Любовь Лесова – Вервольф. Победа любви (страница 6)

– Я его мыл с мылом под струей горячей воды, – потянулся Роман к ожерелью.

– Не нравится мне это все! – Дед взял в руки ожерелье и резко бросил его в мусорное ведро.

– Что «все»? – опешил Роман.

– Все последние события. Они, сдается мне, связаны между собой, но как, я понять пока не могу.

Проснувшись среди ночи, Роман прокрался на кухню и стал искать в мусорном ведре «свое» ожерелье. Вскоре нацепил его на себя и юркнул под одеяло. Ему снился странный сон. Лунной ночью он шел по ночным улицам села. Шел почему-то к ветлечебнице. Во сне собаки не лаяли, когда он проник за ворота и подошел к клетке. Вдруг сердце бешено заколотилось, он всматривался в сжавшуюся на полу фигурку с рассыпавшимися по плечам рыжими волосами.

– Агнесс!

Девушка подняла бледное лицо.

– Помоги мне! – и он увидел, что ее плечо перевязано, а повязка уже вся пропиталась кровью.

Он резко стряхнул с себя наваждение сна. Сел на кровати. Где сейчас Агнесс? Похоже, ей плохо и нужна его помощь. Он включил ночник, походил по комнате, часы показывали половину третьего. Выглянул за занавеску, на дворе была темнота, и в эту ночь никто его там не ждал. Он потрогал ожерелье. Может, из-за него ему снятся кошмары. Прогулку прошлой ночи он воспринимал, как тяжелый сон, сигнализирующий о начале простудного заболевания и резкого подъема температуры. Роман снял ожерелье и положил его на полку за книги. Остаток ночи он провел в тревожном неглубоком забытьи. Явственно слышал покашливания деда, шуршание начавшегося под утро дождя.

– Сегодня тебе еще не следует ходить в школу. Сыро очень. Ты только что температурил, – заявил утром дед, – Любовь проинструктировала, что лекарства пока продолжаем пить, и сидим дома.

– Можно, ко мне Дима после занятий придет?

– Конечно, тебе и уроки надо будет сделать.

– Дед, что нового? Ты ведь всегда в курсе.

– К сожалению, пока ничего не прояснилось. Разве что, шерсть оказалась волчьей возле места падения Чупова на мотоцикле. Возможно, волк, появившийся на дороге, и спровоцировал аварию. Но что произошло потом? Кровь Чупова, шерсть волка, даже в карманах куртки?! Видимо, они дрались, но куда Чупов девался?

– Представляю, раненый Чупа обнаружил, что над ним стоит волк. Конечно же, он защищался.

– Голыми руками из волка драл клочья? Истекая кровью? Что-то тут не так! – задумался Больцов. – Но теперь ситуация с волками под контролем.

– ?

– Расстреляли их вчера с вертолета. Одного раненого доставили в ветлечебницу, в медвежьей клетке содержится, завтра в город увезут. Роман, тебе плохо? Ты что так побледнел?

– Дед, можно прилягу, голова болит…

– Конечно, конечно.

Глава 16

Теперь Роман неотступно думал об Агнесс. Она больна, она в опасности… Почему вокруг нее происходят какие-то странные вещи? Как можно в здравом уме предположить, что человек превращается в волка?! А ведь именно это ему пришло на ум, когда Агнесс, немного потрепанная, но довольная, вышла из чащи, где скрылось отступившее чудище. Эти волки – ее друзья, они вступились за них тогда, а теперь погибли. А израненная Агнесс сейчас в клетке…Она тоже погибнет, если он ей не поможет! Но она волк… Мысли Романа становились все более парадоксальными. Ему нравится … волчица?! Но дело не в этом, ее нужно спасти, а потом он еще подумает, что с ним происходит и как жить дальше.

Он еле дождался ночи, припас для нее целую аптечку, представлял, где спрячет Агнесс, как за ней будет ухаживать. В сумерках, когда стихли за стеной шаги деда, покинул дом через окно. Шел той же дорогой, что и во сне. Только реальный путь был дольше, да отсутствие луны и, почему-то освещения на многих улицах, серьезно осложняли передвижение. Не раз на него, захлебываясь лаем, накидывались собаки. Хорошо, что большие псы были во дворах на цепях. Но и от маленьких дворняжек, пушистых и визгливых, было много неприятности. Штаны серьезно пострадали от их зубов и скоро пошли бы в ход и его ноги, но он, наконец, догадался поднять палку, а не просто размахивать сумкой с лекарствами и бинтами. Вот и ворота ветлечебницы. Хорошо, что можно шагнуть во двор через невысокий палисадник. Вон клетка! Роман пожалел, что не взял фонарь. Немного подсветив мобильником, убедился, что в клетке зверь, и клетка заперта. Он с отчаянием сжал в руках тяжелый замок. И вдруг обнаружил, что навесной замок не замкнут! Из-за чьей-то халатности, он может спокойно поднять дужку замка и просто его снять! Роман, не раздумывая, снял замок и распахнул дверь клетки: «Агнесс!». И тут он услышал рев потревоженной сигнализации, боковым зрением заметил подъезжающую машину охраны с мигалкой, и был буквально сбит с ног выскочившим из клетки волком. Зверь юркнул между опешившими охранниками с оружием в руках и исчез во мраке неосвещенных улиц.

– Стоять, стрелять будем!

Роман, оглушенный чередой событий и завывающей сиреной, стоял как вкопанный. Через минуту на него надели наручники и впихнули в машину. В неудобной позе ему пришлось сидеть на полу в узком темном пространстве, отделенном от охранников решетчатым окном, едва пропускающим свет сквозь плотную занавеску. Но мучения продлились недолго.

– Выходи! – И Романа подтолкнули к знакомому зданию прокуратуры.

– Да ведь это Роман Больцов! – Появившийся на крыльце дежурный даже всплеснул руками. Охранники только сейчас стали разглядывать, кого они поймали и как-то нехотя сняли наручники.

Дежурный схватил его за рукав.

– Пойдем, пойдем! Сейчас деду позвоним, «обрадуем» …

– А вам объяснительную написать надо, – обратился дежурный к охранникам, – где и на каком основании задержали внука уважаемого человека.

– Пусть уважаемый внук уважаемого человека тоже объяснит, зачем залез на охраняемую территорию ветлечебницы и выпустил волка!

Глава 17

Семен Иваныч спал беспокойно. Полпятого неожиданно для себя проснулся окончательно и лежал, разглядывал выбоинки и трещинки на потолке. Побельщицу опять искать придется… С каждым годом становилось все труднее и труднее найти умеющего человека, чтобы выбелить известкой помещение, прочистить дымоходы печи… Вот евроремонт за соответствующие деньги – всегда пожалуйста! Но Семен Иваныч со стариковским упрямством отказывался от излишних с его точки зрения преобразований и предпочитал стариться вместе с домом. Хотя, что это у него за пессимистический настрой! Подумаешь шестьдесят пять! Многие в этом возрасте работают, по заграницам катаются, если средства позволяют. Все зависит от финансов и от состояния здоровья, конечно. Смерть любимой жены его сильно подкосила и выбила на долгие годы из колеи. Приятельница Любовь, конечно, скрашивала одиночество, но они оба уже давно поняли, что люди разные и им вполне достаточно дружеского общения.

Кроме того, у Больцова сформировался комплекс из-за имущественного неравенства, хотя дочь постоянно предлагала все в его усадьбе отремонтировать за свой счет. Благо, не все еще средства истратила мать Романа после развода с его отцом. Мысленно Больцов опять представил улыбающуюся, практически никогда не унывающую Любовь. Энергичная щупленькая дамочка без возраста занималась и частной врачебной практикой, и гонорары за книжки получала (хотя, что уж там в ее книжках особенного?!), а теперь еще и оранжерею в своем особнячке организовала: навезла экзотических растений, наняла специалистов и вот, пожалуйста, цветочный бизнес! Теперь к первому этажу ее дома были пристроены оранжерея и цветочный магазин. Но и этого ей было мало: расследования, тайны и приключения влекли эту неутомимую особу. Эта неуемная энергия все чаще и чаще стала раздражать Больцова. А возможно, он ей просто завидовал… Принялся представлять разговоры недавнего прошлого. Спасибо ей, конечно, что заботится и о нем, и о внуке… Но ничего, ничего нового они не надумали, не поняли, что случилось с Чуповыми, и что вообще происходит, в частности, с его внуком?! Хорошо, что Роман крепко спит, может, все помаленьку образуется, и он встретит свою любимую дочь с отчетом об успешной учебе и добром здоровье Романа.

– Кто это звонит в такую рань?! Неужто неутомимая Любовь?

Но это был звонок из следственного отдела прокуратуры о задержании Романа с просьбой поскорее приехать и все пояснить. Услышав очередную шокирующую информацию, увидев через приоткрытую дверь пустую постель внука и распахнутое окно, Больцов схватился за сердце и позвонил все той же Любови в полшестого утра.

В шесть Семен Иваныч и незаменимая Любовь уже дружно поднимались по ступенькам в прокуратуру. Высокий сухощавый дед машинально теребил блистер с валидолом в кармане плаща. Морщинистое лицо приобрело землистый оттенок. Обычно проницательный взгляд, увеличенный линзами неизменных очков, сейчас казался потухшим.

– Роман, зачем ты выпустил волка?

– Дед, пожалуйста, отстань. Мне домой можно уехать?

– Сейчас спрошу, но тебе надо объяснить…

– Ничего я объяснить не могу! Отстаньте от меня! Уйдите все!

– Замолчите, молодой человек! – строго сказал, приехавший спозаранку из-за ЧП Кутузов. – Если вы отказываетесь пояснять свой странный поступок, возможно, вас стоит показать врачам?

– Что Вы имеете в виду? – взвилась Любовь. – Я – врач, я здесь. У мальчика вчера была очень высокая температура…

– Видимо и сегодня с ним что-то не то… Конечно, забирайте его домой, но под вашу ответственность, – Кутузов перевел взгляд на Больцова. – По-моему, парню нужна помощь психолога или что-то вроде того… – шепотом добавил Больцову на ухо.