Любовь Фомина – Босс (не) моих фантазий (страница 38)

— Так что насчет фильма? — Спрашивает директор, будто пропуская мимо ушей то, что у меня накипело.

— Хорошо, давайте фильм. Но я здесь только как неравнодушный сотрудник вашей компании, приглашенный на празднование дня рождения!

— Какой фильм хотите? — Продолжает игнорировать мои условия директор.

— Мне все равно.

— Тогда я выберу сам, раз вы не против. Но потом не возмущайтесь, что фильм оказался не таким, какой должен быть.

— Я молчу.

Я поднимаю руки в знак поражения, и Павел Сергеевич достает ноутбук. Он буквально за пару нажатий включает легендарный фильм “Укрощение строптивого”. Ровно в этот момент приносят еду.

Все оказывается настолько вкусным, что я практически забываю, где и с кем я нахожусь. Просто наслаждаюсь моментом. Павел Сергеевич, кажется, тоже. Фильм приближается к середине, как у нас забирают последнюю пустую тарелку и заварочный чайник. На этом моменте директор приостанавливает фильм, заказывая какой-то ягодный напиток.

— Сколько кстати вам сегодня исполнилось? — Пользуясь я внезапной паузой.

— А сколько вы мне дали бы?

— Знаете, это сложный вопрос. Вы выглядите молодо, но при этом управляете одной из самых успешный компаний, которая иногда берет заказы международного уровня. Но вы точно старше меня, я думаю, что даже лет на десять.

— А вам сколько, напомните? — Делает вид Павел Сергеевич, что позабыл мой возраст, но выходит у него слишком наигранно. Станиславский бы кричал, что не верит..

— Мне двадцать четыре.

— О, ну тогда с десятью годами вы погорячились. У нас разница в возрасте гораздо меньше, практически в два раза.

— Так вам…?

— Тридцать. Мне тридцать.

— Что?! — Делаю я вид, будто удивлена совсем не от того, что разница в возрасте не такая уж и большая. — Да у вас же юбилей! Да еще какой! А вы тратите время на просмотр фильма со мной! Вы совершаете преступление!

— Валерия, в таком случае вы можете подать заявление в юридическую фирму по форме административного правонарушения. Я даже могу подсказать компанию, где все сделают быстро и качественно. Директор лично займется вашим вопросом. — Приближается ко мне Павел Сергеевич.

— Я лучше сама просто выскажу все директору, — приближаюсь я в ответ. Лицо Павла Сергеевича оказывается так близко, что так и тянет, еще сильнее сократить эту нелепую дистанцию. Но я сдерживаю порыв, фокусируясь на его глазах.

— А что тогда вы скажете на это?

— На…

Павел Сергеевич, будто ребенок, наваливается на меня и начинает щекотать! Я не могу сдержать смех от неожиданности поступка самого роботизированного в мире человека. Он тоже смеется, все больше находя подходящих мест. Мы укатываемся с пледа, ухахатываясь как ненормальные. Я пытаюсь отбиваться, дергаю ногами и руками, убирая со своего тела его руки. Волосы выбиваются из некогда тугого хвоста, попадая мне в глаза и рот, отчего отбиваться становится все сложнее. При это становится еще и невыносимо жарко. Никакой свитер или согревающий чай не нужны. Оказывается, для тепла хватает и пяти минут внезапной щекотки.

Постепенно веселье утихает, и Павел Сергеевич оказывается на мне. Он заглядывает мне в глаза, продолжая тяжело дышать. Я в этом полностью его поддерживаю. Директор поднимает руку и бережно убирает с моего лица волосы, запутавшиеся в конец. Он делает это медленно и осторожно, прядь за прядью, все меньше оставляя пространства между нашими лицами. Павел Сергеевич наклоняется ниже, уже касаясь своим носом моего…

А меня будто током прошибает. Я, непонятно каким образом, выкатываюсь из-под него, резко встаю на ноги и отряхиваюсь.

— Мы коллеги! Даже не друзья! Вы хоть понимаете, что это неправильно?!

Павел Сергеевич тоже встает с травы и встает передо мной, делая вид, что выслушивает мой выговор. А я и не планирую останавливаться.

— Павел Сергеевич, я совершенно не понимаю ни вас, ни ваших мотивов! Мы общаемся на “вы”, я вас называю по имени и отчеству. А тут валяние в траве, странные романтические действия, общая атмосфера… Ваши же были слова о четких границах между работой и личной жизнью. Я не понимаю, какую игру вы ведете, но точно говорю вам, что между нами невозможно ничего, кроме отношений рабочих, предполагающих начальника и подчиненного. Все! А вы…

Павел Сергеевич делает шаг вперед, еще один… Склоняется надо мной…

— Вы просто не следуете, — замедляюсь я, понимая, чем грозит такое мое поведение, но почему-то не останавливаюсь, — своим словам. Павел Сергеевич, понимаете? Вы для меня Павел Сергеевич! А не тот, с кем можно… можно посмотреть…

Директор наклоняется все ниже, чем вводит меня в глубочайший ступор. Но я не даю заднюю. Собираю все свои силы в кулак и перегруппировываю мысли. Я не могу отступить, как бы сильно он меня не смущал.

— Не знаю, правильно ли я вас поняла, но на всякий случай повторю. Между нами ничего не может быть! Не нужно со мной играть! Тот внезапный поцелуй от вас был скорее для того, чтобы меня проучить. Я это поняла. Но не нужно больше переходить мои личные границы ради своего желания повеселиться. Вы для меня лишь начальник! Я же для вас один из работни…

Павел Сергеевич резко обхватывает мое лицо руками и спивается жадным поцелуем. Я от неожиданности замираю. Но директор так настойчиво целует меня, что сопротивление сходит на нет. Я обнимаю его, кладя руки на плечи, его же спускаются мне на талию. Мурашки пробегают по всему телу сверху вниз и обратно. Становится еще жарче, но Павел Сергеевич не отступает. Он все настойчивее вторгается в мое совсем личное пространство, практически сливаясь с ним в единое целое. Поцелуй становится все более нежным и совсем интимным.

Проходит целая вечность, которая умещается лишь в одно мгновение. Директор понемногу отдаляется, оставляя меня наедине с моим взбудораженным телом, запутанными мыслями и неоднозначными эмоциями. Сложно признаваться самой себе, но… мне понравилось. И я хочу еще и еще, наплевав на всю неправильность, о которой сама же говорила.

— Лер, думаю, нам необходимо перейти на “ты”, - тихо, низко и с откровением в голосе выдыхает Павел Сергеевич.

Глава 34

— Это невозможно, — с горечью констатирую я, ставя жирную точку на новых возможностях.

— Лера… — Смакует директор новое имя, вызывая у меня новую волну мурашек, с которыми я пытаюсь бороться.

— Не нужно.

— Ты совсем ничего не чувствуешь?

— Это не важно. — Упираюсь я, боясь оказаться в пучине своих же чувств, из которой могу не выбраться. — Павел Сергеевич, отвезите меня домой.

— Ладно. — Слишком ровно произносит он, собирает вещи и уходит к машине. Я следую за ним.

Больше мы не разговариваем. Ему, наверно, обидно получить отказ, мне же просто тяжело. Машина останавливается у моего дома, и я также молча ухожу в подъезд.

И только закрывается дверь квартиры, все эмоции прорываются наружу. Я с грохотом падаю на кровать и зарываюсь под одеяло прямо к одежде. Подушка быстро пропитывается слезами. А меня трясет.

Наверно, произошло самое страшного из всего, что могло со мной случиться. Я полностью и бесповоротно влюбилась в Павла Сергеевича — своего начальника! А он… Я не понимаю, играет ли на моих чувствах? А может он искренне поступил так, как… Я запуталась. Такие чувства не могут быть взаимными. Так только в сказках бывает. Девушка из бедной семьи и богатый мужчина полюбили друг друга вопреки их статусам. В настоящей жизни такого не бывает.

И я просто боюсь обжечься. Как я могу поверить в искренность его чувств, о которых могу лишь догадываться, когда меня всю жизнь только и делают, что бросают любящие и любимые люди? И даже если между нами что-то будет, то какая гарантия, что продлится это долго? Я не хочу размениваться своими чувствами, а потом от них же страдать. Если вдруг мы будем вместе, то когда расстанемся, одному из нас придется уйти с работы. И тут даже раздумывать не надо, кто будет вынужден увольняться. Слишком дорогая цена ошибки.

Вокруг Павла Сергеевича слишком много красивых девушек, более соответствующих его статусу. А я так… просто мимо проходила. И если для него все игра, то для меня это самая настоящая жизнь. А может он и вовсе хочет “проучить” свою бывшую невесту? Или мне открыть на что-то глаза.

Я слишком много гадаю о мотивах и причинах поступка Павла Сергеевича. И как жаль, что не могу залезть ему в голову. Это значительно все упростило бы.

В слезах, погруженная в мысли, переживания и торг с самой собой, я засыпаю. Но на этом мои терзания не заканчиваются. Все выходные я провожу ровно так же. Все думаю, предполагаю, придумываю различные варианты… Но ничего из этого меня не успокаивает. В любом исходе я проигрываю. Либо самой себе же, либо Павлу Сергеевичу. И больше всего страшно, что его порыв был искренний, а я просто сбежала от него, испугавшись своих чувств.

На работу я прихожу в упадническом настроении, надеясь, что сегодня хоть что-то проясниться. Но увы. С самого утра Павел Сергеевич игнорирует меня, чуть ли не делая вид, что сидит в кабинете один. Потом как будто вспоминает, что я тоже сижу тут неподалеку, и продолжает свою работу, продолжая игнорировать меня дальше. На обед он не уходит, ничего не говорит и мне, когда я по своему привычному графику сижу в кабинете, никуда не выходя.

— Павел Сергеевич, это надо подписать, — кладу бумаги я ему на стол.