Любовь Фомина – Босс (не) моих фантазий (страница 23)

Наконец, я выдыхаюсь. Руки сами ложатся на мужские плечи, а внутри успокаивается еще недавно бушующий ураган эмоций.

— Поставьте меня. — Мой голос звучит неожиданно тихо и ровно. — Мне так неловко.

Павел Сергеевич поворачивает на меня лицо. Он серьезен. Даже смешинки в его глазах перестают плясать.

— Успокоились? — Отвечает он в такт мне.

— Да.

— Хорошо.

Я смотрю на него, находящегося сейчас так близко, и не могу отвести глаз. Руки сами тянутся к его лицу. И вот уже ладонями я осторожно дотрагиваюсь до острых скул. Павел Сергеевич никак не реагирует, видимо, ждет, когда меня совсем отпустит, и я окончательно успокоюсь, и мы заберем документы.

А он так рядом. Настолько до необычности теплый. Приятный.

Я приближаюсь ближе.

И ближе.

Глаза сами закрываются. И я касаюсь его губ своими губами. Нежно, аккуратно, боясь спугнуть. Всего одно прикосновение, а жар в тот же миг начинает разливаться по телу. Если бы у меня были крылья, то они обязательно распахнулись бы, и я взлетела. Всего одно прикосновение, а чувство, будто вся жизнь до была напрасной. Будто я жила ради этого момента.

Я с легким чувством в груди и уверенностью о правильном решении чуть отстраняюсь. Теперь дело за ним.

Отстраняюсь и приоткрываю глаза. Вижу лицо Павла Сергеевича. Удивительно, кого еще бы я могла здесь увидеть?

И насколько же резко приходит осознание всего сделанного. Госпадии, как на работу теперь ходить? Мне уже стыдно. Мне… мне срочно нужно уехать. Переездаю вместе с Машкой! Ну как мне теперь жизнь с мыслью о том, что я поцеловала начальника, хоть и выпив перед этим немного красного. Да это наоборот все усугубляет! Боже… Нет, нет, нет. Так нельзя. Что я наделала?! Нужно срочно что-нибудь придумать. Нужно…

— Все хорошо? — Мягко спрашивает Павел Сергеевич, убирая прядь волос с моего лица.

— Да. То есть нет. То есть… Скорее! Бумаги! Да, да! Нужно подняться за бумаги! Меня ж еще и подруга ждет! Опустите меня, пойдемте скорее!

— Как скажете, — пожимает плечами директор и ставит меня на асфальт.

Я резко падаю, пытаясь зацепиться за воздух, но он как будто рассеивается вокруг меня. Все сейчас происходит максимально неправильно. Так не должно было быть! У этого вечера предполагался совсем другой исход!

Мне удается не упасть, но только потому, что Павел Сергеевич обратно подхватывает меня, пока я не успеваю коснуться асфальта. В тот же миг, воспользовавшись моей растерянностью, он выхватывает ключи у меня из рук. И открывает железную дверь.

— Этаж? — Совершенно серьезно спрашивает он.

— Пятый, — виновато отвечаю я.

Павел Сергеевич обреченно, как мне оно кажется, вздыхает и начинает движение вверх. И вот что я скажу. Он как будто совершенно легко поднимается, будто и не держит меня на руках. Я не сказала бы, что сильно легкая, килограмм пятьдесят пять есть, если не все шестьдесят, хоть по мне этого и не скажешь на первый взгляд. Но Павел Сергеевич будто и не чувствует этого. И мы очень быстро оказываемся у порога моей квартиры.

Только бы мамы не было дома! Наверно впервые я надеюсь на то, что она, как и предупреждала, осталась на ночную смену. Не хватало еще посреди ночи завалиться к ней на руках у своего начальника. Потом от вопросов не отбилась бы.

А директор быстро расправляется с дверными замками и вот уже дергает ручку, переступает порог.

— Свет справа, — говорю я, чувствуя себя личным навигатором. — Бумаги в сумке. А она… в моей спальне.

— Куда идти?

— По коридору, дверь справа.

Мы заходим в мою спальню, отчего мне становится еще более неловко. То поцеловала своего директора, то в спальню свою завела, пусть даже и нашлись веские для этого причины. Это все равно не оправдывает сложившейся ситуации. Но, конечно, поцелуй… Его не оправдать ничем. Даже алкоголем. Тем более, что я успела протрезветь, пока сидела у Павла Сергеевича в машине.

— Сумка на тумбочке, — показываю я директору.

Сама в этот момент я пытаюсь осмотреть ногу.

— Валерия. — Обращает на себя мое внимание директор, протягивая мне сумку.

— Не, сами возьмите. У меня там не лежит ничего запрещенного.

— Как скажете.

Директор пожимает плечами и открывает молнию на сумке. Выкладывает на кровать другие документы, не нужные сейчас, провода для зарядки гаджетов и еще какую-то мелочевку. Я не слежу за этим. Да и красть у меня нечего, тем более такому состоятельному мужчине.

— Я взял бумаги.

— Хорошо. Можем идти?

— Валерия, — Павел Сергеевич садится на корточки передо мной, — вы что, курите? Вот не ожидал.

— Вам то какая разница, где я и что делаю?

— Меня это волнует.

— Ой да не надо мне тут. Вы мне кто? Директор? На рабочей моей жизни это никак не отражается. Больше никак оно вас волновать не должно.

— Зря вы так думаете, Валерия. Давайте посмотрю ногу, — резко меняет Павел Сергеевич тему разговора.

— А вы врач?

— Валерия.

Павел Сергеевич серьезно утыкается в меня взглядом, а потом переходит к ноге. Трогает стопу со всех сторон, поглаживает щиколотку. Мне даже приятно становится на мгновение.

— Нужно приложить лед. Этот ушиб. После холодного компресса должно полегчать.

С этими словами Павел Сергеевич уходит хозяйствовать по моей кухне. Возвращается он, держа в руках пачку пельменей, от которой веет холодом и исходит дымок вокруг. Он прикладывает мне холод на место ушиба, осматриваясь вокруг.

— Не нравится комната?

— Валерия, зачем вы сразу уходите в негатив. Я просто…

— Да, да. Просто смотрите, я поняла.

— А вы когда успели стать такой дерзкой? — Улыбается Павел Сергеевич.

— После знакомства с вами.

— А, то есть это я так повлиял на вас?

— Других причин не вижу.

— Прекрасно.

— Ноге уже совсем холодно.

Павел Сергеевич убирает лед и начинает гладить больное место. Затем все повторяет. Я же зарекаюсь с ним общаться. Действительно, плохо он на меня влияет. Только рабочие беседы и все на этом! И когда только все успело зайти так далеко?

— Попробуйте встать. Я держу.

Павел Сергеевич берет меня за руки, и я аккуратно поднимаюсь с кровати. Встаю на обе ноги. Отголоски боли еще остались, но зато я теперь хотя бы могу ходить. Ночь прошла не зря.

— Нормально? Можете ходить?

— Да, — киваю я.

— Пойдемте, я отвезу вас обратно к подруге.

Мы выходим из квартиры, садимся в машину, едем к точке назначения. Больше мы не перекидываемся и парой слов. Мне с Павлом Сергеевичем больше не о чем говорить, ему, по всей видимости, со мной говорить не о чем тоже. Это прекрасно. Вот бы его больше не видеть, кроме как за рабочим столом и только на работе. И никаких обедов. Да, это точно. Я так решила. Больше я с ним не обедаю! И это мое окончательное решение. А вдруг он больше и не позовет?…

— Приехали. Хорошей ночи, Валерия.

— Ага. И вам.

— Я вас чем-то обидел?