Любовь Фомина – Без паники! или Влюбиться любой ценой (страница 51)

— Скажите, а почему вы не живете вместе? — Вопросы начинают усложняться, а женщина все также мило улыбается.

— Знаете, это долгий процесс. Два самодостаточных человека, привыкших каждый к своему комфорту, не могут съехаться по щелчку пальцев, — пытаюсь я хоть немного проявить себя.

— Но мы стараемся договориться, — дополняет мой ответ Миша. — Знаете, хочется поскорее прийти к общему знаменателю, чтобы каждое утро просыпаться в одной постели и видеть свою любимую. — Бросает Миша на меня взгляд. Мило, очень мило. Отыгрывать роль жениха у него получается все лучше.

— Это очень мило, — подмечает и ведущая, вслед за моими мыслями. — Но недавно выяснилось, что вы пытались съехаться с некой девушкой, находясь уже в отношениях с Анной. Это так, Михаил?

— Хм… — Потирает Миша ладони и ухмыляется. — Произошло недоразумение. Знаете, я даже честно и развернуто вам отвечу. Ко мне домой действительно заявилась подруга детства с чемоданами. Но это совсем не то, о чем подумать проще всего. Все совсем иначе. Наши родители и сейчас хорошо общаются. Поэтому когда дочь друзей обратилась за помощью к моим родителям, они решили ей помочь и заселить в мой дом, не спросив моего мнения. Но этот вопрос давно решен.

— А вы знаете, почему дочери губернатора области потребовалось жилье?

— Не знаю, — разводит Миша руками. — Правда, не могу знать. Я не спрашивал. В тот вечер я сильно рассердился и поругался со всеми. Больше мы с ней не общались.

— Интересно, — практически про себя произносит ведущая. — Мы весь с вами сейчас говорим об одном и том же человеке? Ее зовут Анастасия Захарова, верно?

— Все так, — кивает Миша, а я лишь наблюдаю за этой интереснейшей беседой. Хотя бы сейчас узнаю что-нибудь о Лие, а то ведь Миша не любитель о ней говорить. Даже полную историю про вечер с ее переездом я слышу впервые. И это похоже на правду, я сама удивлялась, куда делись все ее чемоданы. Теперь все становится ясно. Видимо, Мише не понравилось, что за него решили его родители. Видимо, даже родитель — мама. Ведь отец в числе тех, кто настаивал на свадьбе для пользы компании.

— Вы ведь встречались?

— Одно время да. Мы были знакомы с детства и вот решили попробовать перейти на следующий уровень. Вдруг что-то получилось бы. Такое часто в жизни бывает. Но я сейчас не понимаю, к чему вы клоните.

— Как давно ваши отношения с Анастасией Захаровой закончились?

— Некоторое количество времени назад.

— Михаил, насколько нам известно, вы были в отношениях с Анастасией, а потом сразу появилась информация о том, что вы с Анной планируете свадьбу. — Переходит в наступление ведущая.

— Нельзя верить всему, что написано в интернете, — держит удар Миша, не ослабляя обороны. — Официального ответа я не давал по тому вопросу. Таким образом, ваши слова пустые и бездоказательные.

— А как вы можете прокомментировать информацию, размещенную в социальных сетях самой Анастасией?

— Какую? — Не понимает Миша. Что до меня — то я уже давно не понимаю ничего, и тихонько сижу в углу дивана. Попкорна бы еще кто отсыпал.

— Анастасия Захарова на пятом месяце беременности. Если верить информации касательно ваших отношений, то на момент начала беременности, вы еще состояли в них с Анастасией.

Глава 65

Хорошо, что попкорн мне никто не давал. Иначе он бы упал на пол, как и все внутри меня. Неужели Настя, то есть Лия … тьфу ты, сама уже запуталась … Она беременна? Они с Мишей тогда еще были вместе. Она беременна от него? Вот почему он не хотел со мной обсуждать их отношения и постоянно переводил тему! Все понятно! А от меня ему тогда что нужно? Вдохнуть последний глоток свободы?

Как сложно все держать в себе. Так хочется поделиться с кем-то, обсудить, понять, где правда, чему можно верить … Если бы я только могла поговорить с мамой …

Глаза сами собой начинают наполняться, а руки трястись.

— Анна, что с вами? Все хорошо? Вы так сильно расстроены новостью о беременности? — Слышится голос ведущей, но перед глазами все начинает плыть. Пытаюсь взять себя в руки и глубоко дышу. Я должна дать хоть какой-то ответ, иначе все усилия по проведению этого интервью окажутся напрасны.

— Нет, — тихо произношу я, пытаясь вытереть бесконечные слезы, которые, как я думала, еще вчера выплакала без остатка. — Просто … нахлынули воспоминания … о маме … Извините.

Я встаю с дивана и захожу за него, пытаясь отдышаться и проветрить лицо, нагоняя руками воздух.

— Я слышала о печальной новости. Соболезную вам, — как будто подбадривает меня ведущая.

— Скажите, — чуть ли не захлебываюсь я слезами, — этого интервью достаточно? Мы можем на этом закончить? Или у вас остались важные вопросы?

— Думаю, нам этого хватит. Спасибо за уделенное время.

Ведущая встает с места, а я ухожу в туалет, который заприметила сразу, как только мы вошли в дом. Миша тоже встает, но я останавливаю его. Мне нужно сейчас просто успокоиться. А если он пойдет со мной, то я еще долго буду рыдать, реагируя на поддержку и сострадание, как на красную тряпку.

Не знаю, сколько проходит времени, ведь кроме белоснежной раковины я не вижу ничего. Но когда отражение в зеркале становится удовлетворительным, я выхожу из укрытия. В доме никого кроме Миши не остается.

— Где все?

— Уже уехали. — Подходит он ближе.

— Быстро.

— Они тоже люди. Понимают, как тебе плохо, поэтому быстро все собрали и уехали, пожелав тебе удачи.

— Понятно. Отвезешь меня домой?

— А ты себя как чувствуешь?

— Нормально. Просто эмоции. Ничего такого. Со мной все хорошо. Просто отвези меня домой.

— А может поговорим?

— Не хочу я с тобой разговаривать. Хочу быть дома. Тебе тоже нужно домой, Лие наверняка нужна помощь.

— Я об этом и хочу поговорить

— А я хочу домой.

— Неужели ты ревнуешь? — С улыбкой спрашивает Миша, будто повторяя за мной. Но нужно же понимать, что и когда к месту!

— А что мне ревновать? Ты остаешься на ночь у меня, когда твоя девушка, даже не понятно, бывшая или нынешняя, от тебя беременна? Ты мне совсем ничего не говоришь. А потом такое выясняется на интервью. — Отворачиваюсь я от Миши, запрокидываю голову и обхватываю ее руками.

— А меня ты не хочешь послушать?

— А ты мне что скажешь? Что Лия не беременна? Что вы не встречаетесь? Что? Ты мне как будто даешь надежду на что-то, а потом вмиг все забираешь. Или это я тоже неправильно поняла? — Активно я машу руками перед лицом Миши, но он даже не моргает.

— Пошли сядем, и ты все узнаешь. — Миша пытается взять меня за руку, но я изворачиваюсь и отпрыгиваю от него.

— Я сяду только в машину.

— Ань, пожалуйста, — в упор смотрит на меня Миша.

— Давай так. Я сяду. Ты меня не трогаешь. Даю тебе ровно пять минут. Неважно, что ты успеваешь сказать за это время, но как только оно истекает, я встаю и ухожу к машине.

— Меня устраивает.

Мы проходим обратно в комнату, и я устраиваюсь на стуле, чтобы быть как можно дальше от Миши. Он берет другой стул и садится рядом.

— Ань… — Начинает он и вновь замолкает, как и всякий раз, когда разговор заходит об их отношениях с Лией.

— Время идет. — Невидяще смотрю я вперед, даже не засекая того самого времени.

— Лия беременна, это правда. — Как на духу вываливает Миша. Странная разговорчивость из него вылезает … Может ведь, когда захочет! — Но все не так однозначно, как кажется на первый взгляд, — тараторит Миша. — С того самого дня, как она приехала ко мне с вещами, я ее не видел. Не общался с ней еще дольше. Секса у нас не было уже около года. Я всегда занят, в работе, она своими делами занималась. Наши графики не совпадали. Когда я вставал на работу, она только возвращалась к себе домой и ложилась спать. Она ничего не говорила против, ее все устраивало. Каждый раз только и повторяла, что ее больше никто не интересует, и она всегда будет мне верной. Я слушал, но в подробности не вдавался. Но, видимо, еще до нашей с тобой, Ань, встречи, Лия решила закончить со своей верностью. — Миша жестикулирует, повышает голос, потом понижает, ускоряется, ускоряется, и резко замолкает, как лампочка перегорает, так же и он.

— Значит, ты отрицаешь, что Лия …

— Да-а! — Не дожидаясь окончания моего вопроса, вываливает Миша, выпучивая глаза и поднимая брови вверх. — Такое просто невозможно.

— Окей.

— В смысле окей? — Миша резко меняется в лице. — Я тебе все это рассказал, а ты мне просто «окей» в ответ?

— Ну да. А что это меняет?

— В смысле, что меняет? — Встает Миша со стула, не справляясь с эмоциями. — Да все!

— Вы с Лией не в отношениях, она беременна не от тебя, — ровно произношу я, почему-то немного ликуя внутри себя. — Дальше то что? Что это меняет? — Миша, не двигаясь, смотрит на меня, — Да, хорошо, ты не моральный придурок и, возможно, даже не изменщик. — Миша продолжает молчать, все еще не реагируя на мои слова. — Ты что-то еще хочешь услышать? — Но в ответ опять тишина. — Время, кстати, кончилось. Я в машину.

Разумеется, я блефую. Даже не понимаю, пять ли минут прошло, или все десять, а может, и вообще только две. Но разговор дальше явно не идет. Так и какой смысл его продолжать?

Я надеваю пальто, брошенное на тумбу около входной двери, и выхожу одна на улицу. Подхожу к машине. Заперта. Остается только ждать.

Когда все листочки под ногами оказываются изучены до мельчайших подробностей — а это примерно минут десять, если верить часам, — наконец, появляется владелец машины собственной персоной! А он не торопился.