Любовь Холодова – Сегмент времени (страница 8)

Старый лесник пытался ему что-то сказать в последний его визит, но он пропустил это мимо ушей. Вспомнил только, что Михаил Романович после нескольких неудачных попыток махнул на него рукой и замолчал, окончательно замкнувшись.

– Отстал от тебя Григорян? – улыбнулся Данилюк, – вот, что значит, женщина!

Чепрыгин развернулся к нему всем телом и посмотрел в лицо. Прапорщик удивленно сказал:

– А ты что, не заметил? Где Григорян? Ты здесь, а Григоряна нет. А, как это?

Из-за своих переживаний Леонид Алексеевич совершенно не заметил, что майор Григорян, начальник охраны, действительно перестал его преследовать. «Но почему? – подумал профессор, – нет, это, конечно, хорошо. А, женщина? Что он про женщину сказал, какая женщина?» – заволновался профессор.

– Значит, не понял, ну ты даешь! Заработался. Он же теперь за твоей аспиранткой ходит. Сам присмотрись.

– Что ему от нее надо? – взвизгнул Чепрыгин, подскакивая на скамейке.

– Как, что? А что мужчине нужно от интересной девушки, а? Дело-то молодое, – показал зубы Данилюк. Он загасил сигарету и, помахав рукой, ушел к себе в каптерку.

Эта новость прогремела громом для Чепрыгина, он отчего-то огорчился. «Девушка сирота, за нее заступиться некому, хотя, теоретически где-то есть ее отец, но он, Чепрыгин, здесь и не допустит этому варвару испортить ей жизнь!»

Так он думал, не признаваясь себе в том, что он просто не хочет ни с кем делить Карину. Он попытался разобраться в своих чувствах, ничего не понял и пошел прямиком домой, чтобы не видеть, не думать, не знать. «Завтра, – решил он, – подумаю и разберусь».

На другой день он появился в лаборатории злым и угрюмым, не стал задерживаться у приборов, а прямиком отправился в кабинет. Что он там делал, Карина не знала, но понимала, что-то произошло, что профессор сердится, и лучше к нему не заходить.

Свет от окна заслонил чей-то силуэт. Девушка посмотрела и увидела, что там стоит Григорян. Он поискал глазами профессора и исчез.

– Здравствуйте, Карина Леонидовна, – появился в двери майор. – Как у Вас дела? Как продвигаются Ваши исследования? Вы уже нашли, что искали?

– Здравствуйте. А Вы хотите от нас поскорее избавиться? – лукаво ответила девушка.

– Нет, совсем наоборот, – смутился Григорян, – мне, нам бы очень хотелось, чтобы Вы задержались здесь подольше.

– А, так Вы желаете, чтобы наша работа стала бесперспективной?

– Ой, простите, совсем не то хотел сказать, – растерянно замолчал Григорян.

Через дверь, сидя в своем кабинете, профессор слышал весь этот разговор. Ему очень импонировало то, что Карина разговаривала с этим варваром так дерзко. Он очень удивился смущению Григоряна, он его знал совершенно не таким. Перепалка-то показалась ему не такой уж злой.

Он сидел и думал, выходить ему или не стоит обнаруживать свое присутствие. Он начинал понимать, что девушка просто дразнит майора, она понимает, что нравится ему. А это уже совсем не дерзость, а …, скорее, кокетство! «А может, и он ей нравится?»

Чепрыгин заерзал на стуле, он готов был уже выскочить из кабинета, как чертик из табакерки, но услышал, что дверь хлопнула, и майор Григорян ушел.

Их кабинета он все же вышел. Вальяжно, даже несколько лениво, прошел к столу, наклонился и посмотрел в микроскоп, а потом сказал, как будто, между прочим:

– Он нравится тебе?

Карина пожала плечами, но ничего не ответила.

– Я пойду, уже поздно, – сказала она.

Где-то, по дороге домой ее встретил начальник охраны и предложил проводить домой.

– Да, пожалуй, – сказала она, – у нас ведь здесь такая глухомань, вдруг волки нападут?

Григорян негромко засмеялся и пошел вслед за девушкой.

Они начали встречаться, старались не попадаться профессору на глаза. Карине казалось, что Леониду Алексеевичу это будет неприятно, она сама не знала, почему так, но старалась не огорчать Чепрыгина.

Разговор в Данилюком не выходил у профессора из головы, Было ощущение, что действительно надвигается что-то страшное. Он посмотрел новости и обнаружил, что почти весь мир страдает от природных катаклизмов. Такого масштаба разгулявшихся стихий он не помнил.

«Почему молчит правительство? – думал он, – мы должны знать, что происходит. А ученые?»

Поиски в интернете ни к чему не привели. Не было ничего, что хоть как-то объясняло эти происшествия, даже не нашел форума, где обсуждались бы эти проблемы. Это привело к мысли, что интернет хорошо подчищают.

Какой бы не была глобальной проблема катаклизма Земли, все же она отступала перед проблемой более серьезной, в данный момент для Чепрыгина, он понимал, что отношения Карины с Григоряном медленно, но все же развиваются, и не в его, Чепрыгина, пользу. Он чувствовал себя ревнивым отцом, который на дух не выносит всех потенциальных зятьев, тем более, Григоряна!

Он дулся на Карину, совершенно не отдавая себе отчета в том, что не имел права вмешиваться в ее личную жизнь. Он стал грубым и жестоким со своей аспиранткой. Зло подшучивал над ней, заваливал кучей работы, порой совершенно ненужной. Старался занять ее вечерами, после работы, чтобы из лаборатории она шла прямиком домой. Но она смотрела на него смеющимися глазами, будто что-то знала, что не знал он, и от этого ей было весело.

К концу рабочего дня за окном появлялся ненавистный Чепрыгину Григорян и стоял там до тех пор, пока Карина не уходила домой.

Профессор психовал, он пытался придумать, чем же отомстить майору за свои унижения, и как сделать так, чтобы Карина перестала с ним видеться. В конце концов, он пошел к полковнику Валуевой и нажаловался ей на начальника охраны, что он, якобы, теперь не дает проходу его научному сотруднику.

Вызвали начальника охраны. Григорян стоял, потупившись, и молчал. Он не сказал ничего, только прятал от всех свои виноватые глаза.

Командир взяла с него слово больше не мешать ни профессору, ни его сотруднику спокойно работать.

Профессор ждал, что вот-вот из-за угла, как бывало раньше, вынырнет начальник охраны и устроит разборку за его ложь. Он даже хотел этого, хотел вернуть все на круги своя. Но, даже встретившись случайно, Григорян здоровался и проходил мимо.

Зато за окном он больше не появлялся. Леонид Алексеевич не знал, хорошо это или плохо, он совершенно не знал, закончились ли у них отношения или продолжаются?

Однажды, уйдя домой, но вернувшись зачем-то в свой кабинет, Чепрыгин увидел в лаборатории этого ненавистного Григоряна. Профессор, не сдержавшись, устроил безобразный скандал.

Обвинения сыпались одно за другим, но одно нелепее другого. Чепрыгин кричал, махал руками, он вошел в раж, не замечая ничего вокруг.

Григорян стоял у стола девушки и что-то разглядывал на полу, а Карина смотрела на профессора, готовая вот-вот разрыдаться. Когда Чепрыгин взглянул на свою аспирантку, у него сразу кончился весь заряд агрессивности, он мгновенно успокоился, торопливо взял из своего кабинета папку и ушел, не попрощавшись.

Дня два профессор не появлялся на рабочем месте. Он боялся объяснений с Кариной, или хуже, ее молчаливого упрека. Леонид Алексеевич не знал, как зайти, как поздороваться, как дальше себя вести. Стоит ли извиниться, или оставить все как есть? В конце концов, он пришел на работу, его встретила не улыбающаяся, а грустная, со следами недавних слез, девушка. Словно провалился сквозь землю и майор Григорян, не попадался на глаза даже случайно.

Глядя на Карину погрустнел и сам Леонид Алексеевич Он переживал, даже перестал ходить к Михаилу Романовичу и Ромке. И сам недоумевал, почему так неравнодушен, до болезненности, к своей сотруднице. Да, она дочь Лолы, это многое объясняет, но не все.

Он стал уходить домой пораньше, работать совсем не хотелось. Балкон Чепрыгина выходил в сторону леса, и профессор подолгу наблюдал, как грачи мечутся в небе.

«А собака у Рябыкина все-таки сбежала», – подумал он. Но мысли вновь возвращались к Карине, а от нее к Лоле. Теперь он сожалел о том, что тогда не настоял на своем предложении, а потом, не разыскал ее. И Карина могла бы быть его дочерью. От этой мысли стало тепло в груди.

«А если она действительно… – вдруг подумал он. – Сколько ей лет? Когда это было?»

Он лихорадочно сопоставлял время его романа с Лолой и возраст Карины.

«Институт – пять лет, аспирантура, заочно – четыре, но это если уже закончить. Сколько лет она учится в аспирантуре?»

Он волновался так, что затряслись пальцы, держащие сигарету. Одевшись, Чепрыгин побежал в лабораторию. С порога, совершенно бестактно, он задал Карине вопрос, который его мучил:

– Сколько Вам лет?

– Двадцать пять, – ответила девушка, уже зная, зачем этот вопрос задал профессор, – я родилась под Новый год, – добавила она тише.

Именно этого ответа он и ждал. Профессор смотрел на Карину, не отрывая взгляда. Как он был слеп! Нет, не слеп, он это понял в первый день, но был глух к своему сердцу и упрямо, отодвигал эту минуту.

– А кто Ваш отец Карина… Леонидовна?

– Вы, Леонид Алексеевич, – просто сказала она.

Глава 6

Как долго шел этот разбитый автобус! Ну, почему, чем дальше в глубинку, тем хуже общественный транспорт? Сидения облезшие, окна дребезжат, двери не открываются, а если и открываются то, обязательно, не закрываются. Сидячих мест мало, а дорога дальняя, люди изнывают от жары, кондиционеров, конечно, нет, поэтому открыты все форточки, в них летят облака пыли, которую поднимают колеса от давно не ремонтированной дороги.