Любовь Колесник – Витязь. Содружество невозможных (страница 15)
Но Котик…
Такие темпы – секс утром, секс вечером, бурные ласки в обеденный перерыв, рев мотора его машины в выходные, когда она наконец-то собралась покрасить волосы и выспаться, все равно в каком порядке, и снова секс утром, секс вечером… и Ирма сказала заветные слова. Про дружбу. Про то, что у нее есть важные цели, которые не могут быть достигнуты, пока в ее постели присутствует огромный, настойчивый, невыносимо сексуальный, постоянно домогающийся Котик.
И Котов понял.
Они оставались на параллельных курсах много лет, и, когда Ирме приходила в голову фантазия слетать на курорт, она летела с Димой. Просто так. Просто секс – хороший. Много. Много! Плевать на погоду и достопримечательности; Рим, Прага, Египет – номер любой звездности и Котик. Они решали друг для друга массу самых причудливых задач, и Ирма с легкостью бросила бы в мягкую широкую лапу любые свои пароли, пин-коды, ключи, карточки. Как бросила в эту лапу однажды Алинку, точно зная, что все будет хорошо. И ведь было – хоть и в Париже!.. Ирма не считала Котова другом в мушкетерском понимании этого слова, он был именно тем, кому она звонила по любой прихоти, движению души, желанию тела, потребности бизнеса или просто так.
Ирма запустила пальцы в волосы. Теперь оказалось вот почему. Не человек… Не человек, боже ты мой… Второй в ее жизни. Третий! Лев Абрамович же… Тоже? И Изя, Изя!
– Хм, – мрачно произнес Тайтингиль, наблюдавший за лицом Ирмы во время ее сеанса воспоминаний.
Женщина встрепенулась.
– Не может быть. Он – человек, – с меньшей убежденностью, чем того требовала ситуация, выговорила Ирма. И снова задумалась, вспоминая. Человек? Вот так!
Ох! Ирма густо покраснела.
– Ладно… Ты хорошо позанимался?
– Я хорошо позанимался. – Эльф тряхнул головой, как показалось Ирме, гневно, и отправился в свою гостевую комнату в мансарде двухэтажной квартиры, прихватив букварь и айпад.
Ирма посмотрела вслед архангелу задумчиво. Потом последний раз хлюпнула коктейлем, рывком встала и ушла к себе в спальню.
На пол полетели из комодов десятки нераспечатанных коробочек из всех стран мира. Это? Нет, вот… это же… не то.
В душ, на двадцать минут. Духи – парижская новинка, которой пока нет в России. Кстати, привезены Котиком. «Ирррма-а, пять минут, ну, пять минут, завезу прррезент и бежать…»
Прости, Дима. Просто друзья. Теперь точно.
Вот.
Длинная сорочка с хитрым запахом спереди, тонкая, как лепесток чайной розы, нежная. Украшенная вышивкой и кружевами ткань облила тело, открывая одну ногу до бедра, спускаясь двумя узкими лентами с плеч по соскам до талии. На талии – завязки. Обвивают, подчеркивают; и достаточно лишь потянуть за кончик, вот так…
Вымытые, подсушенные без укладки волосы. Босые ноги. Все.
– Тайтингиль…
Эльф сидел с ногами на подоконнике гостевой мансарды. Нагой, бросив на мрамор себе под ягодицы легкое покрывало с кровати. И читал букварь.
У Ирмы закружилась голова.
– Тайтингиль…
Увидел. Легко встал – ах, эти два метра с гаком роста… укутался своим златом, ненамеренно – так легло. Шагнул к ней.
– Тайтингиль…
Мужчина протянул руку и твердо провел пальцем по губам. Заглянул в глаза, сверху вниз.
Заглянул.
– Ты… я ведь все сказала тебе. У Льва Абрамовича. Ты… Тайтингиль…
Эльф взял ее голову двумя руками, чуть сжал виски… И зашептал что-то, нагнувшись, зашептал, почти касаясь губами ее губ. Ирму повело; она услышала по-русски:
– Спи.
И полетела; вот ее поймали твердые ладони, вот тело легко вытянулось на кровати… висок примял пышно взбитую подушку.
– Спи, Ирма.
Последнее, что она увидела, – строгий профиль сидящего на подоконнике мужчины, подсвеченный монитором айпада Алинки.
Ночь.
Азбука.
Утром Ирма проснулась в шесть. И, пробудившись, некоторое время разглядывала эльфа, который ковырялся в айпаде и оставленных ему учебных пособиях на том же месте и в той же позе.
– Я не пойму, что тебе надо? – спросила Ирма хрипловато, не стесняясь этой хрипотцы.
Тайтингиль вскинул голову; Ирма вырвалась из его постели, прошвырнулась по дому, не обращая внимания на наверняка мятый веник на голове и не менее мятую сорочку. Нашла сигареты, вернулась, сунула Тайтингилю бутылку минералки без газа, бросила на тумбочку возле его кровати пепельницу в виде раскоряченного медного паука с разверстым нутром, закурила. Эльф не возражал и смотрел, почти не мигая. Тонкие мощные пальцы скрутили пробку.
– Я все для тебя сделала, все. – Ирма нервно затянулась. – Документы. Продала твои цацки. Поверила. Мне казалось, ты… почти решился. Я ничего не знаю о тебе, да. Скажи просто. Ты вообще… не?… Живешь у меня в доме. Алинка теперь тебя не отдаст, не даст выселить, я ее знаю. Два метра Барби. Так чего мне ждать? Я не… я же…
Витязь чуть дернул ртом.
– Вообще я – да.
Ирма замерла с зажженной сигаретой. Потом робко потянулась и сунула ее внутрь паука. Раздавила в труху. Чертыхнулась, закурила новую.
– Ты куда-то торопишься, Ирма? – так же спокойно спросил Тайтингиль. – Тебе скучно? Поверь, скоро будет предостаточно всевозможных событий. Предостаточно. Просто поверь.
– Ну объясни, – прошептала Ирма, ломаясь. Почти плача.
Витязь встал, сбросив гаджеты, тетради и книги, подошел к кровати; Ирма, которая секунду назад гневалась и готова была сбросить рыжего хлыща вместе со всеми костюмчиками от Льва Абрамовича со своего впечатляющей высоты орлиного гнезда над Москвой, обмякла. Ее заколотило.
Эльф обнял ее всю – как ребенка. Поднял на руки, прижал к себе. Ирму ударило – даже не возбуждение, которое обычно било по определенным местам, а облило жаром целиком, с ног до головы. Она задышала, не зная, имеет ли право вцепиться в эти ровные золотые пряди намертво, как ей давно хотелось… потянулась.
И витязь, встряхнув ее, как кошку, наконец поцеловал.
В прикосновении его губ, именно таких твердых, как предполагала Ирма, не было изящества или особого умения; он не играл поцелуем, хотя взял ее рот уверенно и глубоко. Ирма была мастерицей разнообразить этот процесс, но сейчас затихла и понимала, что вести ей не дадут – и это смущало и усиливало возбуждение, которое билось пульсом.
Было неудобно – руки держали женщину, как стальные; она вправду не могла вырваться, и ей оставалось только принимать поцелуй эльфа.
Тайтингиль мягко положил Ирму на кровать – так легко, как будто она была пушистым облачком; протянулся рядом, склонился над ней, продолжая целовать. Ирма, наконец, рискнула – протянула руки к его голове, к самым корням волос, и сжала; Тайтингиль застонал ей в рот, Ирма загорелась, загорелась, полетела, и…
Звонок. Сразу двойной – айфон, в дверь. Половина седьмого, Москва, время до пробок.
Ирма тут же задергалась – рефлексы сильнее истомы; опомнилась, снова растеклась – но эльф уже стоял близ окна, и взгляд его говорил о том, что на сегодня – достаточно.
– Я, я… Алинка откроет, – залепетала Ирма, – я…
– Ирма, – серьезно сказал Тайтингиль, – не торопись и не торопи меня. Делай что должна. И не кури больше.
– Ага… ага… извини… я…
Снова зазвонили; внизу прошлепала Алинка в пижаме, украшенной изобилием черепов и пиратской символикой. Открыла дверь – начали заносить новые панели в душевую, и холл украсился изобилием картонных коробок и кусков пластика.
– Ты хотела с утра идти плавать? – осведомился витязь. Именно осведомился. – И обещала взять меня с собой.
Ирма, которая, удавив айфон, наблюдала за процессом заноса душевой в состоянии полного ступора, резко рванула к себе, вернулась – кинула Тайтингилю яркие трусы в цветочек.
– На вот, примерь.
Испугалась; посмотрела искоса – но эльф почти смеялся, во всяком случае, улыбался, чуть кривя свои губы, шрамом пересекающие лицо.
– Трусы ор… Котика, да, Ирма, Котика? Т-трусы. Т, р, у, с, и… ы?
Ирма посмотрела в глаза Тайтингилю… и засмеялась. Робко, тихо, пара секунд – и оба хохотали во весь голос.
Трусы! Пляжные. Котика, да. Орочьи трусы. В цветочек.
Тайтингиль снова оказался рядом, бросив яркую тряпку на подоконник, провел пальцами по ее стильной – хоть и неуложенной – стрижке. Заглянул в глаза; взгляд его искрился.
– С добрым утром, Ирма…
– С добрым… Тайтингиль…