Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 50)
Он с усилием поднялся на лапы и не сдержал крика: на заново переломанное крыло было страшно смотреть. Кругом были разметанные по углам монеты, слитки, толстый слой золота, густо залитого кровью. Чьей кровью? Горячее, багряное текло из поломанного крыла – и застывало горстями алых камней.
– Ч-чщервень…
Тишина.
Дракон медленно подошел к поилке, ткнулся мордой – и тотчас отшатнулся, приметив на крае каменной чаши засохшие бурые кляксы.
– С-старик с-сканировал, – прохрипел он. – Ч-щервень ис-сполнил… Предатель.
Он высунул голову из пролома в стене, оглядывая замковый двор, плац. Разрушения были ужасными. Тут и там валялись трупы, разорванные на куски. Были среди них и фрагменты странных членистоногих тел, будто закованных в идеальные черные хитиновые доспехи.
Дракон зажмурился.
Он вспоминал.
Он взлетел, обезумев от удара чуждых, еще живых аминокислот по мозгу, и хаос куда-то понес его.
Он убивал. Жег. Рвал лапами. Уничтожал пауков, свое несметное потомство от чудовищной Цемры.
Да, он больше всего желал принадлежать женщине, Мастер Войны.
Вот как это все обернулось. Цемра. Выводок пауков. Бойтесь мечтать, говорят геяне.
Голова дракона беспомощно легла обратно на золото.
Алина…
Потрясающая геянская женщина, яркая и отважная, как лучшие воительницы его небес.
Он не увидит ее больше никогда.
Мастер Войны стиснул зубы.
Зато он видел… Тайтингиля. Витязь прыгнул без страха и промедления, как лучший из воинов йертайан, и вцепился ему в конечность… а еще там был Кот-ту, но он выглядел не похоже на себя. Мастер Войны видел его будто через двойной визуализатор скафандра. В одном фильтре Кот-ту был похож на криданца, здоровущего и клыкастого, а в другом он был собой, бесполезным и мягким, и причитал, дергая его за лапу, причитал, причитал…
Дракон вытянул лапу вперед, стараясь разглядеть на ней отсвет белого, золотого…
Это – было?
Или было внушено мерзким стариком? Вшито в нейроны без всякого оборудования, магией!
Неслыханная сила. Она потрясет равновесие галактик – если существует на самом деле. Если все это не галлюцинация, вызванная отравлением.
Мастер Войны посмотрел на себя снова и не увидел никаких следов касания. Только багряные чешуи, идеально ровные, как лучший керамокомпозит кораблей йертайан, плотно облегали лапы.
Корабли…
Ему привиделся даже корабль. Огромный, замшелый криданский транспорт, похожий на скорлупу, на котором негодные когда-то кочевали по просторам Вселенной, силясь занять как можно больше планет и размножиться на них. Серый купол высовывался из нагромождения каменных глыб, и Мастер Войны даже через пелену безумия – удивился…
Откуда тут взяться криданскому кораблю?
Или все же те, кто именуют себя скальными орками – урожденные криданцы? Одичавшие, забывшие свое происхождение…
Дракон снова скрипнул зубами, пытаясь собраться. Что бы то ни было: привидевшийся корабль забыть или разыскать, пауков жечь, старика найти и уничтожить, удавив его собственными кишками, а Червеню забить в глотку винт и дать две недели… три… мучительнейшей смерти за предательство и дезертирство.
Собрать остатки войск, выставить караулы.
Лишь одно могло обрадовать: где-то внутри дракона оставался он сам. Поэтому ему оказалась так опасна чужая кровь. Он оставался мужчиной, завершившим свой род, негодным, неспособным зачать дочь отпрыском Черных Линий.
Но раз он оставался собой, то следовало жить и действовать.
– Поднимис-сь с-сюда, – выдохнул Мастер Войны, стараясь смягчить громовой голос.
Из-за обломков башни поднялся быкоглав, его потряхивало.
– Ваше темнейшество…
– Чш-што тут было?
– Вы испили воды… и покрушили, почитай, пятую часть армии. Скальные орки ушли. Остальные не знают, что и думать… – забубнил громадный полузверь.
– Подойди.
Он подошел. Ноги, оканчивающиеся раздвоенными черными копытами, ступали нетвердо.
Безумная планета.
И он сам здесь – безумен.
– С-справишься с крылом?
Быкоглав кивнул. Поднял пару бревен, разодранный штандарт. На штандарте красовался герб Карахорта – закрытая черная маска на сером фоне.
Черное Сердце Морумской пустоши.
Серая тряпка окрасилась багрянцем драконьей крови.
Мастер Войны глухо застонал, утыкаясь мордой в камни. Быкоглав ровнял бережно, огромная сила давала ему возможность аккуратно сложить части изуродованного крыла – но боль, боль прошивала нейроны ничуть не хуже яда.
– Удивительные вещи ты говоришь мне, дружок…
Двое сидели у костра. Старик в запыленной мантии помешивал деревянной ложкой густое варево в котле и прихлебывал из небольшой серебряной фляжки. Огромный черный конь невидимым мороком ходил в ночи, ступая бесшумно. Напротив старика на круглом камне примостился уродливый паук. Уродливый даже по меркам своих соплеменников: у него не хватало пары лап. Впрочем, и на оставшихся он стоял плотно и цепко – точнее, сидел.
– У меня есть драконья кровь. Как я заполучил ее, не стоит задумываться: это было в ту пору, когда нас было больше: волшебников и драконов… Позже я немного дополнил свой запас, ох, люди-люди, наивные и примитивные создания, и за что Сотворитель так полюбил их… В этой удивительной субстанции заключается секрет перемещений не только в ином «где», но и в ином «когда». Но я никогда не думал, что существуют столь удивительные пространства, о которых ты рассказываешь мне, – говорил старик. – Я никогда не заходил дальше… как ты называешь ее… Эалы… лишь немного вперед и в сторону, да-да, вперед и в сторону…
– Эала – дрянь, – скрипнул паук. – Дрянь, дыра. Есть много негодных планет и систем. Панцырь, населенный никчемными панцирниками. Система Веги, где живут… гид роиды… Эниф и Мицар… Строптивые геяне воюют за планеты… Ящеры… Ящеры хорошие воины. Но никому не выстоять против величия йертайан. Корабли империи быстрее, воины искуснее… Но даже у них нет силы, которой владеем мы – я и ты.
– Магии, – сказал Мрир и снова прижал к губам металлическое горлышко. – Жаль, что запаса драконьей крови, который есть у меня, окажется недостаточно…
– Дракона убить, – откликнулся паук, нетерпеливо поскребывая когтем камень. – Дракона убить, добыть много крови. Тогда можно будет перемещаться дальше. Ты научишь меня ходить во все миры, старик. Мы возьмем лучшие корабли и станем убивать. Матери йертайан поклонятся нам. Матери! Потому что мы лучшие.
Старик вздохнул.
– Ну, ну, малыш. Какое горячее и нетерпеливое сердечко у тебя…
«И каков ты мерзок на вид, дружок…»
Паук учуял его мысль. Учуял, услышал, понял. Проклятье, он и правда редкостно одарен, и сила крепнет в нем не по дням, а по часам…
Не успел Мрир моргнуть, как черный ком ярости оказался подле него, ощетинившийся ядовитыми волосками. В свете языков пламени раскрытые жвалы смотрелись…
Убийственно.
– Сделай меня идеальным, старик. Ты сказал, что станешь растить меня и сделаешь великим, дай мне облик, которого не будут стыдиться. Которому поклонятся. Который… пожелают.
Мрир поднял ладонь, охваченную огнем. Паук понял намек и отпрянул. Снова сел на свой камень и заговорил оттуда:
– У меня есть память. Много, чужая. И моя тоже, она… не знаю, как сказать. Я знаю расы галактик. Я знаю курсы кораблей. Как воевать. Как строить разное для войны. Я хочу выглядеть как…
– Как мама?
Аэктанн издал яростный визг; черный конь всхрапнул в ответ.
– У йертайан правят матери. Матери велики, но я… Старый волшебник вздохнул.
– Есть вещи, которые оказываются чересчур даже для таких, как мы, правда? Ты… хочешь быть, как твой… папа, я правильно понял? Человек со звезд?
– Человек. Эльф. Он отличное от них, в твоих мирах нет такого. Он йертайан. Давно… они сожгли свою планету. Нашли другую. Там было плохое солнце. Они стали меняться. Получилось много выродков. Черные Линии… Поэтому важно быть красивым, правильным. Я хочу быть красивым. Правильным. Две руки. Две ноги. Лицо. Сделай меня.