Любовь Лесова – Вервольф. Победа любви (страница 2)
«Нормалек!» – сам себе понравился Чупа, взглянув на нахмуренного парня в черной бандане, кожаной, со множеством молний и клепок, куртке и черных джинсах, заправленных в высокие стильные казаки. Нацепив массивную цепь с мальтийским крестом и перчатки-митенки, поигрывая ключами от гаража, вальяжно вышел во двор, предвкушая, как через минуту оседлает железного зверя и непобедимым Чупакаброй помчится в любимые места навстречу свободе и приключениям.
Глава 3
Чем ближе подъезжал к подножию горы, тем удивительнее казалась представшая перед ним картина. В клубах пыли, рядом с поставленными мопедами, дрались с неизвестным щуплым мотоциклистом … Маря и Котя. Лихо развернувшись и затормозив, Чупакабра ступил в дорожную пыль и молча уставился на все еще азартно по-бабьи дерущихся. Окинув взглядом поваленную крутую «Хонду» пришельца, Чупакабра решительно шагнул и развернул к себе невысокого незнакомца. Маря тут нанесла сильный удар врагу по голове, и ему пришлось подхватить заваливающееся на бок легкое существо. Девчонка! Котя остервенело продолжала вырывать из рук вожака обмякшее тело, а Маря вцепилась в длинные рыжие волосы, благо, шлем слетел.
– Стоп, я сказал! Чего взъелись?!
– Она нас подрезала. На наше место прикатила, тварь! – лютовала Котя, пиная чужой шлем.
– Э, девонька! Ты жива? – тряс вожак чужачку за плечи.
Бледная всклокоченная девчонка открыла глаза. Попыталась отряхнуть с себя руки Чупакабры и с ненавистью уставилась на Котю, яростно ударяющую теперь по шлему-мячу. Маря, засунув руки в карманы, разглядывала чужой мотоцикл.
– 500 кубов, однако, у коня. – Маря демонстрировала специфические познания. – Гля, на лапке тормоза череп, педали сцепления тоже с черепушкой, да ты крутая.
– Кубов 750, отойди от техники! Дура! – процедила чужачка. Оскорбленная Котя опять ринулась в бой.
– Стоять! – гаркнул Чупакабра. – Пусть расскажет откуда взялась и что тут у нас делает.
Тем временем со стороны села послышался сначала далекий, но затем быстро нарастающий гул. Это приближался отряд Чупакабры прямо после пятого урока. Три парня из его класса, сосед Чупакабры из другой школы, да друг, автор прозвища, из техникума, вот пока и вся байкерская тусовка. Они еще не придумали, как будут называться. «Ангелы ада» уже были, «Ночные волки» уже есть. Прозвище вожака постепенно переходило на всю компанию, и они уже не возражали. Тем более Чупов заглянул в словарь и выяснил, что так оборотней называют, а против оборотней они ничего не имели: сами – то школьники, то – байкеры, чем не оборотни?!
На своих встречах они не только мерялись силой (своей и своих коней) перед принятыми в круг двумя очаровашками на мопедах, но и слушали Iron Maiden, Bad Company, Led Zeppelin, Metallica, обсуждали историю и символику байкерского движения. Черная блестящая кожа одежды, рев моторов, всяческие металлические атрибуты, надписи на английском позволяли шокировать местное население, активизировать дорожную полицию и прессу. Родители у всех были обеспокоены одним – скоростной ездой. Но, перефразируя известное изречение про женщин, посчитали, что, кто может управлять подростком, тот может управлять государством, а президентов в Купавино точно не водилось, поэтому из всех возможных зол подросткового периода мирились с меньшим. В ГИБДД всех чупакабр не раз вызывали, состоятельные родители оплачивали постоянные штрафы и вздыхали, что бывают и опаснее забавы у отпрысков, а тут хоть идея положительная: «Один за всех и все за одного», как у мушкетеров, и какое-то развитие…
На этот раз подъехали пять парней. За спиной Димы-одноклассника сидел … Роман. Но то, что Романа привезли, было менее значимой неожиданностью, чем встреча с крутой мотоциклисткой. Ее саму, а точнее ее мотоцикл, немедленно окружили спешившиеся байкеры.
– Honda SBR?
– Да…
– Двигатель четырехтактный?
– Да…
– До какой скорости разгоняешься?
– Далеко за 100…
– Ты вааще откуда? Как звать?
Чупакабра к ярости подружек покровительственно положил руку в перчатке на плечо девушки и предложил: «А не прокатиться ли нам с ветерком всей компанией? А потом поужинаем в нашем месте и поговорим».
– Я – Агнесс, – почти перебила его новенькая. – У меня родители разбились насмерть на машине, я продала дом и купила его, – кивнула на мотоцикл.
– А ты откуда? – встрял Роман, упросивший захватить его на тусовку, чтобы похвастаться ожерельем и новостями.
– Тернопольская область, Збараж.
«Какое странное совпадение! – подумал, но вслух не сказал Роман, – «захоронение предка нашли именно возле Збаража».
– Так это вроде Украина? Заграница теперь? – шумели ребята.
– Точно, но у меня есть и российское гражданство, и я спокойно еду по стране.
– Российское гражданство? – недоверчиво переспросил Роман, имея в виду непростые отношения между государствами.
– Мои предки были сюда эвакуированы в годы Второй мировой войны.
– Великой отечественной войны?
– У нас в школе ту войну называют Второй мировой…
– В ваших школах много чего подрасскажут, учат ненавидеть нас.
Ребята обступили странную девушку. Разглядывали ее стройную фигуру, обтянутую крутым байкерским кожаным прикидом, рыжие пышные волосы, обрамляющие бледное лицо с расцарапанным местными байкершами, чуть вздернутым носом и чуть приподнятой верхней губой. Зеленые миндалевидные глаза испытующе и без страха вглядывались в каждого из новых знакомцев.
– Я на мотоцикле за три недели добралась сюда…, – казалось, девушка хочет сменить тему разговора.
– Одна на мотоцикле через всю страну?! – слова незнакомки прозвучали как сказка.
– Тут хочу остаться, мать рассказывала, что моя тетка здесь живет, Садовая 14.
– Когда ты в село приехала?
– Да еще не доехала, ваши дурищи на мопедах подрезали, а дальше вы видели.
– Легче на поворотах, Агнесс, это наши подруги, не наезжай. Мое предложение насчет обеда в трактире на выезде в силе, – сдавил ее плечо Чупакабра.
Вся компания оседлала технику и помчалась, следуя за вожаком. У Романа с непривычки закладывало в ушах, когда кавалькада лихо неслась сначала по асфальту, а потом по горам по долам напрямик к трактиру. Байкерша, нацепив шлем, органично смотрелась на своем крутом мотоцикле рядом с устрашающего вида Чупакаброй на мощной технике. Красочную картину лихих гонщиков теперь довершали владелицы мопедов, не способные конкурировать в скорости с нахально появившейся в их среде бойкой стремительной девицей.
За общим столом ребята с удовольствием поели. За новенькую заплатил Чупакабра, и видно было, как он всячески старается заслужить ее расположение. Уже наступил вечер, а всех разговоров было никак не переговорить.
– Агнесс, а почему у тебя так много изображений черепов на мотоцикле? – полюбопытствовал Дима.
– Чтобы Смерть испугалась и не тронула.
– Ишь ты! А что это у тебя за «1%» на куртке нашито?
– Да вы совсем темные, – ребята неодобрительно переглянулись, – отвязные байкеры, не признающие законов, составляют 1% из всех, так вот, я из их числа.
– «Outlaws», я в курсе, – наконец встрял Роман, разбирающийся в роке, мотоциклах и английском. На него уважительно посмотрели, и, осмелев, он спросил, давно ли она занимается мотоциклами. По ее словам, отец у нее был байкером и брал малышку на зрелищные мероприятия. А вот с автомобилем у него отношения не сложились. Поехали и разбились…
– А я вам вот что хотел показать… , – и Роман наконец извлек из кармана куртки целлофановый пакет с ожерельем. Все с интересом уставились на россыпь зубов.
– Вот это да! – оценил Чупакабра. – Вроде волчьи зубы, откуда это у тебя?
Роман все по порядку рассказал за исключением ночных страхов.
– Дай поносить! – с интересом взглянула на него Агнесс.
– Я без спроса его взял, пока могу только показать и верну деду, кстати, у меня уже три пропущенных звонка от него…
– Всех уже дома ждут, надо ехать! – поднялся Чупакабра. – А ты, Агнесс, у тетки остановишься?
Глава 4
Семен Иванович уже места себе не находил, так волновался за внука. Мобильник Романа был отключен, парня ни у кого из знакомых не было…
– Ты где был? – напустился на улыбающегося молодого человека, который предусмотрительно спрыгнул с заднего сиденья мотоцикла на соседней улице. – А впрочем, и так понятно: на брюках бензиновые пятна. Опять на мотоцикле катался! – Роман разочарованно кивнул – от следователя, хоть и на пенсии, ничего нельзя утаить.
– Завтра – День Победы. Будет митинг. Мы с тобой несем фотографию Николая Больцова. Шествие «Бессмертный полк» называется. Ты где витаешь? Не привезенное ли ожерелье оттопыривает твой карман? Положи на место!
– Что ты так разволновался? Завтра в школу не идти…
– Роман, ты не понимаешь! Завтра мероприятие в десять. Полдевятого мы должны там быть в месте общего сбора, а потом в колонне пойдем по улицам села в парк Победы. У тебя костюм приготовлен, ботинки начищены? И вообще, ты продумал, что будешь рассказывать о нашем солдате сельчанам?
Роману нечего было сказать.
– Общение с этими байкерами или рокерами, или как там их, – распалялся дед, – до добра не доведет. Еще неизвестно, что у них за идеи. Твой прадед погиб, воюя с фашистами, а на куртках и мотоциклах намалевана свастика!
– У наших нет! Но…, дед, свастика – это ведь древнее изображение солнца.
– Не надо русским людям такого изображения. У нас это однозначно ассоциируется с конкретным злом – фашизмом! И мой внук…