Любовь Кантаржи – Что, если бы… (страница 8)
Казалось, внутри неё включилась разрушительная программа, которую было уже не остановить.
Мать не находила себе места, корила за то, что не сумела правильно воспитать дочку, взывала к совести, однако все её попытки оставались тщетными.
«Ой, Мариночка, боюсь, добром это не кончится, – сетовала Зина, изливая соседке душу. – Ведь так и до беды недалеко».
Марина не знала, чем тут можно помочь, да и никто не знал.
Между тем, за Верочкиными «достижениями» поневоле наблюдал весь двор. Соседи порицали её беспутство и жалели мать. Марина же старалась девчонку не осуждать и была лишь рада тому, что её семье – по причине отсутствия в ней мужчин – Верочкины чары не грозят, а дочерям в подружки она не годилась хотя бы по возрасту.
Поднимаясь по лестнице, Марина размышляла о невесёлой судьбе своей одноклассницы, так и не познавшей женского счастья, вечно одинокой и уставшей от забот, которой даже материнство не приносило радости. Сочувствуя Зине и горюя вместе с ней, Марина забывала на время о своих бедах, и тогда собственная боль ненадолго отступала.
Глава 5. Пётр
Дверь открыла Маша. На девочке был её любимый домашний костюм с котиком на футболке и пушистые тапочки с ушками. Едва взглянув на мать и бросив небрежное «привет», она умчалась на кухню. Марина сразу же почувствовала, что дочь не одна: у неё всегда было возбуждённо-приподнятое настроение и подчёркнутая отстранённость от матери, когда приходил отец. К тому же, в прихожей стояли громадные ботинки – Петькины, конечно, больше никто из её знакомых сорок пятого размера не носил.
Пётр вышел в прихожую, помог раздеться.
– Где гуляем так поздно? – подозрительно процедил он. – Ребёнок тут один мается.
И тут же без всякого перехода миролюбиво поинтересовался:
– Ужинать будешь?
Это была его обычная манера в последнее время. Он вёл себя в её доме нарочито по-хозяйски, словно желая дать ей понять, что он тут не чужой, что она всё ещё его женщина, при этом осознание зыбкости и иллюзорности такого положения делало его поведение противоречивым: грубоватый тон соседствовал с предупредительностью и даже услужливостью. Марина давно научилась отстранённо реагировать на эти перемены в бывшем муже, игнорируя его новые причуды.
– Буду! – безмятежно согласилась она. – А что на ужин?
На ужин были купленные Петей пельмени – самое любимое его блюдо. Он понимал в них толк и покупал всегда самые лучшие, похожие на домашние. Пока Марина мыла руки, бывший муж достал из шкафа приборы, положил ей порцию, добавил сметаны, заботливо подвинул стул.
– Иди скорее, садись, пока не остыло. Мы с Машей только что поужинали. А ты, малыш, ступай в детскую, решай задачу, нам с мамой поговорить надо.
Дочь возмущённо передёрнула плечами.
– Да пожалуйста! Больно надо!
Скорчив недовольную мину, Маша удалилась. Проводив её взглядом, Пётр с решительным видом повернулся к Марине.
– Ну, рассказывай, мать, что и как. Где была? С кем? Почему так поздно возвращаешься?
Марина усмехнулась. Её давно уже перестали трогать эти его наезды.
– В кафе была, Петь, можно сказать, на свидании. Хлеб передай, пожалуйста. Вот никак не могу отучиться есть пельмени с хлебом! Катю Астахову встретила, в «Кастрюле» с ней посидели.
Он удивлённо присвистнул.
– Да ты что? С Катюхой? Сто лет её не видел! И как она?
– Цветёт, как всегда. Сын Вася у неё женился, она бабушкой стала – вся в счастье! Похудела, похорошела, – такая красивая бабушка получилась. В общем, всё отлично у неё. Тебе привет передаёт.
Напряжение спало. Петя довольно кивнул и принялся рассуждать о том, что старых друзей забывать нельзя, ведь на кого ж ещё и опереться в жизни, как не на них. Марина не спорила, просто ела и смотрела на бывшего мужа. Теперь она видела его редко, как бы со стороны, и перемены в его облике стали для неё заметнее. Пётр Трофимов смолоду был высоким, богатырского сложения, с широкой костью, а теперь, в свои сорок четыре, раздобрел, его крупно вылепленные черты лица начали оплывать, теряя чёткость. Тем не менее, выглядел он довольно импозантно, а сохранившие блеск серые глаза под густыми бровями придавали лицу молодецкий вид. Вот пусть его вид теперь Ленку беспокоит, злорадно подумала Марина, а мне уже всё равно, какие там у него молоденькие врачи-медсёстры рядом!
– А ты, Петь, зачем пришёл-то? Денежку принёс? – перебила она его заезженный монолог, вспомнив, что деньги ей очень даже понадобятся в ближайшее время.
Он моментально ощетинился, полез за бумажником, обиженно произнёс:
– Тебя только деньги интересуют? А просто дочь повидать я не могу уже? С ребёнком пообщаться?
– Ну, ну, – усмехнулась Марина. – Общайся.
Она убрала в карман протянутые Петром купюры и с удовольствием, – несмотря на съеденные в кафе пирожные, – продолжила ужин. Он подкладывал ей добавки, добавлял сметаны, – ему явно доставляло удовольствие кормить и ухаживать за ней.
За годы, проведённые в разводе, Марина, хотя и не сразу, сумела наконец выработать верную, как ей представлялось, линию поведения с бывшим мужем и теперь позволяла себе не особо церемониться, что порой нарушало с её стороны границы элементарной вежливости. Она полагала, что причинённая им обида даёт ей на это право. Он же, несмотря на внешнюю резкость, наоборот, старался ей угодить: никогда не приходил с пустыми руками, был подчёркнуто домовит, организовывал ужин, прибирал со стола и даже мыл посуду. Ей это нравилось, и она самым бессовестным образом этим пользовалась.
Пётр разлил по чашкам чай, достал печенье.
– Попробуй, Мариш, очень вкусно.
Было действительно вкусно. Он сооружал для бывшей жены её любимые «бутерброды» из печенья с сыром; чай был в меру горячим и правильно заваренным – всё как она любила. Марина расслабилась. Ей почудилось на время, что перед ней прежний Петя, друг её юности и верный муж, что не было никакого развода и нескольких лет одиночества… но она быстро очнулась от наваждения и одёрнула себя: «Не раскисай!». Захотелось прервать эту обманчивую идиллию.
– Ты и за новой женой так же ухаживаешь, кормишь её, а, Петь? – подначила она.
Он сердито засопел, надулся, исподлобья бросил на неё обиженный взгляд. Так и не научился он за эти годы отстранённо воспринимать бывшую жену! Она и сама пришла к этому не сразу, не скоро удалось ей обрести душевное равновесие. Первое время после его ухода она отчаянно скучала по человеку, с которым было прожито без малого двадцать лет. Покидая дом, Пётр не удостоил её объяснениями, и ей мучительно хотелось увидеть его, спросить, как же и почему всё так у них вышло. Она полагала, что за годы, прошедшие после гибели Стаса, им вместе удалось заново выстроить их общий семейный мир, надёжный и незыблемый, наполненный с рождением младшей дочки новым смыслом, и что никакие бури уже не смогут поколебать его. Оказалось, что это всего лишь её иллюзии, которые однажды просто разбились вдребезги; она и оглянуться не успела, как стала матерью-одиночкой, а семьи – её надёжной пристани – и след простыл! Особенно горько было сознавать, что соперница старше её, это не укладывалось ни в какие рамки! Безусловно, вряд ли бы её порадовало, если бы разлучница была молода и красива, но, по крайней мере, это имело бы хоть какое-то объяснение: кризис среднего возраста, седина в бороду и прочие «уважительные» причины. Но то, что муж променял её на старую тётку, больно ударило по самолюбию. Это было обидно, несправедливо и сильно занижало самооценку.
Выходит, она совсем уж никчёмна?
Марина будто забыла о собственном давнем, растянувшемся почти на пять лет, предательстве и лишь смутно догадывалась, что нынешний поворот судьбы – тот самый бумеранг, который не мог не вернуться…
Это была её вторая серьёзная жизненная потеря. Первая случилась не тогда, когда умер Стас, а ещё раньше, когда она поняла, что у их любви нет будущего, а, значит, и не любовь это вовсе, а напрасный дар и ошибка. И если тогда выкарабкаться из депрессии ей помог Пётр, то сейчас она осталась со своей бедой одна. С трудом зализывая раны, она и не заметила, что рядом страдает её Машка, для которой с уходом отца рухнула жизнь. Именно тогда отношения с младшей дочерью дали трещину: горе не объединило их, а привело к отчуждению, которое с наступлением переходного возраста становилось всё более катастрофичным. Легче всего семейную драму пережила Ася, уже к тому времени студентка и вполне самодостаточная личность. Но Ася давно сбежала из дома во «взрослую» жизнь, и Марине одной приходилось расхлёбывать Машины выходки. Вот этого-то она и не могла простить бывшему мужу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.