Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 25)
Ринрин, Голубая Ласка Нолдорина, вынырнула из кустов.
– Кости лежат дальше, светлейший. Обглодано все – добела. Свалили в кучу и выели до последнего лоскута плоти… ездовых волков тоже, – сказала она.
Сердце Котова не слышало ничего такого, чем стоило бы поделиться. Варианты «валим отсюда» и «господи, за что мне такое наказание?» достойными оглашения ему не показались. Но, будто завороженный, он медленно двигался вперед, стараясь не терять из поля зрения Тайтингиля.
– Орки неразумны, – выговорил Лантир ему в спину. – Все случилось очень быстро: их взяли в кольцо, кольцо это сомкнулось… Тут. – Он показал рукой, и златовласый витязь хмуро кивнул, стражник был прав.
Котяра услышал и обиделся.
– Неразумны… Ты на себя-то посмотр-ри. Воды гор-рячей нет, а все туда же. Ничего, умник, расскажу я тебе на пр-ривале о технологиях изготовления монокристаллических лопаток для газовых тур-рбин.
– Не страшусь твоих угроз, – злым шепотом отчеканил Лантир.
– Не уходи далеко, Азар, – напомнила Ринрин, – или возьми меч.
– Вот еще, – с отвращением ответил орк.
И замер.
Под низеньким, лохматым кустом бересклета сидел огромный паук.
Огромный; Котяра рассмотрел его до ворсинки на каждой лапе; лапы были толщиной с черенок от лопаты, восемь, цвета черного, в глянцевую синеву, как волосы Мастера Войны. На передней части головы, овальной, чуть приплюснутой, белыми пуговицами сияли совершенно белые глаза со знакомыми вертикальными зрачками.
Паук агрессии не проявлял.
Орк длинно выдохнул и замер, боясь спугнуть.
– Что там? – окликнула эльфийка.
Тайтингиль свел светлые брови и взялся за рукоять меча, прижав пальцами ножны у устья, чтобы не издать ни звука.
– Н-нормально, – без голоса выдохнул Котяра.
Паук казался совершенно не опасным – и орк, подумав еще пару секунд, потянул к нему ладонь.
– Ты же хороший, хор-роший… – тихонько замуркал он, лихорадочно вспоминая, куда засунул предпоследнюю шоколадку. – Мы же обязательно договор-римся, пр-рав-да? Мы же с папой твоим… блин, глаза-то как похожи…
Паук прыгнул.
Он прыгнул прицельно и так быстро, что орочий рассудок, тем паче настроенный на мирное разрешение ситуации, за движением просто не поспел. Раньше, чем Котяра успел вскрикнуть, черные когти со свистом располосовали наплечник из воловьей кожи; руку обожгло нестерпимой, яростной болью.
Рухнув навзничь, орк почувствовал задом что-то твердое и колючее – и заорал снова.
Закипела битва.
Подшагнувший Тайтингиль, взметнув над головой меч Арвиля, рассек хитин; брызнуло горячим, красным. Рядом оказался сын ювелира, принял на щит еще одного появившегося из чащи отпрыска Цемры, махнул чеканом – раздался отвратительный хруст, паук завертелся, припадая на одну сторону. Эльф не дал твари опомниться, подсек лапы – дверг прижал щитом, добил. Они уже знали, что одним ударом чудовищ не остановить. Ринрин и Лантир молниеносно нашпиговали стрелами четвёртого; взвизгнули парные клинки – и косматая уродливая голова остекленело уставилась в небо всеми восемью белыми глазами.
Азар, подвывая от боли, пытался понять, на что так неловко упал. Перекатился на живот, проклиная неудобный доспех – и увидел. На громадную двулезвийную секиру, которая была теперь вдавлена в землю.
Котяра глянул на плечо – толстая кожа модной одежки оказалась разодрана, как бумага, и кровь текла… но рана ощущалась неопасной. Зато теперь, откуда ни возьмись, в котячьей благостной душе загорелась ярость.
– Я вам покажу сейчас кр-россфит… – сказал он, поднимаясь во весь свой орочий, потрошительский рост, – и потянул секиру из земли; по краю черненых массивных лезвий блеснула остро заточенная сталь. – Я вам покажу, как договар-риваться…
Сколько часов Димочка Котов провел в элитных московских фитнессах, молотя покрышку! – рельеф от этого занятия вытачивался потрясающе, многочисленные девочки визжали от восторга, ощупывая подтянутое котячье тело…
Секира легко подалась, выворотив жирный пласт.
Длинная рукоять оказалась удобной. Котик махнул наискось, подражая какому-нибудь Харальду Золотоволосому – хотя, с учетом нынешней прически, скорее Гриму Лысому – и со всей дури шмякнул по черному, как резина, хитину. Эффект оказался потрясающий: паучий панцирь взорвался мелкими осколками твердого покрова и ошметками плоти, искалеченное восьминогое тело с отвратительным скрежетом отлетело под ноги к двергу; коротко взметнулся и опустился чекан.
Тайтингиль глянул на Азара и коротко хохотнул.
– Сзади, орк!
Котяра показал клыки и рванулся к следующему противнику, занося секиру для решительного удара. Дверг подпирал левый фланг; Ринрин танцевала справа. Паук попятился.
И тут стало видно, что на косматой овальной туше что-то поблескивает.
– Бля… ха!.. – сдавленно вскрикнул дверг.
– И когда только научился! – просиял Котик, поняв по-своему. – Да ты свой мужик!
Эльфийка вскинула лук, но ошиблась с углом, и отличные стрелы беспомощно проскользнули по хитину.
Это был последний паук.
С той самой магической бляхой, выкованной королем двергов для человеческой женщины, дайны Тенистой Пущи…
– Что ты встал, бей! – отчаянно закричал Вайманн, замахиваясь топориком.
– Погоди…
Паук не атаковал.
Все прочие оказались порублены, посечены, утыканы стрелами. Этот пятился, и было видно, что он напуган. Белые глаза наполнились ужасом, такие знакомые белые глаза… И незнакомое выражение – Котяра не мог допустить и мысли, что инопланетная жаба когда-либо сможет смотреть вот так.
Паук издал высокий жалобный звук и умоляюще сложил передние лапы перед головогрудью, где поблескивала бриллиантами темная металлическая бляха.
– Орк! – яростно воскликнул Вайманн, снова замахиваясь чеканом.
Азар протянул лапу и слегка толкнул его в плечо.
Слегка, но дверг отлетел в сторону, будто его лягнула лошадь. Котик еще не мог рассчитать силу нового тела.
Паук скрежетнул жвалами и вмиг скрылся в высокой траве, взлетел по дереву и исчез в кронах…
Выстреливший издалека Лантир тоже промахнулся.
– Что ты творишь? – закричал дверг, вскакивая. – Что ты… Орк! Бляха…
– Пр-рекрати ругаться, – насупился орк. – Пр-ри девочке же!
– Ругаюсь? Убил бы! Бляха, ох…
Дверг сердито поджал губы, зачехляя чекан. Так позорно упустить талисман дайны Ольвы Льюэнь! Из-за орка! Орка!
Эльфийка молча приладила стрелу и скользнула в чащу. Котов повернулся к витязю.
– Тайтингиль… – сказал орк. – Они и пр-равда разумные. И р-разные, точно тебе говорю. Пер-рвый был умный, хитрый, злой. Но др-ругой… Правда боялся и не хотел нападать. Ты слышал, он пытался… сказать что-то, поблагодар-рить, что мы его не убили… Ох, у них глаза Мастера, такая жуть…
– Я видел все. Они действительно разные. Тот, которого ты упустил, крупнее прочих и смотрит иначе, – сдержанно кивнул витязь. – Да, это действительно порождения Цемры и Мастера Войны. В них есть магия, немного. Зато изрядно ненависти и жажды чужой плоти. В разуме они отличны друг от друга… но они и впрямь мыслят, как желала их мать. Это не… животные.
– Они едят мозги, – подал голос Лантир. – Возможно…
Дверг крайне выразительно вздохнул.
– Ринрин ушла за ним… из нас нет другого разведчика столь же быстрого и бесшумного, – сказал Тайтингиль. – Паук бросился в чащу, лошади не пройдут там. Доверься ей. Даже я не сравнюсь с Голубой Лаской в искусстве выслеживания врага.
– Мы будем ждать ее?
– Она найдет дорогу сама и вернётся в мой старый дом, – ответил Тайтингиль, – в замок Золотой Розы. Мы остановимся там по пути к Оллантайру. А ты ранен. Тебя надо перевязать.
Орк впервые глянул на кровоточащее плечо.
– Н-ну…
– Я, пожалуй, оставлю вам лошадь, – сказал вдруг Ир-рик, – пойду в рощу, помогу. Двигаться быстро и бесшумно дверги тоже могут. А оставлять дев в подобном месте – таки нет…
– Ступай, – согласился витязь. – Я видел в деле двергских… ювелиров много раз, совсем недавно – в Москве, и они были достойны самых добрых слов. На всякий случай: ты знаешь, где мой дом?