Любовь Хилинская – Настоящие бывшие (страница 31)

Переодевшись, я вышла в коридор, неся куртку в руках, и уже у лифта услышала, как меня окликнул Коля.

— Ну что, — он подошел ближе и заулыбался, — готова поесть как в последний раз?

— Готова! — невозможно было не улыбнуться ему в ответ. — Идем.

Мы спустились на первый этаж, прошли через ресепшн до стоянки автомобилей, Николай открыл передо мной пассажирскую дверь, и я погрузилась в салон, зачем-то взглянув направо.

У черного монстроподобного автомобиля стоял Тимофей, глядя на меня непроницаемым взглядом. Увидев, что я смотрю, он вздернул голову, прищурился и гневно сжал зубы.

Нет надо мной твоей власти, Левонский, иди лесом!

31

Кто малодушно обжирается до потери сознания с целью избежать серьезного разговора — тот я. Плюс, конечно, азиатская кухня, от которой просто хотелось впасть в экстаз, не давала шансов открыть рот не по делу.

Когда принесли первое блюдо и два комплекта палочек, выяснилось, что Коля совершенно не умеет ими пользоваться. Он вертел в руках непослушные приборы, пытаясь скрещивать пальцы и управлять ими, но ничего не получалось.

— Ты не напрягайся, — посоветовала я, ловко подцепив кусочек огурца и отправляя его в рот. — Ммм, мой любимый салат с языком! Душу продать можно за такое! В этот момент я готова выйти замуж за китайского повара.

— Не понимаю, как ты это делаешь, — мрачно отозвался мужчина, отложив палочки и беря в руки вилку. — На китайца ты точно не похожа.

— И слава богу!

Мое настроение немного улучшилось благодаря хорошей еде. Конечно, предстоял нелегкий разговор, и откладывать его было уже некуда. Я не роковая женщина и не любитель водить мужчин за нос. Мое мнение относительно отношений неизменно — если чувствуешь, что что-то не так, лучше это обсудить и остаться друзьями, чем затянуть до безобразия и воевать потом каждую секунду. Надеюсь, Коля поймет меня.

— Хотел поговорить с тобой, Лиз, — уже когда нам принесли чай в чайничке с длинным носиком, под которым стояла горелка со свечой, Николай откинулся на спинку своего диванчика и взглянул на меня вопросительно.

Я напряглась. Надеюсь, он не станет сейчас обсуждать проблемы мировой политики и миграцию китайских хомячков?

— Слушаю тебя, — отозвалась расслабленно и благодушно.

— Недавно я пришел к выводу, что постарел, — начал Коля откуда-то из-за печки.

— Так, — кивнула я. — Мазь от боли в коленях я тебе на Новый год подарю. И пояс из собачьей шерсти.

— Лиз! — в голосе мужчины послышался металл. — Я вообще-то тут серьезные вещи собираюсь говорить, не сбивай меня.

— Ты меня пугаешь, честно говоря, — нервный смешок резким звуком сорвался с губ.

Я точно понимала, какие конкретно вещи хочет обсудить этот симпатичный молодой человек и ощущала грусть, что не смогу ему ответить взаимностью. Хотя хочу. Вернее, не хочу его обижать, хочу стабильности и серьезных чувств, но не было у меня с ним дзынь (автору нравится мультфильм «Монстры на каникулах», фраза про дзынь взята оттуда).

— Я сам себя пугаю, — кашлянув, Коля бросил на меня мученический взгляд. — Я раньше никогда о таком с женщинами не говорил. И вообще не представлял, что захочу. В общем, Лиз… Давай попробуем жить вместе? Засыпать и просыпаться, обсуждать совместную готовку, поездки, вести быт и все такое. Я не силен в этом, как-то раньше не видел смысла… Ты перевернула мой мир с ног на голову, я еще не встречал такой женщины, как ты. И не хочу тебя терять.

Я залюбовалась им. Высокий, красивый, словно сошедший с экрана кино, смотрит на меня так, что сердце давно должно было выпрыгнуть из груди, что этот парень выбрал меня. Наверное, я сейчас должна была бы кинуться к нему на грудь с радостным воплем, но мне стало еще грустнее.

— Коль… — в горле пересохло. — Я… Ну, ты ж видишь, я старая больная обезьяна. Где я и где ты. Зачем тебе я? Вокруг тысячи девчонок, достойных тебя, молодых, не обремененных страшными тайнами прошлого, без душевных ран размером с пустыню Сахару.

— Мне не нужны эти тысячи, Лиз, — потемневшие зеленые глаза смотрели без тени юмора. — Я итак уже достаточно перевидал всяких, чтобы понять, что мне они не подходят. Искал особенную. Нашел тебя.

Блядь. То, что я сейчас делаю — это как дельфиненка убить. Как он потом будет верить женщинам? Может, взять и согласиться? Ведь в сексе мы полностью устраиваем друг друга, может, и в быту сможем стать близки?

Но я лукавила и просто оттягивала неизбежное. Согласиться сейчас значило навредить в будущем нам обоим. Ему испортить жизнь, себе тоже, конечно, просто я смогу это пережить, а он не заслужил. Слишком глубоко я изранена, словно кукла, поломанная жестоким мальчишкой, и уже не склеить, не собрать, как новая не стану.

— Я не особенная, Коль, — тихо ответила ему, вздыхая. — Я просто встретилась тебе в период одиночества, мы с тобой хорошо проводили время, но это не значит, что мы сможем жить вместе. Я одиночка, я не смогу ни с кем.

— Ни с кем, кроме него? — вскинув голову, мужчина прищурил глаза, в которых затаилась обида. — Я ж понял, что в Корее между вами что-то произошло. Ты вернулась оттуда чужая. Улетала моя, а вернулась не моя.

— Не твоя, — качнула я головой. — И не его. Я как волчица, сама по себе.

— У волчицы есть пара, — упрямо сжал губы он. — Неуместное сравнение. Ты отказываешь мне?

В эту минуту мне стало больно почти также сильно, как ему. Захотелось обнять его и утешить, стать ближе, но я понимала, что сейчас это невозможно. Я не мама. Я женщина, которая не создана стать парой этому мужчине. Он еще встретит ту, которую полюбит, и которая ответит ему взаимностью.

— Я не хочу переводить наши отношения в иную плоскость, — уклончиво сказала я. — Не хочу, чтобы на работе знали о нас, чтобы обсуждали. Потому что рано или поздно ты поймешь, что мы не созданы друг для друга, поэтому не хочу докатиться до взаимных упреков и негатива. Проще всего остановиться на этом моменте, пока мы еще можем остаться друзьями.

— Ты сама-то веришь в это? — горько усмехнулся Коля, кладя обе руки на стол и глядя на них. — Я шел сюда, уже понимая, что ты мне откажешь. Я тебя читаю, Лиз, как открытую книгу. Ты самая замечательная женщина, которая когда-то встречалась мне, и я был бы рад стать тем, кто сможет излечить тебя от старых душевных ран. Если хочешь, мы можем уехать из этого города вместе. Куда захочешь. Подальше от всех. Начнем жизнь с чистого листа, ты и я. Вместе. Давай попробуем?

— Нет. Так не получится, Коль. Мы можем уехать, но наши, вернее, мои монстры, они во мне, они внутри, и они поедут со мной, куда бы я ни отправилась. Я не хочу быть той, кто сломает тебя.

— Я понял.

Подняв руку, Николай подозвал официанта и попросил счет, после чего встал и вздохнул.

— Я буду ждать от тебя звонка или сообщения, Лиз, — сказал он, глядя сверху вниз на меня. — Буду надеяться, что ты позвонишь.

Произнеся это, он развернулся и ушел, просто схватив куртку с вешалки и даже не надевая ее. А я осталась сидеть за столом, глядя невидящим взглядом в стену. Внутри стылым комком свернулась боль, смешанная с облегчением. Я сделала это. Порвала с хорошим парнем, чтобы… Чтобы выбрать плохого. Главное теперь, чтобы он выбрал меня.

32

Все выходные я провалялась дома, чувствуя свою никчемность и разбитость. Настроение достигло отметки ноль и устремилось в минус, заставляя меня бурчать даже на бедного кота, который принимал все мои недостатки за достоинства, лишь бы его вовремя кормили, меняли лоток и чесали за ухом.

От Николая, ясно и понятно, никаких сообщений не поступало, но и от Тимофея, что странно, учитывая его заявление о моей ему принадлежности, тоже ничего. Словно оба разом забыли мой номер телефона, либо оказались заняты сверхважными делами, не позволяющими даже секунду выделить, чтобы написать девушке, что живы.

Ну и черт с ними!

В моей записной книжке телефона скопилось множество заметок, сделанных в разное время, и я решила наконец их разгрести. Куча названий фильмов, книг, каких-то ссылок, сохраненных до лучших времен, и столько же в папке «избранное» в мессенджерах. Некоторые сообщения датировались несколькими годами ранее, и сейчас я с удивлением просматривала их, размышляя, что меня заставило их тогда сохранять. Какие-то вебинары, давно прошедшие; фильмы, так ни разу и не просмотренные, книги, часть из которых удалось прочесть сто лет назад, а часть уже не были мне интересны, и килотонны другой подобной информации.

На что только не пойдет человек, лишь бы загрузить голову. Но все подходит к концу. Завершив разбор, я задумалась, чем бы мне еще заняться. Помыла окна. Разобрала книжный шкаф, перетерла бабушкин хрусталь, люстры, зеркала.

Когда мыть и тереть оставалось совершенно нечего, а до вечера воскресенья было еще очень даже далеко, я приуныла. Вот почему я много работала. Когда голова загружена делом, на лишние мысли и рефлексию просто не остается времени. А сейчас вот сижу в кухне, давлюсь очередной кружкой чая, сожрала три шоколадки подряд, а стрелки часов сдвинулись только на час.

Звонок телефона от Сергея Борисовича, моего бывшего коллеги, показался мне спасительным.

— Лизка, выручай! — без предисловий начал он. — Тут твоя Мануйлова поступила с флегмоной, надо вскрывать, она ногами сучит, что никому не дастся, кроме тебя. Я понимаю, что ты теперь птица иного полета, белая кость среди плебеев, всякий гной для тебя фу, но ради старого другана сделай исключение.