Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 56)

– Хочу заехать к маме… – проговорила Алина. – Белье заберу, гаджеты, кое-какую мелочевку. И поедем. На север к тебе и поедем, там поищем.

– Как скажешь. Но оставаться там не проси. Я в том магазине уж считай договорилась. Они рады, что русская да непьющая, продуктов по просрочке обещали за так давать. Чего ж я им скажу?

Девушка попыталась потянуться, расправить перетренированные мышцы.

– Да вернешься. Верне-мся. Все. Маме очень нужен дядя Тай, я знаю. Без него она… какая-то она не такая стала. Раньше никогда на моих подруг не кидалась. А ведь она на самом деле хорошая.

– Все мы хорошие, когда спим зубами к стенке, – прохладно выговорила северянка. – Беременные – особо. Я в машине посижу.

Она повела плечами и недовольно крякнула. «Смарт» облегал ее, почти как пошитый двергами модерновый комбинезон.

– «Амарок» дядь-Котин надо было взять, – вздохнула Алинка. – Или Мастеров гелик. Ключи есть. А документов нет, так что до первого мента. Терпи, Мария Кузьминична. Мы уже приехали.

Алинка поднялась – Маруся со звуком, отдаленно напомнившим чпоканье добротной бутылочной пробки, выползла из небольшой машинки и начала степенно разминать конечности.

В Москве ей не нравилось. Воздух был противный, вонючий, машины сновали беспокойно, люди постоянно куда-то бежали сломя голову и чиркали пальцами по своим гаджетам. Маруся думала, что «гад же ты» – это все-таки ругательство, ее раздражала местная суета. Еще более раздражали страстные взгляды мелких, как тараканы, чернявых мужиков, скользившие по ее красотам.

Но в Чопе было хуже. Тошнее. И безысходнее – только и спиться. Потому что хороший, ладный, ласковый Дима, первый не спасовавший перед Марусиными аппетитами, сгинул…

– Не вернусь, – сурово повторила она. – Хоть что со мной делайте – не вернусь.

И все же пошла вслед за Алиной в негостеприимную Ирмину квартиру.

Девушка собирала шмотки, кидала в распахнутый зев бездонной сумки все подряд. Зарядки, запасные солнечные очки, брючки спортивные и обычные, топы, колготки, бижутерию, купюры и монетки…

Степенный кот Пиксель сидел на журнальном столе в гостиной и вполголоса мурчал сквозь усы.

Лаки носился за Алинкой, прыгал и оглушительно гавкал.

Маруся стояла в дверях, посматривала хмуро.

Девушка схватила конверт, глянула, надорвала – рассыпался ворох бланков из «Бесты» – СITO, «превышен», «внимание», красные штампики так и пестрели. Алина поднялась на цыпочки и затолкала все скопом в Мастерову вазу. Не надо это маме. Пусть лучше будут смешные двергские усатые тетки, с ними она хотя бы успокаивается.

«Где же?»…

А, вот – проводок от айпада валялся на журнальном столике рядом с Пикселем. Алинка подошла взять. Кот сидел неестественно прямо и мурчал как заведенный, растопырившись на две трети стола.

– Пиксюш… ты что? Что?..

Алинка спихнула пушистую скотину… увидела банки витаминов, прокладки, пачки початых носовых платочков, флакончики духов и тюбики различной косметики… и среди всего этого скарба – собственно предмет, на котором Пиксель прицельно сидел рыжим задом. Красный стеклянный кулон на цепочке, переливающийся рубином и золотом.

У Алинки внутри все ухнуло, будто она начала спуск на скоростном лифте.

Девушка протянула руку и робко потрогала.

Так и есть. Теплое. Даже горячее!

Схватила.

Пиксель настойчиво терся у ног, а мурчание достигло громкости рокота двигателя взлетающего вертолета. Старый кот неожиданно игриво встал на задние лапы и попробовал поддеть когтем цепочку от флакона. Алинка отдернула, быстро повесила находку на шею и, закрывая сумку на ходу, рванула вниз.

– Маруся, давай, поехали, срочно!

Лаки со здоровым энтузиазмом невыгулянного пса понесся следом.

…Алина бежала, прижав локоток к боку (в другой руке была сумка). Удивительно, но ни хищный дядя Вадим, ни всеведущая Наталья Петровна, ни легконогая Ники, обычно пасущиеся вокруг Ирмы, в этот момент не случились поблизости.

– Да что ты припустила? Случилось что?

Девушка молча показала ей находку и крутнула руль – ехать к бару. Немедленно ехать к бару, потому что… так надо! «Драконья кровь… Драконья кровь», – стучало в висках.

Маруся сосредоточенно щупала фиал.

– Теплое… ишь! То самое? То самое, что евреи говорили! Из материных вещей без спросу взяла! – ахала она, и в ее голосе был неприкрытый восторг.

Алина сильнее давила на газ, выжимая из движка размером с беломорскую поллитру нешуточную скорость.

– А Якову этому позвонить не хочешь?

– Что толку, он отнимет, и все! – почти кричала Алина, и сердце ее колотилось. – Монахов? Отнимет! Наше! Красное, золотое, горячее!

Горячее.

– Ирина-то сама Викторовна откуда добыла?

– Ирма! Какая разница! А зачем ей оно, все равно она не в курсе, что с этим делать!

– Так и ты не знаешь! Несешься наугад!

– Я – знаю! Совпадения! Их было слишком много! Я знаю! Нам надо туда, где был дракон… где с него текла кровь, Марусь… и где они все исчезли! Туда!

Машинка вжикнула шинами, останавливаясь позади бара, – и чуть не впечаталась в мусорные баки. Тут уже давным-давно не было ни оградительных лент, ни следов крови на асфальте, но сердечко Алинки колотилось быстро-быстро, а в районе тухеса на полную катушку врубилось пресловутое шило. Она выскочила из машины, Маруся выдралась следом и хозяйственно навьючила на себя обе беломорские сумки, свою собственную полотняную авоську в цветочек и Алинин баул. Лаки рванул за хозяйкой – Маруся прытко сцапала за ошейник и его.

– Алина!

От входа в переулок к девушкам уже бежали два крепких охранника в униформе.

– Стойте! – кричал один из них, кажется, Алинка видела его раньше – Абрам?.. – Девочки, стойте!

– Да чего уж тут стоять, Алин. К едрене фене, – зло выговорила Маруся и тяжело оперлась о «смарт». – Отымут, правда твоя. Знаешь, что делать, – делай уж!

Алинка выхватила из кармана джинсиков «бабочку» и со всей дури шарахнула металлом по горячей красной склянке.

Они еще видели силуэт дяди Вадима, приближающийся на «Хаябусе» с неторопливой плавностью, как в замедленном кино… Охранник ЧОПа «Одинокая Гора» застыл в воздухе в прыжке. Задняя дверь бара открылась, из проема показалась вытянутая физиономия барменши Ленки, нестерпимо медленно открывающая накрашенный рот.

Лаки успел вывернуться от Маруси и скакнуть к Алинке. Маруся грациозно ухватила собаку за хвост, а Алинка так же медленно потянулась к ошейнику…

Мир смазался, как смазывается акварельный рисунок в воде; обеих девушек и пса, паровозиком прилипших к «смарту», подхватило, и, плавно повернув, мягко кинуло на толстую перину сухого, воздушного мха.

Олег остановил машину и подал Ирме руку.

Он был перфекционистом до мозга костей. Натянутое на эти самые кости идеальное, холеное тело трижды в неделю занималось фитнесом, дважды – историческими танцами и фехтованием и регулярно посещало солярий. Поддержание имиджа требовало немало усилий: занятия староанглийским и квенья у дорогого репетитора, уход за восхитительной светлой шевелюрой почти до пояса, сводящей с ума поклонников жанра всех полов и возрастов. Когда «выстрелила» трилогия «Хоббит», Олег покрасился посветлее и даже собирался подкорректировать форму ушей. Но что-то подсказало ему – мода на фильмы приходит и уходит, нужно держаться чего-то более надежного.

Какое-то время он держался Ирмы.

Ирма любила роскошный антуражный секс, особенно в определенные периоды своей жизни. И сейчас, подходя к двери в квартиру, она вспоминала, как это было.

И не могла вспомнить.

Ей нравилось, да. Но подробности почему-то стерлись. Вроде нравилось. Как в кино. Вроде – как в кино…

– Я рад, что ты согласилась встретиться, – выдохнул ей в ухо Олег. – Но если ты не хочешь… или в силу положения… ничего не будет. Твой рыцарь просто принесет кофе. Пирожное. Я заказал те, которые ты любишь. Сливки. Сливки на ягодах, Ирма… слив-ки…

Ирма покосилась на него без восторга. Шепот, от которого раньше вставали мельчайшие волоски у основания шеи, сейчас превратился в назойливую щекотку. И сливки. Обычно она их сама и приносила. Предварительно купив на свои деньги.

Что-то было не так.

Вот огромный дог, вот двести квадратов, стилизованных под замок короля эльфов.

Все было ненастоящим.

Тревога била Ирму жаркими волнами вперемешку с желанием забыться и включиться в игру, которая раньше нравилась ей. Достать невидимый пеньюар в пол, объявить, кто она нынче – нищенка у двери королевского замка или царица, принимающая ухаживания нерадивого подданного. Погрузиться в вымышленный мир, отдаться утонченным ласкам.

Снять напряжение.

Просто.

– Кофе? Ирма? Апельсинового, морковного сока? Ты выглядишь изумительно…