Любовь Колесник – Витязь. Содружество невозможных (страница 5)
– Да, мам, привет! Мы пораньше приехали, Макс забрал на машине, а сейчас еще дотусуемся. Я утром буду, часов в пять… или к Наташке поедем. Дай денег, мою карточку заблокировали.
– Денег? – рассеянно пролепетала Ирма.
Тайтингиль… Он нависал над ее дочерью, сидящей на стуле, длинные сильные пальцы бегали по прядям волос. Ирма опешила еще больше, глядя, как ловко ложатся тонкие косички, складываясь в узор.
– Ах да, денег…
Ушла в другую комнату, вернулась с купюрами.
– Какая ты добрая, ма, – сказала Алина. – Я так понимаю, мне лучше к Наташке валить, да? Этот твой новый ничего так. Если он не того. Не этого.
– Алина!
– А чего? Он же стилист, нет? Ай! – Крепкие пальцы витязя взяли ее за ухо и ощутимо потрепали. – Ай! С ума сошел!
– Негоже говорить о госте так, словно его тут нет, – отчитал ее Тайтингиль, – особенно о госте, который помогает тебе. Хотя и не должен.
– Отпусти! – выкрикнули обе, и Алинка, и Ирма.
Эльф отпустил ухо, и девчонка вскочила. Видно, хотела раскричаться… но увидела себя в отражении зеркальной полки.
– Охренеть!
– Алина!
– Ты сама все время ругаешься… Ты смотри, как у него получилось. А что это за плетение?
Тайтингиль потянул пальцы, сцепив руки в замок, и отошел к подоконнику. Юная дева пахла бесконной повозкой, сложными, сбивающими с толку ароматами. Тонкие ключицы и заостренная, почти неприкрытая небольшая грудь. Опять много всего чуждого, яркого, раздражающего, сбивающего с толку.
Он откинул штору – широкий подоконник был обитаем. В мягкой корзине, сшитой из бархата, спал очень толстый пушистый рыжий кот.
Здесь было хорошо: с одной стороны во тьме горели многочисленные огни неведомого города, похожие на очертания гигантской крепости, испещренной огнями; с другой суету непривычного мира отсекала плотная ткань. И кот, такой спокойный, рыжий, с очерченным белой мастью кругом подле уха и сонными зелеными глазами…
Пока две хозяйки что-то обсуждали, эльф уселся на широкий подоконник, забрал зверя себе, оперся спиной на откос, согнув ноги в коленях. Откинул голову и закрыл глаза. Интересно, тут есть лес, озеро, скалы? В этой сложной складке Эалы – есть ли нечто привычное, доброе, теплое? Или все такое – ощетиненное даже светом, колким, белым, опасно мерцающим? Пока, на его взгляд, здесь все было слишком душное, яркое, угловатое. Предметы крупные, предметы помельче, вещи, врастающие одни в другие, разбивающие пространство, отвлекающие, словно множество голосков, добрых и злых, писклявых и грохочущих. Удерживать сознание в покое было непросто, понимать этот мир – пока – было сложно.
Кот замурчал, подчиняясь ласке сильных пальцев.
Тайтингиль вздохнул, рывком, раз, два – глядя в усыпанную огнями чернь за окном. И тихо запел, с сожалением выдыхая последние толики воздуха своей далекой родины, позволив голосу течь низкой дрожью.
Волосы золотым каскадом обрушивались с подоконника вниз, почти до пола.
Обе женщины, юная и зрелая, замерли.
– Я уже вообще не понимаю, кто это, – призналась Алина. – Но желаю удачно покувыркаться, ма. Наиграешься – отдай мне. Туса будет в отпаде.
– Вернешься – вымою рот с гелем для посуды. Ершшиком. И в кого ты?… – прошипела Ирма.
– В зеркало посмотри, – нахально ответила девушка. – Мне, между прочим, восемнадцать скоро. Что хочу, то и делаю. Захочу – этого отобью. Все, я пошла. Вы! Мамин друг! До свидания!
– До свидания.
Ирма закрыла за дочкой дверь. Не таясь, достала ключи, заперла и ключи снова спрятала.
Мужчина на подоконнике на нее не смотрел.
Он смотрел на город.
– Так… ну… – Ирма подошла, встала рядом. – Так ты… сейчас чего-нибудь налью. Может, тебе в душ?
Зазвонил телефон.
– Ужина не будет. Доставка уже не работает.
– Я не голоден, – сказал Тайтингиль.
– Я так поняла, ты совсем женщинами не интересуешься?
– Что?
– Волосы, косички… имиджмейкер? Или актер, манекенщик? У вашего брата это частенько, знаешь ли…
– Я воин. Ты давала деньги дочке. Покажи.
Ирма подумала про тревожную кнопку, про незнакомого мужика в квартире.
– В каком смысле – покажи?
– Я не знаю, как выглядят твои деньги, – пояснил эльф. – Покажешь?
– Ты идиот. – Ирма чуть попятилась. – Ну ладно, иди, вот тебе деньги. – И женщина, порывшись в ящике комода, набросала на стеклянный журнальный стол бумажек и мелочь.
Тайтингиль положил животное на его ложе, подошел.
– Без денег – никуда, – ядовито сообщила Ирма. – Каждый должен чем-то зарабатывать. Вот ты чем зарабатываешь? На что живешь? В баре такой прямо был… активный… а?
– Я гость здесь, – тихо сказал Тайтингиль, и его низкий, тяжелый для такого стройного тела голос был мягким, – я должен вести себя так, как принято у вас. Я гость… пришел из другого мира. Но я, воин, никогда не работал за деньги, точно людские ремесленники или бездомные гномы. Воин. Не ведаю иного ремесла.
Он поворошил пальцами бумажки и монеты, кредитные карты. Ирма, у которой за этот день несколько раз настроение взлетало к лирическим высотам и падало в пучину полной безнадеги, потерянно торчала рядом. Она перестала понимать что-либо.
– А золото имеет цену в вашем мире? – Тайтингиль поднял на женщину взгляд. – Я хочу карету, как твоя.
– Имеет, – нервно ответила Ирма. – Но на машину надо много. Черт, курить бросила… а пригодилось бы.
Тайтингиль снял с запястья толстый браслет причудливой работы, порылся на шее и кинул на стеклянный столик на бронзовых лапах пару тяжелых кулонов на шнурках. Один светился приглушенным алым светом – рубин, другой мерцал зеленью и россыпью бриллиантов. Ирма, которая повидала немало драгоценностей, сглотнула.
– Ты кто такой?…
– Витязь рода Золотой Розы. Эльф. Мое имя Тайтингиль.
– Ладно… не знаю, из какой дурки ты сбежал, Тайтингиль… а как по-нормальному?
– Тайтингиль.
– Ты… женщин не любишь, да?
Витязь понял не сразу, что она имела в виду, а когда понял… Светлые изогнутые брови сдвинулись; гнев ударил под ребра.
– Слова твои мерзки.
– Господи… – Ирма, запахивая плотнее халатик, предназначенный для распахивания, потерянно упала на кресло.
– Где ты живешь?
– Я родом из Нолдорина, дивного, сокрытого города моего народа.
Ирма расстроилась. Гость ее точно оказался тронутым. Или упоротым. Какая жалость, ведь красавчик же.
– В нашем мире, – сказала с издевкой. – В нашем мире где живешь?
– Нигде.
– Но уши же тебе где-то подправили… и вполне аккуратно. Ладно. Если ты хочешь наших денег, давай продадим одну из твоих побрякушек. И запомни на будущее: такое лучше на себе не носить и никому не показывать.
– Отчего? – шевельнулась светлая бровь.
– Оттого что ограбят!
– Пусть отважатся, – лениво проговорил витязь, разваливаясь в кресле. Подумал и вытянул ноги в сапогах на тот же столик. Его порядком утомили споры и суета, хотелось отдохнуть.