Любовь Хилинская – Подарок судьбы (страница 1)

Любовь Хилинская

Подарок судьбы

1

Этот летний день был по-особенному прекрасен. В первую очередь тем, что меня, наконец, выписали из перинатального центра, где я лежала с высоким давлением, чтобы последние недели перед родами можно было провести дома, в кругу семьи и друзей. Ни того, ни другого у меня пока не имелось, семья только собиралась образоваться, когда Даня вернется в вахты, а с друзьями как-то со школы не ладилось, мне со сверстниками было неинтересно, как и им со мной.

Набрав Данькин номер, я снова услышала «абонент вне зоны действия сети» и вздохнула – в последние три недели, все время, что я провела в больнице, телефон мне выдавал такое сообщение. Но я не беспокоилась, зная, что мой будущий муж работает в поте лица, и сам неоднократно говорил об отсутствии связи или ее плохой работе в том месте, где находился их поселок. Мы даже смеялись, когда Даня в лицах рассказывал, как мужики бегают с привязанным к воздушному змею телефоном, чтобы отправить или получить смс. Ничего, скоро мне рожать, он обязательно вернется к этому периоду, он мне обещал.

Три месяца я ждала, словно верная Пенелопа своего Одиссея из дальнего путешествия. За этот период живот мой стал размером с дирижабль, сын толкался порой так сильно, что сквозь кожу можно было ощутить его стопу. Девчонки в чате июлят смеялись надо мной, говоря, что я придумываю, но я и правда периодически ощущала, как малыш подает мне знак, что он скоро появится на свет. И чувство безграничной любви накатывало на меня, ощущение, что я попала в какую-то сказку, в которой вскоре наступит счастливый финал – свадьба и рождение в мир нового человека.

Пыхтя, я поднялась на третий этаж хрущевки, где жила с момента, когда мы с Даниилом решили быть вместе, и остановилась, поставив на пол сумку с вещами и разгибая поясницу. Уф! Ну и жара сегодня! Сейчас сразу же приму душ и буду лежать под кондиционером. Потом закажу доставку из ближайшего магазина и приготовлю что-нибудь вкусное – от больничной еды мне уже хотелось выть.

Ключ скользнул в замочную скважину, но не повернулся. Что за дела?

Я еще раз вынула и вставила его, попыталась провернуть, но опять не вышло. Странно. Когда меня увозили на скорой, я сама лично закрывала дверь, и все прошло как по маслу, как и всегда – Даня после смерти своей бабушки, которой раньше принадлежала эта квартира, поменял дверь на добротную, как он говорил, чтобы ничего не случилось. И вот случилось. Это мне что, МЧС вызывать? Но у меня ж нет здесь прописки, я временно зарегистрирована в общежитии, а постоянно у своей матери в станице, но туда я точно не поеду – там шалман такой, что беременной мне будет очень страшно, а тем более, далеко от Краснодара, где я должна буду рожать.

Вытащив телефон, я снова набрала номер любимого. Опять вне зоны действия сети.

Что же делать?

Внезапно замок скрипнул, и дверь открылась, являя на пороге женщину лет шестидесяти в цветастом халате и с бигуди на голове. Она жевала что-то, оглядывая меня сверху вниз, затем хмыкнула презрительно, прищурилась и спросила:

– Явилась?

Ошарашенно уставившись на нее, я даже потеряла дар речи. Это что еще за новости? Может, какая-то Данина родственница? Но что она тут делает в мое отсутствие? И откуда у нее ключи, и вообще, по какому праву?

– Здравствуйте, – переступив с ноги на ногу, так как стоять мне было тяжело, я улыбнулась в ответ на неприветливый вид дамы.

– Здоровее видали! – отозвалась она и смачно шмыгнула носом. – Вещи твои я собрала, выкидывать не стала, хоть очень хотелось, да увидела, что там детское, думаю, жалко дите-то. А ты вон че! Брюхатая!

От такого заявления я даже дар речи потеряла.

– По какому праву вы в таком тоне со мной разговариваете? – возмутилась ей в ответ, стараясь дышать размеренно.

Не хватало еще давление нагнать, с таким трудом приведенное в норму.

– Да уж имею право, милочка! – огрызнулась женщина. – Ты тут по какому праву жила, я не знаю, да только за квартиру ты мне задолжала за три месяца. Мне пришлось сюда аж с самого Иркутска лететь, чтоб узнать, че случилось, а то мало ли проходимцев. Тетка-то моя была, прости господи, блаженная, могла и пообещать кому наследство. Да только квартира моя, поняла?

– Ничего не понимаю, – я нахмурилась, продолжая смотреть на хабалку, что так и стояла в дверях, не давая мне пройти. – Эта квартира принадлежит моему жениху, Даниилу Кутовому, он сейчас на вахте, а раньше его бабушке, которая скончалась в прошлом году.

– Все верно, милая, бабка в прошлом году преставилась, – подтвердила тетка. – Да только никакого Даниила я не знаю, я с агентством договор заключила, они мне съемщика нашли, пока я в наследство окончательно не вступлю. Вот я вступила, да приехала с имуществом разбираться. А тут ты.

– Погодите, – я потерла виски, так как голова начала болеть от перенапряжения, не понимая, что происходит. – То есть, вы хотите сказать, что не знаете, кто такой Даниил Кутовой?

– Понятия не имею, – подтвердила тетка. – Да что мы тут в подъезде, заходи, давай, вещи свои заберешь заодно. Денег с тебя не поимеешь, как я погляжу. Хоть квартира в порядке оказалась, и то ладно.

В каком-то замешательстве перешагнув порог своей… вернее, теперь уже чужой квартиры, я по привычке скинула шлепанцы, в которые теперь могла втиснуть свои разбухшие ступни, прошла в маленькую кухоньку, подмечая, что плита заляпана жиром, чайник закоптился, а пол в пятнах, хотя всегда держала квартиру в чистоте, несмотря на старый ремонт, и уезжая на скорой, не оставила ни пылинки.

– Ну давай, девка, собирай вещички, да проваливай, – тетка села на стул у стола, мое любимое место, с которого я всегда наблюдала за озорными белками, любившими прыгать по веткам старого платана, взяла в руки мою же чашку с ярким цветком, и с прихлебыванием отпила из нее.

– Мне кажется, это какое-то недоразумение, – все еще не понимая, в чем дело, я тоже села на стул и снова потерла виски. – Даня не мог мне соврать.

– Эх ты, кулема! – рассмеялась мне в ответ женщина, являя рот с половиной отсутствовавших зубов. – Это ж мужик, а им веры нет. Под юбку залез, свое получил, да ищи-свищи, а ты вон дитенка народишь теперь. Сколько, говоришь, не можешь до своего благоверного дозвониться?

– Три недели, – машинально ответила я, – он на вахте уже три месяца, раньше всегда отвечал. Просто что-то случилось.

– Случилось – не случилось, – философски заметила в ответ тетка, – да только теперь быть тебе мамкой-одиночкой. Не ты первая, не ты последняя, как говорится. Да ты не расстраивайся, бывает всякое в жизни. Иди вещи свои собирай, пока теть Валя добрая. Пожалела тебя я по-бабски, поняла?

Поднявшись, я прошла в комнату, увидев, что все сложенные для малыша вещички оказались в большом пакете из сетевого магазина, напиханы как попало, да сброшены у двери в кладовку. Там же и мои вещи оказались.

– Вы из шкафов все убрали? – стараясь сдержать слезы, я в который раз набрала номер Дани и опять не услышала ответа.

– Все, – крикнула мне женщина, – ты сама проверь, мне чужого не надо.

Пройдя по квартире и убедившись, что все мои вещи собраны в пакеты, которых оказалось аж четыре штуки, я вернулась в кухню.

– Могу я забрать свою кружку? – спросила сухо, кивая на цветастую чашку в руке «теть Вали».

– Твоя, штоль? – она подала мне ее, и я брезгливо вздохнула – вся в коричневых разводах, с присохшими снаружи чаинками, эта кружка смотрелась теперь убого.

– Моя, – кивнув, я прошла к раковине и в последний раз отмыла до блеска единственный подарок моей мамы. – Закройте за мной дверь.

Мы вышли в прихожую, я еле всунула в шлепанцы ноги и шагнула к выходу.

– До свидания, – кивнув на прощание владелице квартиры, я выволокла все свои баулы в подъезд, услышала, как лязгнул замок за моей спиной и разревелась.

Идти мне было совершенно некуда. Деньги на счету заканчивались, их не хватит даже на месячную аренду квартиры, а что делать теперь, я даже не представляла. Почему Даня так поступил? Неужели он мне лгал?

2

Истерика прекратилась также внезапно, как началась. Толку реветь тут в пустом подъезде, если слезами я никак себе не помогу, только нагоню давление, а этого сейчас точно не нужно. Сын толкнулся внутри, будто говоря, мол, не переживай, мам, прорвемся.

Обязательно прорвемся, мой малыш! Обязательно!

Разум отказывался верить, что Даня так со мной поступил. Может, он боялся сказать мне, что у него нет жилья, и потому снял квартиру, выставив ее как имущество бабушки? Но внутренний голос твердил, что «теть Валя» права, меня жестоко обманули. Уж за три месяца-то до родов он мог признаться, когда только собирался ехать на вахту. Да и уехал ли он вообще… Я ж почти ничего о нем не знаю.

Только сейчас я поняла, что все эти месяцы находилась в каком-то розовом тумане с волшебными единорогами. Ведь ни с родителями меня не познакомили, ни с друзьями, мы просто тупо валялись дома, когда я прибегала с учебы, а он ждал меня с уже готовым ужином. И мне было вообще некогда думать над тем, что мы почти никуда не выходим, изредка в кино и в магазины, а потом я забеременела. Поначалу известие меня здорово напугало – кто в здравом уме станет беременеть на шестом курсе меда? Когда предстояли госы, которые, кстати, я уже успешно сдала и получила диплом врача, вот только устроиться на работу мне не светило – никто не ждал у себя сотрудницу, которую еще вчера надо было отправить в декрет. Даже в поликлиниках с острым дефицитом кадров мне отказали. Я думала, что с вахтовым методом работы Дани я смогу устроиться после родов на полставки, он будет сидеть с малышом, а я работать до обеда, нарабатывать баллы для поступления в ординатуру. Многие мои однокурсники пошли платно, чтобы не ждать несколько лет, а у меня такой возможности не имелось – богатой мамы не было, а со стипендии и зарплаты лаборанта кафедры, где я трудилась до прошлого года, не то, что накопить, с трудом прожить можно было.