Любовь Курилюк – Я буду тебя ждать (страница 2)

– Приятного! – кивнула им тетя Таня и без какого–либо перехода продолжила будто прерванный ранее разговор. – Дениска–то вокруг нашей Нины увивается, сам на себя не похож стал, красавчик прямо! Она тут обмолвилась, что бородатых терпеть не может, так он побрился, теперь как тринадцатилетний мальчишка ходит, смешной! И шоколадку ей притащил, я сама видела, как в руки совал, но Нина не взяла, гордая. Да… Не по зубам она ему. А жалко, были бы красивой парой…

Люда, закрыв крышечку своего контейнера, убрала его в сумку, – мыть сил уже не было, – выставила на стол чашки, свою и Томкину, потом подумала, поставила еще и для Татьяны Семеновны, плеснула заварки, бросила по паре кусочков сахара, налила кипяток, пожала плечами.

– Нине что с бородой мужик, что без, как будто все равно! Она как будто и не живет, а только ждет, ждет, ждет!.. Если не с больными и не с бумажками возится, то все сотовый проверяет, потом звонит куда–то, домой, наверное, расстраивается, курит и с этим ругается… Как его… А, со Степановым. Тот еще красавчик! – недовольно поджала Людочка губы. – Всем молоденьким нашим глазки строит, ведет себя свободно, как дома, а все потому лишь, что в платной палате изволил расположиться. И вот треплет Нинке нервы. А она ведется. Иван Иванович, барин–то наш, курить на балкон ходит, халатом своим пол подметает, пояс на палец накрутит и стоит, дымит. Нинка на него кричит, он ей в ответ ввернет что–нибудь, и рад. И чего он сюда таскается, гастритик несчастный?! Давно бы уж излечился в какой–нибудь супер–клинике, денег, поди, куры не клюют, ан нет, сюда, как по часам, приезжает. Да вы пейте чай–то, Татьяна Семеновна, чего уж…

– А я думаю, что он из–за Нинки сюда и приезжает, – шумно отпила горячего чая Тома, развернула конфетку.

– Да ну! – махнула рукой тетя Таня.

– А я вам говорю, что из–за нее! Я на такие вещи очень чувствительная, – упрямо повторила Тамара, поморщилась, потому что заболела голова.

– Ой, ну а что… Все же человек, не полено, этот Степанов, а Нина красивая у нас, умная, талантливый врач, что ж не влюбиться?! – ответила Татьяна Семеновна, тоже поморщилась от чего–то. – Только вот Ниночке не до него. Отпустила бы она уже, не ждала, переехала, начала новую жизнь, а так… Это как в войну бабка моя все мужа ждала, а он без веси пропал. Могилки нет, места нет, припасть не к чему. Ждала всю оставшуюся жизнь, а ведь и замуж звали, и любовь могла бы быть… Но…Эх, Женька, Женька… Всем все поломала – и себе, и сестре…

Женщинам показалось, что в коридоре кто–то кашлянул, они притихли, Тома высунулась наружу, но никого не заметила, только поплотнее прикрыла дверь.

– А что там с сестрой? Я толком и не знаю, в декрете просидела, а у вас тут события… – потянулась Тома, потерла глаза.

– Так Ниночка же с сестрой к нам сюда приехала, с Женькой, когда родители умерли, – охотно пояснила Татьяна Семеновна. – Женя лет на десять младше, а то и больше. Ну вот, приехали они, Нина к нам устроилась, квартирку сняли, Жека школу оканчивала, у нас иногда бывала. Странная девочка, нервная какая–то, себе на уме. Ну вы должны ее помнить! – уверенно кивнула кастелянша, подковырнула с тарелочки ногтем заветренный сыр, свернула его трубочкой, отправила в рот.

Медсестры кивнули. Женьку, копию сестры, только с ярко–сиреневыми волосами и кольцом в носу они помнили, такое вряд ли забудешь!

– Так вот, ты, Тома, ушла тогда за старшим своим, Лёнечку рожала, кажется. А Женька вместо того, чтобы в институт поступать, сбежала. Она и раньше пропадала иногда, списывали на стресс после потери родителей. Нина ее по всем притонам, по всем клубам искала. Находила, ругала, прощала, волокла домой, один раз из участка позвонили, кто–то там Женю узнал, ну, что Нинкина сестра, лечился, видать, у нас, заприметил. Так вот, «дело» заводить не стали, но что–то там было нехорошее. Даже к психологу Женя ходила, наговорила там турус на колесах, ее чуть в психушку не уволокли, а она, знай себе смеется, глупенькая. А как–то пропала совсем. Искали по всему городу, фотографии клеили, всё обшарили, но нет, как сквозь землю провалилась. Вот с тех пор Нина и выпала из жизни.

– Бродяжка эта Женя. Бывают такие, о себе только думают, а о родне – нисколько. У соседей так мальчишка ушел. Не нашли. В детстве еще убегал, по подвалам шастал со шпаной, по вокзалам, потом и вовсе канул. Пару раз, правда, звонил, денег просил. Он или нет, так и не выяснили, но деньги посылали, грех на душу никто брать не хотел… – вздохнула Люда. – Нинке бы уехать…

– Так вот и не может она уехать, и каждый вечер домой бежит, как угорелая, чтобы, не дай бог, Женю не пропустить! К Ниночке нашей воры забирались пару месяцев назад, да там все почти квартиры успели обойти душегубы эти, так она замки поменяла, теперь, говорит, как же Женя войдёт?! А не войдет, подумает, что Нина не живет там больше, как же?.. Вот и несется, сломя голову, домой. Могла бы и поближе к больнице поселиться, и вообще уехать, начать другую жизнь, но отпустить никак не может.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.