчонки решили, что Татум как-то связана с Примусами. К тому же у ее сестры было почти триста тысяч подписчиков в социальных сетях. Комбо взорвало атмосферу сплетен.

После первых двух пар Татум вышла во двор. Взгляд выхватил из толпы учащихся фигуру сестры. Ее нельзя было не заметить: королевская осанка, длинные волосы, закрытая одежда. Даже несмотря на то, что Ника была звездой в социальных сетях, привыкшая, что куча человек досконально знает ее расписание дня, в толпе она чувствовала себя неуютно.

Тат забралась с ногами на скамейку и села на железный стол.

– Как английский? – скучающе поинтересовалась она, отбирая у сестры яблоко.

Ника не сопротивлялась, на нее тоже напала апатия с самого утра – ничего интересного на парах, естественно, не было.

– Нормально. Он поставил мне трояк. – Она легла корпусом на стол, пытаясь не заснуть.

– Херово, не думала, что ты такой неуч, – попыталась пошутить Дрейк, но у обеих вырвался лишь слабый, усталый смешок.

– Можно к вам? – Надя улыбнулась, несмело подходя к сестрам Дрейк.

Не из страха – из вежливости.

– Конечно! – Татум улыбнулась. – Ника – это Надя, невероятная умница и красавица, Надя – это Вероника, моя сестра. Блогер, товарищ и просто дива.

Девчонки хихикнули в унисон над шутливым представлением Татум, Надя села на скамейку.

– А вы…

– Привет! – В их маленький круг вторглась еще одна девушка – кудрявая брюнетка с голубыми оленьими глазами. – Увидела, что Славянова подошла, и решила, что меня не расстреляют на подходе, давно хотела познакомиться. – Она широко улыбнулась, подняв соболиные брови домиком. – Я Анна. И мне очень интересно, что на самом деле скрывается за сплетнями, – в лоб предупредила она. – Когда говорят, что девчонка настоящая стерва, – уверена, с ней нужно подружиться.

Дрейк засмеялась, прикурила сигарету. Благосклонно кивнула в сторону стола, приглашая Анну присесть.

– Ты молодец, лесть всегда действует как смазка, – дернула она уголком губ.

Надя нахмурилась, чуть стушевалась, Ника с улыбкой закатила глаза.

– Если слово «стерва» для тебя – комплимент, мы точно подружимся, – хихикнула девушка. – Я на третьем курсе учусь.

– Первый. – Дрейк указала на себя и сестру. Махнула рукой с зажатой между пальцами сигаретой в сторону Нади. – Второй.

– А ты не такая пугающая, как говорят. Интересно познакомиться с легендой. – Анна достала из сумки пачку сигарет.

Тат удивленно хмыкнула.

– Да откуда это вообще взялось? И почему пугающая? Я что, била кого-то? С каких пор яркий макияж к бандитизму приравнивается? – Она возмущенно всплеснула руками.

– Ну, знаешь. – Анна прикурила сигарету, патетично взмахнула в воздухе рукой. – В первую неделю на третьей паре ты спросила преподавателя, можно ли покурить, и вышла из аудитории вместе с ним.

– Это был не преподаватель, а молоденький аспирант, – скривила губы Тат, не находя аргумент весомым. Затянулась. – И он тоже знатно подзатрахался к тому моменту, я просто дала ему повод для передышки. Мы мило поболтали в курилке.

Она не была смелой. Она просто устала. Взрослые не понимали в жизни больше, они просто задолбались сильнее и не хотели тратить время на смущение, просто не было сил. Татум с каждым годом понимала это все отчетливее.

– Ты разделась на перемене в полной аудитории, – спокойно припомнила Анна с легкой улыбкой.

Подняла сигарету вверх, «за здоровье» Татум.

– Я не раздевалась, – вздохнула Дрейк. – Я заметила, что надела кофту шиворот-навыворот, и мне лень было идти переодеваться в туалет. Как будто никто не видел простого черного лифчика. – Она закатила глаза.

Анна засмеялась.

– А еще у тебя такой взгляд…

– Какой? – нахмурилась Тат.

– Неважно, – с улыбкой отмахнулась Анна, кивнула Наде. – Уверена, как и на Славянову на первом курсе, на тебя уже положил глаз кто-то из Примусов. Они такое любят. – Она выпустила в воздух дымное колечко.

– Ты про ту стайку альфа-самцов, вечно трущихся у «майбаха»?

– Ага, – подтвердила Анна.

– Надя, ты встречалась с кем-то из них? – Тат удивленно посмотрела на блондинку.

За Славянову ответила Анна.

– Она отшила пару ребят в том году, теперь возведена в ранг сложной цели, – хмыкнула голубоглазая, – сейчас, насколько я знаю, ею интересуется Сухоруков, но он пока на стадии разведки, активных действий не предпринимает.

Анна подмигнула смутившейся блондинке, переглянулась с Тат, Дрейк засмеялась. Анна была классной и легкой, не давила, не ездила по мозгам. Татум многозначительно посмотрела на девушку.

– А ты? Тебя добивались?

– Какое-то время, – легкомысленно усмехнулась та. – Пару недель я мутила с Вертинским, но это было в начале учебы – мы остались хорошими знакомыми, он переключился на другую. Ухаживал он, конечно, красиво, – вздохнула брюнетка. – Огромными букетами задаривал, как было не сдаться. Но в конце концов нам обоим это стало не нужно «на долгую», так что мы обоюдно все закончили.

– Интересно, – задумчиво протянула Тат. – Обычно про такое не говорят в позитивном ключе.

– В этом весь Крис, – улыбнулась Анна, потушила сигарету о железный стол, проговаривая слова сквозь дым на губах. – Он, конечно, бабник, но не откровенный говнюк. С ним можно повеселиться. Учитывая его олимпы.

– Учитывая что? – не поняла Дрейк.

Надя хмыкнула: ее не интересовали Примусы, она совсем забыла рассказать об этом феномене Татум.

– Олимпы. – Анна удивилась, понимая, что Дрейк не в курсе. – Одна второкурсница еще в прошлом году встречалась с Вертинским. – Она заговорщически понизила тон голоса. – Не знаю, либо Крис наобещал ей с три короба, либо она была просто наивной, но расстались они с диким скандалом, про это весь университет говорил. – Анна хихикнула и интимно прикоснулась губами к фильтру зажатой в пальцах сигарете Тат, которая сидела рядом с брюнеткой на столе. Затянулась, расплылась в широкой улыбке. – Но девчонка была не промах и вместо истерик завела телеграм-канал с оценкой всех Примусов. В основном по пунктам в постели. Это быстро стало популярным, другие девчонки выставляли свои оценки парням – канал стал крутым ответом элитной компании Примусов. У них есть деньги и связи: у некоторых отцы – строительные магнаты, как у Вертинского, у кого-то папа депутат, судья. Униженная девушка мало что может таким противопоставить. Но голос народа не заткнуть.

Анна рассмеялась своей правдивой аллегории, Дрейк одобрительно качнула головой.

– А почему «олимп»?

– О! – рассмеялась Анна. – Уверена, ты оценишь. – Она покачала головой и в порыве рассказа отняла у Тат почти дотлевшую сигарету. Делала это искренне и не тушевалась, Татум была не против. Сама прикурила другую. – На канале классификация и баллы начисляются по отсылкам к мифам Древней Греции. Ну, знаешь, у детей постсоветского пространства было три пути: космос, динозавры или мифы Древней Греции. – Тат засмеялась, отлично понимая, о чем говорила Анна. Она сама была помешана на этом в детстве. – Ну, собственно, Марк у нас – Дионис, девять олимпов из десяти: сладкий, веселый мальчик, угощающий девушек дорогим вином. – Она выпустила колечко дыма Татум в лицо, Дрейк неосознанно облизнулась. Поймала светлый взгляд голубых глаз, на секунду задержала дыхание. – Иван – Зевс, – продолжила Анна. – Семь олимпов из десяти: трахает все, что движется, несмотря на наличие девушки. Она вроде закрывает на это глаза, либо ей нравится постоянное чувство ревности, – хмыкнула Аня. – Саня – Гермес, тоже семь олимпов: хитрый, везде пролезет без масла, обо всем в курсе, в постели скорострел, но возмещает это умелыми руками и языком. Бог красноречия в переносном смысле.

Анна захохотала, Татум засмеялась с ней в унисон: потрясающая в своей тонкости ирония восхищала.

– А почему Зевс не Марк? – отдышавшись от хохота, задумалась Дрейк. – Он же у них вроде лидер, как главный красавчик, нет?

– О-о-о. – Анна многозначительно улыбнулась. – Ты совсем не права. – Она со знанием дела покачала головой, снова отняла у Тат сигарету, стряхнула с нее пепел и вернула задумавшейся Дрейк под удивленным взглядом последней. – Марк, конечно, будто сошел с обложки журнала, и у него рукава забиты брутальными татуировками, но он, скажем так, только вице-президент в их компании.

– Кто тогда главный? – непонимающе нахмурилась Дрейк.

Сухоруков походил на героя в плаще, который спасал из беды, а затем трахал девушек. В любовном романе Татум бы сделала его главным объектом в глазах героини с маркером «от ненависти до любви».

– Вертинский, – многозначительно улыбнулась Анна. – Он далеко не красавчик, но берет другим. Во-первых, Крису двадцать четыре – он старше всех Примусов. Во-вторых, – Тат затянулась, с интересом слушая брюнетку, – он всех Примусов выстроил в свой бизнес – точно не знаю, но он как-то связан с вечеринками. И в-третьих, у него нет клички по классификации богов: он сам – Олимп. То есть десять из десяти олимпов, – довольно протянула Анна, видя, как девчонки ее внимательно слушают. Два года светской жизни университета не прошли даром. – Та второкурсница, конечно, не рассчитывала, создавая телеграм-канал, призванный унизить парней, что таким образом возведет Вертинского в ранг приза, который сам будет выбирать девчонок, но демократию не обманешь – каждый там честно высказывается.