Любовь Фомина – Без паники! или Влюбиться любой ценой (страница 37)
— А мы … нам … точно, — пытается Аня что-то сказать, сути чего я не понимаю из отдельных слов, но она быстро замолкает под тяжестью взгляда своего отца, больше не пытаясь его перебить.
Кажется, я понимаю, о чем сейчас пойдет речь. И меня эти слова убьют наповал. План может и не сработать, а вот убит я буду смертельно.
— Итак, я говорю те самые слова, а вы готовитесь. Готовитесь! Серьезно вам говорю! Начинаете с этого момента переглядываться. Это важно! Потом вы переходите на милое общение, как оно бывает между двумя влюбленными людьми. Улыбаетесь. Шутите. Но при этом должно возникнуть ощущение, будто вы пытаетесь остаться незамеченными. И когда я говорю «всем спасибо» — на этих словах вы начинаете целоваться, а я ухожу со своего скромного места оратора. Все понятно? Достаточно подробная инструкция? Не нужно ничего пояснять? И чтобы было без самодеятельности!
Глава 47
— … Все понятно? Достаточно подробная инструкция? Не нужно ничего пояснять? И чтобы было без самодеятельности!
— Но может быть не нужно так торопить события? — Говорю я, пытаясь успокоить дрожащие коленки. — Мы точно должны это делать?
— Торопить события плохо, — одновременно со мной отвечает Михаил.
— Ну сами заварили, сами и расхлебывайте, — отвечает Алексей Петрович, он же отец Михаила.
— А точно нет других вариантов? Может мы рассмотрим, подумаем? …
— Нет, — отвечает уже мой отец, которого это все, видимо, тоже достало и утомило. — Других вариантов нет.
— Могли думать раньше о своих вариантах, — подхватывает Алексей Петрович. — Теперь у нас остался один единственный. Вы целуетесь на сцене, делая вид, что все происходит случайно и вообще не должно куда-то попасть. Думаете, что вас не видно за Александром Владимировичем. Это все, конечно же, попадает в сеть. Вас начинают фотографировать. Это новость становится куда более обсуждаемой, чем та, в которой на нашу компанию какой-то низкосортный интервьюер подал в суд … Пф! — Делает он жест руками, чтобы усилить эффект. — … забывается моментально. На всех сайтах останется только ваш поцелуй.
— Ну что, встреча окончена. Всем хорошего дня, — выходит мой отец из кабинета, будто ничего сейчас не произошло, будто он сейчас одним только словом «поцелуй» не убил меня в самое сердце. Не застал врасплох. Не поощрил мои тайные желания, которые я так тщательно пытаюсь скрыть, утаить, придушить, вырвать на самом корню. Но он это сделал. Мой родной отец меня подставил самым страшным образом. И теперь я боюсь, что если этот поцелуй случится, то я уже не оправлюсь. Я просто … тупо влюблюсь! Как наивный подросток. И у Михаила станет на одну поклонницу больше. Хах, больше на одну фанатку, которая будет любить его безответной любовью, ловить каждый его взгляд, вздох, слово, а он в это время будет развлекаться с совершенно другой девушкой, которую давно знает, в которой уверен, которая явно ему подходит больше. Ведь его замашки вытерпит не каждая. Да, я действительно этого очень боюсь.
Мы с Михаилом тоже выходим из кабинета. Мне страшно. Очень страшно. А он на вид спокоен. Конечно, уверен в себе. Ведь все равно он никогда не полюбит кого-то сильнее, чем себя самого. Если он вообще умеет любить.
Но умею ли любить я? Хороший вопрос. С Максом была привязанность и просто привычка. Любви в тех отношениях не было, как бы я себя не хотела обмануть.
Перед кабинетом появляется Лия. Она смотрит в упор на меня ненавидящим взглядом. А ей то я что успела сделать?
— Значит, вы спите, да? — Пищит она на весь коридор, что даже глухой услышит.
— Зайдем внутрь, — Хватает ее под локоть Михаил и заводит в кабинет. — Ты что устраиваешь?
— Я все знаю! — Шипит она на него. — Ты эту ночь был с этой, — осматривает она меня презрительно с ног до головы. — Даже не переоделась. Что, улики заметать не научилась, а спать с чужим мужиком хочется? — Подходит Лия вплотную ко мне.
— Мы вчера не встречались, — приподнимаю я одну бровь.
— Это ты так думаешь.
— Лия, ты что следила за Анной Александровной? — Встает Михаил между нами.
— А что мне еще делать? Со мной ты жить не хочешь, а ее сразу пускаешь к себе домой?
— Иди домой и успокойся. Поговорим позже. — Леденящим голосом ставит Михаил на место свою ревнивую любовь.
— О чем? Столько лет вместе! Я думала, ты верный. А ты … ты … я тебе напишу. — И Лия выскакивает из кабинета, вытирая слезы и громко шмыгая носом.
— Это что сейчас было?
— Неважно, — уходит от ответа Михаил.
— А с поцелуем что делать будем? — Надеюсь я хоть на какой-то выход из этой ситуации.
— А ты плохо слышишь? — Откровенно грубит мне Михаил, хоть я и не заслужила этого.
— Понятно. Больше ничего не спрашиваю. Вот только всех собак на меня спускать не нужно.
— Еще скажи, что ни в чем не виновата. Ты сама согласилась на это гребаное интервью. Потом сама же под камерами нахамила ведущему и ушла. Затем запугала бедную девушку, чтобы получить какую-то подпись. Наша компания не разорилась бы без этого контракта. Но ты все решила сама и за всех. И пока ты, довольная собой, ехала домой, я до самой ночи сидел в той дыре, чтобы хоть немного сгладить углы. — Повышает на меня голос Михаил, что даже страшно становится.
— Тебе не удалось. — Развожу я руками. И подливаю я еще больше масла в огонь, хоть и понимаю, что сейчас этого делать не стоит. Нужно промолчать, перевести тему — что угодно, только не то, что я говорю.
— А я этого и не понял. — Глазами, полными гнева, смотрит Михаил на меня. Затем он переводит взгляд в пол, делает несколько выдохов с помощью надутых щек … И выходит из кабинета, громко захлопывая дверь.
Ощущение, будто я здесь крайняя! Сами поставили меня на эту должность, сказали, что нужен контракт …
Глаза закатываются сами собой. Это оказывается своего рода перезагрузкой. И я ухожу за свой стол, чтобы погрузиться в работу. Из головы выбиваются все мысли о предстоящем поцелуе на камеру. Только работа. И даже иллюзорные чувства к Михаилу гаснут после его выходки. Да, возможно, у него накипело, но это же не повод срываться на меня, как на единственного человека, находящегося поблизости. И зачем я только во все это ввязалась …
Михаил возвращается только к обеду. Так громко и стремительно он врывается в кабинет, как и уходил утром. Я сразу же отрываюсь от работы и поднимаю на него голову.
— Молчать! — Рявкает он на меня, пресекая любые попытки заговорить с ним.
— Не очень то и хотелось, — говорю я вслух себе под нос, вновь закатывая глаза. Нервный он какой-то. Неужели так из-за своей любимой переживает? Или дело в другом? Но об этом он мне, конечно же, не расскажет.
Больше мы с Михаилом никак не пересекаемся в течении дня. Я отпрашиваюсь с работы, быстро заскакивая домой. Нужно принять душ, подкраситься и переодеться. Как-никак, но на камеры в любом случае попаду. Значит, мой внешний вид должен соответствовать.
Когда я возвращаюсь на работу, то Михаил оказывается в своей части кабинета, никак не реагируя на меня. Обиделся? И наплевать.
Вот только приближающееся время поцелуя немного смущает. Мы не то чтобы бы не помирились, мы еще сильнее поссорились. И как мне рядом с этим обиженным невротиком стоять рядом, не говоря уже о последующих действиях? А ведь еще с утра мне казалось, что был конец. А нет, показалось. Вот он, сейчас.
Но успокаивает меня только одна мысль. Все заканчивается, и это тоже.
Глава 48
Рядовые сотрудники отпущены домой, и только небольшая толпа из административного персонала направляется в шикарный зал, специально обустроенный для проведения различного рода мероприятий. Белые обои с неочевидным рисунком, черные стулья в зале с серебряными ножками. Небольшая сцена огорожена от остального пространства черной каймой, а позади ярко светят черные светильники с позолотой на концах. Сдержанно, но со вкусом.
Журналисты уже давно ожидают выступления. Только вся наша группа пересекает порог зала, как гости оживляются и вскакивают со своих мест, громко приветствуя всех, кто собирается на сцене. Мы встаем в одну шеренгу, специально растягиваясь по сцене так, чтобы уместились все, но фокус внимания с нашей с Михаилом пары никуда не смещался, и нас с ним было хорошо видно.
За все это время мы с ним не перекинулись и парой фраз. Михаил даже как будто пытался избегать встречи со мной, утыкаясь если не в рабочие дела, то хотя бы в пол. И очень скоро начнется наше представление, а мы так ни о чем и не договорились. Будет ли он вообще себя вести так, как было приказано утром? И что делать мне? Актриса из меня скверная, обычно даже все мысли и эмоции на лице написаны. А тут нужно изобразить любовь к ненавистному человеку, который к тому же еще и обиделся.
Но Михаил уже начинает вести себя не по плану. Он не встает рядом, а чуть отходит назад, оказываясь у меня за спиной. Этим он создает для меня еще больше трудностей. Как мне постоянно оборачиваться на него? Или просто делать вид, что общаюсь с ним, надеясь, что он заметит мои движения и подыграет? А если нет? Тогда появится новый заголовок. Не такой, как задумывался, но не менее громкий. «Анна Адрианова сошла с ума!» И текст с пояснением: «Девушка буквально видела призраков. Минувшим вечером Анна разговаривала сама с собой на пресс-конференции, стоя за спиной у своего отца — владельца компании — и смеялась, когда тот предоставлял серьезную информацию о новых заказчиках …»