Любовь Колесник – Витязь. Содружество невозможных (страница 10)
– Я же не оскорбляю тебя, напротив, – лежа на спине, эльф перекинул ногу через ногу, – стремлюсь к учтивости. Я оденусь и приду приветствовать деву и ее молодого воина.
– А твои штаны и сорочка… Ах да, они в душе. Ты вчера разгуливал голым. Как хорошо, что у меня две ванных, – сердито заметила очухавшаяся наконец Ирма. – Одну ты разнес на хрен. Поищу халат тебе. – И пулей прыснула вон.
Захлопнула дверь, прислонилась спиной и задышала, словно после пятикилометровой пробежки. Черт знает что. Черт. Знает. Что.
Привела в порядок себя – душ, майка, шорты, укладка на скорую руку, макияж. Нашла халат, который позабыл у нее безалаберный приятель. Пошла обратно.
Витязь так же расслабленно валялся, почти стащив с себя одеяло. Посмотрел на Ирму.
– Вот, – она бросила на край кровати халат глубокого синего цвета из какого-то особого хлопка, – можешь ходить пока в этом. Не лезть же тебе в твои штаны… В крови все. Их, кстати, и рубашку, запущу сейчас постирать… а?
– Спасибо.
Тайтингиль упруго встал с постели, взял халат, и…
Замер с махровой тканью в руках. Лицо его менялось при виде безобидной тряпки, руки на ней сжались так, что побелели костяшки. Ирма попятилась в ужасе.
Не мужик, а скопище непредсказуемостей.
– Ты-ы… – низко прорычал витязь, делая широкий скользящий шаг, – ты-ы…
Ирма завопила.
Через секунду в гостевую комнату на бельэтаже квартиры вбежали хорошо подкачанный мальчик лет двадцати, в облепившей тело майке, и Алинка – Тайтингиль стоял вплотную к визжащей Ирме и грозил ей халатом.
– Чья это вещь? Чья?
– Приятель оставил тут, приятель, отвали, пси-и-их! – Нервная система Ирмы дала сбой, что выразилось в ультразвуке. Парень замер, не зная, бить или не бить, да еще и растерявшись, что дядька голый; Алинка бросилась к Тайтингилю, бесстрашно поднырнула под руку и отобрала халат.
– Это дяди Котика! Чего ты разошелся?
– Дяди? Котика? Где он? – рявкнул Тайтингиль.
– Котика трогать нельзя, он хороший, он меня в Диснейленд возил и на кастинги! – завопила Алинка. – Ма-а-ам!
Ирма теряя рассудок некстати вспомнила, как ложилась на пластику лица – да, она попросила приятеля приглядеть за четырнадцатилетней тогда дочкой. И обнаружила их по телефону спустя двенадцать часов в Диснейленде возле Парижа. А учитывая, что доверенности на подростка у Котяры не было, это оказалось нереально круто. Сорванные ором связки Ирма по времени лечила столько же, сколько заживали прооперированные веки и подтянутый подбородок.
Но иначе господину Котову, человеку и явлению, присматривать за Алинкой было скучно.
Ирма облизала губы.
– Чего разошелся? Ну да, приятель оставил, и что? Гордый такой? Чужое не наденешь?
– Ты не понимаешь, – прорычал Тайтингиль, – не понимаешь… Где он? Где?
Его охватила ярость, привычная ярость боя. Мысли о враге получили совершенно конкретное подтверждение. Кто-то из его мира оказался здесь раньше его самого. И обосновался – спокойно, без боли, без крови, без постыдного обморока. И обзавелся вот таким халатом.
Ярость!
– Может, вы все же оденетесь? – подал голос парень.
Витязь раздраженно забрал из Алининых рук халат, с видимым отвращением надел, запахнулся, подпоясался. Посмотрел на парня:
– Приветствую.
– Макс.
– Тайтингиль.
– Что?
– Тайтингиль. – Витязь глянул внимательнее.
Хороший воин, молодой, ладный. Тело переливалось, талия была узко схвачена. Одежда, как у всех здесь, открывала максимум из возможного.
Шагнул вперед.
Парень попятился, чудно сложил руки, видно, в каком-то оборонительном жесте.
– Вы псих!
– Точно! – с удовольствием сказала Алинка. – И это наш псих, Макс! Маман его нашла и решила себе оставить.
– Ты-ы… – снова угрожающе зарычал витязь, теперь – на парня, – ты с темными колдунами дружбу водишь, отрок?
– Отойди от меня! – Голос парня сорвался на фальцет. – Отвали, придурок!
Тайтингиль безошибочно цапнул Макса и подтащил к себе, невзирая на короткие удары и сопротивление – как щенка; сунул руку в задний карман тугих джинсов, двумя пальцами выудил плоский конвертик…
– Аа-а-а! – заорала Ирма.
– Ма-а-акс! – возмущенно взвыла Алинка. – Ты говорил, что не-е-ет!
Парень бился пойманной рыбой и молчал.
Нолдоринец распотрошил бумажонку, понюхал тусклый порошок с вкраплениями синего. Названия он не знал, но знал, что это – яд, яд от некромантов или же иных душегубцев, туманящий рассудок. Можно было даже не брать на палец, не пробовать.
– Алинка! А ты? – вскричала Ирма.
– Я же не дура!
– Откуда вы-ы?… – выводил рулады парень, которому никак не удавалось вывернуться окончательно. – Откуда вы-ы узнали?…
– Я понял. – Тайтингиль откинул юнца прочь. – Люди, люди…
Внизу раздался звонок; Ирма подпрыгнула – черт, черт! И бросилась открывать дверь.
Пришедшего невысокого человека в скромном сером костюме проводила в кабинет и затихла там, закрыв дверь.
Макс смотрел исподлобья.
Алинка, проследив сверху через перила за гостем, повернулась к двум мужчинам.
– Ну что, пошли кофе пить?
– А ты… а я… – замямлил Макс.
– Пошли, пошли. Я тебя там и убью, – пообещала Алинка. – Почетная прабабушкина сковородка из «чугуния и алюминия» уже Тайтингилева, так я тебя тефалем.
Витязь невольно улыбнулся, поняв смысл, – и сурово нахмурился, глядя юному воину прямо в очи.
– И дерешься плохо. Кто учил?
– Да уж учили. – Макс прятал глаза.
– Ладно. Кофе? Пойдем же.
На кухне юноша и девушка уселись за стойку, взяв остывший напиток. Тайтингиль изучал все, что теперь было навалено на столе, – баночки с йогуртами, миску с хлопьями, круассаны из пакета, воду из обоих кранов – с фильтром и без, и воду из бутылки. Понюхал чашку Алининого кофе. Взял полуторалитровую бутылку воды, забрался на широкий подоконник и, прихлебывая, смотрел с двадцать второго этажа на окружающий мир, скрестив ноги в щиколотках.
– Чего ты так на Котика рассердился? – спросила Алинка, бултыхая в молоке хлопья ложкой с Микки-Маусом на ручке.
– Вы давно его знаете?
– Да, очень. Я и не помню, с какого моего возраста. Он мамин… друг. Сейчас в Эмиратах отдыхает.
– Вот что, – прошептал Тайтингиль.
Ничего случайного не происходит. Ничего. Котик, стало быть. Тварь, дорогая Ирме и Алинке. Он? Он, неведомый враг? Уехал? Что ж, вернется… И тогда, тогда…