Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 76)

Криданцы знают эти места. – Мастер Войны прогулялся вдоль стола, роскошно подволакивая за собой многослойный шлейф. Оллантайр, который помнил, во что ему стали эти шелка, поморщился. – Проведут твоих бойцов, дайн Тенистой Пущи. Быкоглавы сильны. Я научу тебя, как сделать из них танки. Ты знаешь танки, Тайтингиль?

– Я знаю, – вздохнул из угла Котов. – Ну ты и пр-ридумщик, жаба.

– Я да. Возьмите все щиты из оружейных, весь металл. Быкоглавы наденут их на себя, вот так, и пойдут впереди, тогда пауки не подберутся к лучникам.

Оллантайр ничего не сказал, но посмотрел очень выразительно.

– А ты, союзник? – тихо спросил Тайтингиль. – Что будешь делать ты сам?

– Дирижабль готов, – ответил Мастер Войны, и мелкие зубы в его рту остро взблеснули. – Я полечу. Моя цель – криданская корабль. Храм Жизни, так зовут ее здесь. Она осаждена пауками, но сверху пауков нет. А я буду сверху.

Котов звучно фыркнул.

– Там оружие, там двигатели, – объяснял инопланетянин, не отвлекаясь на котячьи шуточки. – Я возьму их, и мы победим. Пауки боятся огня – я сделаю огонь. Тотальная зачистка, витязь.

На некоторое время замолчали, и тишина казалась оглушительной.

– Что же, мы же выступаем в сторону Серых Россыпей, – сказал, будто очнувшись, Оллантайр.

– Слушаюсь, командир! – рявкнул быкоглав.

Тайтингиль едва заметно улыбнулся уголками напряженного рта.

– Вы это, поспешайте, раз собрались!

Скорым шагом в зал совещаний вошла Маруся. В руке у нее колыхалась грозная черная секира, на острие которой был наколот паук – небольшой, с собаку.

– Вот, чуть не укусил, зараза! А где? Да прямо здесь, внутри стен уже завелись! Тихонечко прокрался, огородами, что ли… ну что, вы тут порешали, что нужно было?

Ноги паука чуть двинулись, а светлые перламутровые глазки, восемь штук белых глаз с нитками зрачков, уставились на Мастера Войны.

Тот сжал челюсти так, что присутствующие отчетливо услышали скрип.

Металлическое шуршание ветерком прошлось по залу: эльфы и скальные орки подтягивали крепления доспехов, защелкивали шлемы, пристегивали перчатки.

– Мы поспешим, – любезно пропел Оллантайр, прежде чем закрыть сверкающую серебром макушку изысканным шлемом. – И я готов клясться, никогда еще Эала не знала столь странного союза…

– То ли еще будет, – негромко отозвался златой витязь. – То ли еще будет…

Он чувствовал биение нити, уходящей из самого сердца в бесконечную даль.

– Я оставлю тут гарнизон, – буркнул Мастер Войны. – Оставлю гоблинов, с ними часть скальных. И королеву. – Он чуть поклонился северянке. – Вели, Марусса. Полная мобилизация. Надо проверить, нет ли еще… их. Крепости тоже нужна защита.

– Да как два пальца! – бодро ответила та и принялась сортировать свое воинство: каких отдать войне, каких оставить себе, торгуясь, словно на невольничьем рынке. Вконец очумевшая армия Морума слушалась беспрекословно, перестав понимать что-либо, кроме пауков, которые были замечательно конкретны.

Тайтингиль стоял у окна.

Он медлил надеть шлем; что-то было не так. На латных рукавицах гранатовыми каплями поблескивала кровь, только что стертая с лица.

Мастер Войны сделал два шага назад.

– Твое белое, золотое… оно бьется, союзник Тайтингиль. Кровь. Что ты видишь?

– Это не армия животных, – тихо сказал витязь. – Не муравьи. Больше нет. Это не армия, лишенная головы. Несколько минут назад они обрели предводителя. И я… не могу понять… кто это таков… не могу.

– Если это возродилась их мать, дай мне убить ее, Тайтингиль, – решительно проговорил Мастер Войны. – Я смогу теперь.

…У другого окна Темного Сердца немногим позже беседовали дайн и дайна.

– Ольва… – Оллантайр глядел в изжелта-карие глаза своей неугомонной супруги. – Ольва… я бы желал, чтобы ты вернулась в Тенистую Пущу. Ты уже не послушалась меня. Ты обещала не… ставить свои эксперименты… пока я не вернусь. Не ставить их – особенно вовлекая детей. Ты не сдержала обещания. Послушайся хотя бы теперь. Тут слишком опасно, слишком. Послушайся.

– Хорошо, – мирно сказала она. – Извини меня. Но я хотела бы побыть здесь, если уж речь зашла о безопасности. Вариантов немного, сам понимаешь. С тобой в цент ре эльфийской армии, с малым отрядом пробиваться обратно в Пущу – или остаться в крепости. Тут Маруся, Мастер Войны оставит гарнизон… стены, в конце концов.

Оллантайр задумался, глядя на огни орочьего войска, стоящего вокруг Темного Сердца. Ветерок доносил запахи какой-то пищи, и, хотя царственный эльф не желал задумываться, что именно едят его временные союзники, – стан выглядел внушительно.

– Убедила. Ты останешься здесь. Но я прошу… прошу… – В тоне блистательного дайна прозвучали нотки, заставившие чуткого инопланетянина довольно улыбнуться даже в другом углу зала. – Ты и дети… вы будете очень беречь себя. Тайтингиль сказал, что я могу доверять… союзникам. Я не хотел бы ошибиться.

– Он прав. Мы будем в безопасности, Оллантайр. – Тонкие пальцы Ольвы легли на латную рукавицу. – Я сделаю все, что должна.

«И все, что захочу», – зависло в воздухе.

На самом деле, Матери правят всюду, где только пожелают.

Маруся, курнувшая Мастеровой папироски из белены, гулко закашлялась. Она разобралась с войском, и теперь с Алинкой вместе раскладывала на широком подоконнике снедь, расставляли взятые в сокровищнице золотые стаканчики, инкрустированные самоцветами. Ждали Ольву.

Оллантайр покачал головой и улыбнулся; в фиалковых глазах дрожали отсветы факелов.

– Ступай.

…Котов, которому разговоры о войне и о страшных пауках были органически неприятны, поужинал разваренной просяной кашей и с горя выпил бутыль наименее отвратительной местной браги, выданную ему Мастером Войны.

Что-то не клеилось у него тут. Мир, который был его родиной, отказался принимать своего блудного сына обратно. Ринрин погибла. Маруся сделалась повелительницей орков, и даже великолепные свежеобретенные бицепсы и трицепсы больше не радовали.

Отлив с потрясающе высокого балкона, Котов теперь любовался пейзажем, подобные которому ранее видел разве что в фильмах ужасов про зомби. Пара гоблинов, сидевшая в его поле зрения, глодала откровенно антропоморфную часть тела кого-то, бесславно сгинувшего в котле.

– Что ты думаешь делать? – негромко спросил Тайтингиль, появляясь сзади. – Здоров ли ты? Твоя нога еще не зажила… и ты ушибся, когда падал с дирижаблем. Ты останешься с Марусей в Темном Сердце?

– Не р-решил еще, – чуть грустно муркнул Котяра.

– Завтра мы уйдем. Оллантайр хочет убедиться, что за ночь подданные Мастера Войны подготовят замок к войне и осаде так, чтобы тут было не страшно оставить Ольву, Йуллийель и Даниила.

– Ты же знал, – тихо сказал орк.

– Я – знал. Я точно знал, что дайна Тенистой Пущи, супруга Оллантайра и мать двух эльфинитов, пришла из другого мира, – решительно проговорил Тайтингиль. – Я много слышал о Москве и ничуть не сомневался, что, если драконья кровь откроет мне куда-либо путь, я попаду именно в этот мир. Знание ведет, словно… карта. Поэтому Алина и Маруся оказались здесь. Их вело знание, куда они хотят попасть, Котов. Их вело то, что они чувствовали.

– Вот и я чувствую. Я твой оруженосец. Мне надо быть с тобой. А нога – заживет же…

– Ты подумай до утра, – мирно выговорил витязь. – Я хочу отдохнуть. Я нашел тут сено. Свежее. Буду спать там. Я буду спать… и петь Ирме и сыну, где бы они ни были. Чтобы поддержать их и напитать моей силой. Моим благословением. Потому что… – Взгляд эльфа снова устремился в бесконечность, теперь скрытую в предвечернем сумраке. – Этот враг и впрямь могуч. И он таит нечто непредсказуемое, Котяра. Если я всецело осознавал Цемру, то тут не могу понять, кому противостою. Это выше моего опыта. И это… странно.

– Л-ладно.

Тайтингиль ушел, а Котов еще чуть постоял, глядя, как у горизонта, над болотом, чуть освещаемым закатным солнцем, поднимается ядовитое марево – и пошел вниз, на плац. Прогуляться, а главным образом – проверить ногу.

И вдруг его за плечо развернула жесткая рука.

Котов испуганно муркнул и оказался нос к носу с Мурбуком.

– Азар. Потрошитель Азар, – выговорил тот раздельно. – Поговорим?

Котик не успел выговорить ничего дипломатического, как на него обрушился здоровенный шестопер. Нога не подвела, Дима увернулся, и удар прошел вскользь – но все равно было больно! Он взвыл и упал на колени – и успел лишь прижмуриться и выставить руки вверх в блоке, защищаясь от следующего замаха.

– Марусса моя! Россыпи мои! – орал дорвавшийся до власти Мурбук. – Войско мое! Ты сгинешь насовсем! Меня назначили, меня любят, меня!

И тут он сам ткнулся в плиты плаца рядом с Котиком.

На огромной кобыле, сделавшейся внезапно верткой, сидела скорченная тень. Гленнер был вооружен длинной палкой. Он не собирался недооценивать боевую мощь Мурбука – четыре или пять нешуточных ударов обрушились на скального орка. Когда тот оказался под передними копытами Винни Пуха, она ловко наступила на него раз, другой – и офицер армии скальных орков оказался посрамлен.

– Оставь его в покое! Потрошитель Азар не станет претендовать ни на место вождя, ни на эту женщину! – возвестил Гленнер неожиданно звучно. – Ведь ты же не станешь?

Котяра истошно замотал головой.

– Азар присягнул эльфам, и я, если понадобится, стану сражаться за него. Ты понял?

Снизу донеслось несколько слов на темном наречии.