Любовь Хилинская – Любовь-морковь и прочие Ананасы (страница 3)

– Александра Александровна, с сегодняшнего дня ваш непосредственный начальник – Дмитрий Анатольевич Самойлов, – друг мой Колька сейчас играл роль начальника. – Вы уже познакомились, я вижу. Введите его в курс дела, объясните, что тут у нас и как, затем возвращайтесь, мне нужно с вами кое-что обсудить касательно пятничного происшествия.

– Таки жалоба? – я даже не вздохнула.

– Она, – кивнул начмед. – Надо объяснительную написать. Они ж до минздрава уже дошли, хотя только утро понедельника. Мне министр звонил и мозг чайной ложечкой выковыривал, понимаешь. Хотя сам ведь тоже акушер-гинеколог.

«Бывший», – мысленно уточнила я.

Мы с Ананасом поднялись, как синхронисты, замешкались у двери, едва не столкнувшись плечами – хотя мое было на уровне почти пупка товарища московского пришельца, а затем вышли в коридор и направились к лестнице в подвал.

– Что за история с жалобой? – уточнил мой теперь уже начальник.

– Лишила одну даму мечты, – сухо отозвалась я, шагая чуть впереди, сунув руки в карманы халата и перебирая там пальцами край шапочки. – Хотела стать героиней и родить десять детей, а мне пришлось злодейски остановить этот конвейер счастливых тугосерь.

– Экая вы разрушительница, – посетовал Дмитрий Ананасович. – И что, вот прям-таки и не было шансов у дамы?

– Никаких! – отрезала я, глянув на него искоса.

Мы дошли до отделения, и я прямиком направилась в свой, вернее, уже не в свой, конечно, кабинет. Удивительно, но у двери никто не мялся с требованием подписать обменку для родов у нас, и мы спокойно зашли в полутемное помещение. Как-то даже тоскливо стало. Я ж здесь вон и картинку к стене прибила сама лично молоточком, и шкафчик купила для одежды, старый, что был у Капитолины Андреевны, давно просился на пенсию, и стол тут новый, старшая акушерка выбила, и стул… Все ж нажито непосильным трудом! Эх… Ну, зато у меня теперь ночи будут спокойные. И выходные. И праздники. Ну и в целом, может, даже появится кто-то, кто будет согревать холодную постель, а не просто перепихон для здоровья обеспечивать в промежутках между дежурствами.

– Введите кратко в курс дела, Александра Александровна, – обойдя стол и прикоснувшись пальцами к спинке стула, на которой небрежно висела моя кофта, повелел новый начальник. – Честно сказать, заведующим отделением я раньше не был, и сейчас не очень себе представляю эту часть работы. С кафедрой не сравнить, думаю.

– На самом деле, думаю, все не так сложно, – я решила, что пока еще могу себе позволить немного грехов, подошла к окну, и достала из кармана пачку сигарет. – Думаю, вы быстро втянетесь. Главное, что мы должны помнить, что женщины – это наше все.

– Действительно, – усмехнулся мужчина, подходя к диванчику, усаживаясь на него и вытягивая ноги. – Куда уж нам без женщин!

3

Следующая неделя вжухнула так быстро, что я не успела очнуться, как оказалась в пятнице. Полуторасуточное дежурство подходило к концу, сейчас допишу истории болезни, отдам их заведующему и свободна аж до понедельника. Ничего ж себе, правда?! Это я могу и в спа пойти, и с подругой встретиться, с которой в последние полгода только в мессенджерах и общались, и кучу других полезных дел переделать. Даже в парикмахерскую записалась, узрев буквально позавчера в своей блондинистой голове седые волосы. Вот он – первый вестник старости. А что ты хотела, Санька, не шышнадцать уже, не шышнадцать.

Дмитрий Ананасович вливался всю неделю в работу. Как бы ни прискорбно было мне, но врачом он оказался толковым, в первое же свое дежурство провел экстренное кесарево при преэклампсии, буквально вытянув женщину с того света и добыв младенца весом в шестьсот двадцать грамм живым. В день мы теперь трудились с ним вдвоем, ожидая возвращения третьего доктора из отпуска, а дежуранты вздохнули с облегчением – еще один врач давал им возможность выдохнуть и не посещать работу сутки через сутки.

– Сань, чем планируешь заняться вечером? – голос Николая Начмедовича раздался из телефонной трубки, когда я прыгала на одной ноге, пытаясь засунуть вторую в джинсы.

– Эротическим валянием на диване, -пропыхтела в ответ, таки справившись с задачей и застегивая пуговицу на поясе.

Цокнув языком, с сожалением заметила, что знатно исхудала, и придется теперь, видимо, обновлять гардероб. Ни жопы в тебе, Сан Санна, ни сиськи, не женщина, а одни глаза и харизма.

– Заманчиво, – пророкотал мужчина, – и что, вот так вот одна валяться планируешь?

– А у тебя имеются подозрения на мой счет? – парировала, хмуро разглядывая в зеркало свой зад, на котором сейчас не намечалось приятных глазу округлостей. Одни сплошные впуклости и углы.

Что-то надо с этим делать. Весы в раздевалке имелись, и сейчас, будучи в джинсах и футболке, я водрузилась на них, глядя, как в окошечке появилась цифра 46. А если раздеться и телефон убрать, видимо, будет 45. Баба – ягодка опять. Пожухлая такая, типа кураги.

– Сань, – в тоне Николая появились какие-то странные нотки, – ну мы с тобой не виделись сто лет, я к тебе в гости хочу.

– У вас там, Николай Матвеевич, какие-то волны нехорошие в кабинете, – мрачно буркнула я, – вы б шапочку из фольги носили от греха. А то желания противоестественные у вас возникают.

– Почему противоестественные? – живо поинтересовался собеседник. – Очень даже естественные.

– Угумс, – продевая голову в свитер, промычала я. – Только как они согласовываются с желаниями вашей дражайшей супруги, Татьяны Васильевны?

– Ну, раньше тебя это ни капли не смущало, – Николая Матвеевича в азарте охоты было ничем не сковырнуть с пути. – Что за пуританство, Сань? Ну хорошо ж вместе, выпьем вина, мне тут принесли итальянское, я к столу что-то куплю, у тебя ж, поди, мышь повесилась опять в холодильнике?

– Может, и не повесилась еще, – кивая на выходе из отделения дежурной акушерке, возразила я. – У меня там йогурт был какой-то. И колбаса.

– Ну, ко скольки подъезжать?

– Давай в семь, – сдалась я, нажимая отбой на телефоне.

Ждать лифт смысла не было, он у нас работал только для перевозки пациентов, и потому я направилась вниз по лестнице пешком, раздумывая, чего опять начмеда понесло в мою койку. С женой его, Татьяной Васильевной, как и с ним самим, мы учились на одном курсе. Они поженились еще в самом начале учебы, и как Танька терпела все многочисленные похождения своего благоверного, я не знаю. Я б пришибла насмерть, только узнав о его поползновениях, но та была слепа, глуха и свято верила в непокобелимость своего Коленьки. К пятому курсу у них родился сын Данька, потом через полтора года дочь Варюша, и Татьяна Васильевна осела дома с борщами и памперсами, оставив мужа пастись на вольных хлебах, чем он и пользовался многократно. Из семьи он уходить не хотел, очень удобно было прикрываться женой и детьми, чтобы дамы не желали окольцевать парня. Периодически и я с ним встречалась, и в последние три года эта периодичность была какой-то регулярной. Благо, что любви в наших отношениях не имелось, и никаких видов на безымянный палец и паспорт товарища Разумовского я не имела.

– Домой? – начальника я узрела только тогда, когда ткнулась своим носом прямо в его грудь на очередном повороте лестницы.

В ноздри тут же проник терпковатый запах туалетной воды, ударив по рецепторам и заставив сердце трепыхнуться то ли от неожиданности, то ли еще от чего.

– Ой! – отшагнув назад, я потерла нос и подняла глаза, встретившись взглядом с Ананасом. – Да, дежурство закончилось, и домой. А вы чего тут? Сегодня ж не ваша смена.

– Да просили консультацию в больнице, ходил вот, – неопределенно взмахнул он рукой.

– Ммм, – промычала я, пытаясь обойти мужчину, – ну ладно, до свидания.

– Александра! – ударило мне в спину.

Оборачиваясь, я отчего-то ощущала некий трепет внизу живота. Нет, все-таки правильно, что сегодня Николай приедет ко мне. Секс в жизни женщин играет большую роль. А то, глядишь, скоро начну на мужиков бросаться.

– Да? – вскинув бровь, ждала я продолжения.

– Может, сходим куда-нибудь? – вопрос под дых, я б сказала.

– Эм? Это из разряда – «вы привлекательны, я чертовски привлекателен, чего время терять?»? – уточнила на всякий случай, хмыкая.

Видимо, моя ирония поставила Дмитрия Ананасовича в тупик. Губы его дрогнули в улыбке, он усмехнулся, отчего на одной щеке его, заросшей щетиной, обрисовалась ямочка. Сексуальная такая ямочка, черт бы ее побрал.

– Конечно, – он сделал паузу, – нет. Просто отчего б не посидеть в каком-нибудь ресторанчике с коллегой вечером в пятницу? Я тут никого не знаю, и было б здорово как-то разбавить наши рабочие отношения.

– Сексом? – не привыкла я юлить.

– Господь с вами, Саша! – возмутился заведующий театрально. – Как вы могли обо мне такое подумать? Я и не рассчитывал на первом свидании на секс.

– Так это свидание? – разговор меня порядком забавлял, чего давненько не случалось.

– Так вы согласны? – вопросом на вопрос ответил он.

– К сожалению, Дмитрий Анатольевич, сегодня я уже ангажирована, – качнула головой и внезапно ощутила некую грусть.

Что вот меня ждет? Явится Колька, пожрем, потрахаемся, он поедет домой, а я останусь на своей кровати в объятиях плюшевого медведя смотреть сериалы, в которых в конце все непременно женятся и рожают детей.