Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 82)
На могучем причале, похожем на растопыренную лапу, стоял транспорт.
Бортовой истребитель класса «планета-орбита», грузовой, десантный и боевой одновременно – по виду он напомнил Алинке, пожалуй, БелАЗ, только побольше.
Мастер Войны алой молнией рыскнул внутрь, чуть ли не приплясывая от нетерпения и обметая подолом пыль с лестницы трапа.
– Как он полетит? – шепотом спросил принц мать. – Тяжелый, весь железный…
– Считай, что это спящий дракон. – Ольва Льюэнь была в полном восторге.
Проголодавшиеся, надышавшиеся бедным сухим воздухом, насыщенным прахом и смертью, воздухоплаватели вошли внутрь, один за другим.
Гертаец уже сидел за управлением в передней части – деловито клацал переключателями, оживляя огромную, неуклюжую махину. С низким урчанием завелись двигатели.
– Ух ты! – ахнула Алина. – А можно? За руль можно? Ну пожа-алуйста!
– Нет. Времени нет. Ошибаться нельзя. Я и то… эта корабль очень старая… пристегнитесь все.
– Почему я должен закреплять себя этими веревками, как пленник? – заговорил Лантир. – Почему? Честь воина…
– Честь, – выговорил Мастер Войны. – Честь, я не подумал. Приношу извинения.
Он резко встал, сделал пару шагов, чтобы оказаться перед Лантиром и медленно склонил голову.
– Следуй за мной. Тебе нужно особое место. И особое поручение.
Лантир вздернул подбородок; глянец черных волос рассыпался по широким плечам эльфа.
Мастер между тем быстро прошел вдоль кресел в заднюю, грузовую часть бота, обтекая шелком металл и пластик, свернул в узкий коридор, снова защелкал кнопками. Плавно открылся небольшой овальный люк.
– Особое место, – снова склонился инопланетянин. – Для… чести. Там… ты поймешь. Ты спасешь всех нас.
Лантир подозрительно уставился на Мастера Войны, но гертаец стоял, чуть ссутулившись, смотрел снизу. В проходе появилась озабоченно-озорная мордашка Алинки.
Эльф, чтобы не пасовать перед девушкой, распрямил спину и сделал шаг вперед.
В следующий миг что-то громко пшикнуло, и люк резко захлопнулся.
Мастер Войны злобно саданул по панели управления около переборки когтистой ладонью и выдал тираду, в которой часто повторялось слово «итту», а также уже знакомые принцу Анариндилу и всем присутствовавшим русскоязычным слова. Заклинания, помогающие стрелять.
Инопланетянин бегом вернулся в пилотское кресло, бросил руки на рычаги управления, и пробуждающийся транспорт начал интенсивно вибрировать.
– Ему доверено поручение, матерь, – прошипел сквозь зубы в ответ на вопросительный взгляд Ольвы. – Особое. Некоторое время он будет очень… занят. Дело чести.
Армии Тенистой Пущи и Морума, соединенные под руководством Оллантайра и Тайтингиля, приближались к владениям скальных орков потрепанными…
Пауки выскакивали из любой тени, и воины бились днями и ночами, изнуряя себя до отчаяния. На дальних кордонах монстры были крупнее, а ближе к Храму Жизни враг мельчал, но неуклонно увеличивался в числе.
Невозможно было оставить позади раненых – пауки обтекали любые преграды и атаковали с тыла, сверху, с боков, с любой стороны, где был хоть один камень или чахлый куст. Морумские пустоши казались райским садом по сравнению с тем, во что ядовитая рать превратила не слишком живописные и плодородные, но все же живые и плодоносящие подходы к Скальной гряде.
Прорывались плечом к плечу – древняя броня эльфов и кожаные латы скальных, слабые кости гоблинов и могучие длани быкоглавов. Неумолимое дыхание смерти исключило всякие разногласия в войске. Здесь бились – любой за любого, без разбора племен и рас, потому что кровь каждого была красна одинаково.
Кровь тех, кто стоял за жизнь Эалы.
Утром лучи солнца осветили всю картину широкой долины, усыпанной невысокими, отдельно стоящими скалами. И надежда, уже неоднократно сдававшаяся перед натиском пауков, начала навсегда покидать атакующих.
Черному морю не виделось конца.
Защитники Эалы шли на смерть.
Меч Тайтингиля поднимался и мерно опускался, а измученный конь, ведомый волей всадника, держался из последних сил. Мелкие пауки были ничуть не менее опасны, чем те, кто успел вырасти до размеров человека или лошади, – впивались в бабки, норовили выискать уязвимое местечко на брюхе…
Но когда долину залил солнечный свет, зоркий взор эльфа разглядел в небе, возле самых облаков, точку – сокол парил над сражением.
– Нолдорин! Нолдорин все же пришел!
Тайтингиль обычно говорил звучно, но спокойно. Теперь он взревел во всю силу легких, перекрывая шум битвы.
Эльфы воспряли – со стоном, тяжело, – и с удвоенной силой продолжили атаку.
Отступать было и некуда – пауки, обойдя войско, взяли его в кольцо. Кольцо, окруженное шевелящимися, щелкающими жвалами тварями, неукротимо злобными и неостановимо могучими, словно подпитываемыми изнутри ненавистью и голодом.
– Нельзя было сражаться! – выкрикнул кто-то, находившийся рядом с Тайтингилем. – Надо было придумать хитрость… измор на эту погибель!
– Молчи и бейся! – вскричал витязь. – Нолдорин не оставил Эалу!
Многие воины бросились на скалы, повыше – воочию разглядеть, как в утренней дымке, на самой кромке зрения эльфа, в черные паучьи ряды вклинилась сверкающая металлом лента отряда Виленора, расцвеченная вымпелами на незримых копьях. И черный враг принял нолдоринцев, так же охотно окружая со всех сторон и их…
Тайтингиль всмотрелся и застонал.
– Ч-черт, их много, так много, – мяукнул Котов, – все прут и прут…
– Нам некуда отступать! Мы можем только сражаться!
– Может, пр-равда… придумать что-нибудь? Где же Мастер-р? А, Та-ай… ладно-ладно… не усекаю…
Орк пытался не потерять дыхание, не сбиться, а самое главное – не полететь вниз с широченной лошадиной спины, прямо в разливанное море скрежещущей жвалами ненависти.
В черное море, в воду, под лед – и тогда, тогда…
– Сражайся, не падай духом! Нам помогают, видишь?
Витязь сжал ноги, поднимая коня на дыбы – и взмыл вверх над бурей боя. Громадный орк на миг замер – этот силуэт, рассыпавшийся плащ золотых волос… это уже было, было, но не атаковал ли он сам при этом лоб в лоб?
Жаль погибнуть, так и не вспомнив.
Или… не жаль, потому что есть миры и жизни, в которых все иначе?.. Все… иначе…
– Вот вам! Вот!
Оскалившись, серая остроухая громадина на целеустремленной кобыле с удвоенной силой рванул в бой.
Винни Пух участвовала вовсю, закрытая, сколь возможно, кольчугой и латами. И Котов мог поклясться, что кобыла временами откусывала конечности пауков помельче и жрала их на ходу, сглатывая в ритм могучим прыжкам.
Тайтингиль, суровый, с закаменевшим лицом, пролегшей меж бровей глубокой складкой, методично клонился с седла, разрубая черные ряды. На ярком золоте его доспеха густела, дымясь, серная паучья кровь, смешанная с ядом.
– Там еще дверги! Дверги атакуют снизу, они принесли взрывные горшки! – прозвенел женский голос с вершины одного из камней. Несколько воительниц взбежали повыше и оттуда расходовали запас стрел, пока остававшихся у них.
В доказательство их слов что-то хлопнуло – за пределами видимости, но несомненно, а часть пауков на миг замерла и повернулась в сторону звука.
И хлопки пошли один за другим.
– Вайманн! Ты, ювелир! – восхитился Котяра. И особенно ловко опустил секиру на замешкавшееся паучье скопище, вышибая кровавые брызги и фейерверк черной хитиновой крошки.
– Не теряйте надежды! – прокатился голос Оллантайра. – Пресветлая Наиллирис также с нами! Я вижу ее отряд и ощущаю дыхание ее души! Надо соединиться в середине долины и взять круговую оборону! Иначе враг не даст… не даст…
Правителю Тенистой Пущи тоже было нелегко в бою. Серебряные доспехи его были замызганы, светлые волосы слиплись.
– Тайтингиль! Держим совет!
Три всадника пробились на скалу повыше – осмотреть поле боя. Оллантайр, Тайтингиль и умудрившийся не отстать от могучих и мудрых Котов на уставшей, пыхтящей Винни, из пасти которой торчало несколько слабо шевелящихся ног с блестящими когтями. Они замерли над кипящей долиной, где высился Храм Жизни, тускло отблескивающий старым металлом.
Эльфы, орки, быкоглавы встали понизу в странный, но единственно возможный теперь обережный круг.
– Это море, – выговорил Оллантайр. – Море врага. Долина сделалась исчадием тьмы. Они словно текут изнутри этого баррам тррур Храма Жизни. Там были мириады яиц, и сейчас каждый паучок счел нужным вылупиться. Нам не справиться без большого огня. Не справиться. Я слал гонцов и к Мриру.
– Мрир, он… – заговорил Тайтингиль – и в тот же миг пауки, собравшиеся в плотную черную волну, понеслись в атаку на скалу, прервав его речь.
– Нам жабонька поможет! – запыхтел Котяра, расшвыривая черных тварей, скидывая их со скалы, с той стороны, которая оказалась ненадежной. – Жабонька за огнем и полетел, ну!