Любовь Фомина – Без паники! или Влюбиться любой ценой (страница 21)

— Анна Александровна, — касаюсь уже ненавистного мне человека.

— А это Алексей Петрович, — представляет другого мужчину мне уже отец. — Золотой человек, между прочим!

— Ой да бросьте, — звучит вполне приятный голос, от которого мне становится еще более тошно. Вроде оба не страшных, довольно симпатичные, приятные на ухо, пользуются явно не дешевым парфюмом. Подарок судьбы, что меня хоть не за старого сватают. Но от этого всего … фу! И ведь эти двое согласны на такие условия! Вот увидела бы их, ни за что бы ни подумала, что такая гниль внутри скрывается.

— Думаю, мне пора, — оборачиваюсь к отцу.

— Куда такая спешка? — Совершенно не искренне удивляется он.

— Рабочий день в самом разгаре, а вы уже мечтаете уйти с работы? — Ухмыляется Михаил.

— Официально я здесь еще не работаю, а числюсь на другом месте работы, — язвительно отвечаю я человеку. Так и хочется показать язык! Но нельзя.

— А там что не понравилось? — Не отлипает он от меня. Бесит. Молчание ему идет больше. Лишь бы сунуть нос, куда не надо!

Стоит признаться, меня больше раздражает не сам Михаил, а ситуация, в которой мы с ним оказались. Но это чистая формальность. Так что все спущенные собаки достанутся ему.

— Думаю, у нас с вами еще будет время это обсудить.

Отец радостно хлопает в ладоши, кивая головой. Другой отец тоже не выказывает никакого негодования. Насколько же глупо это все выглядит. Глупо и дешево.

— Аня, у тебя сегодня все равно выходной. Так давай Михаил пока проводит тебя до твоего будущего кабинета. Как вам идея? По-моему, замечательная.

— Я буду только рад. — Подвякивает Миихааиил.

Я вежливо улыбаюсь и киваю. Делаю шаг вперед, дабы скорее уйти с этого позорного места. Будто на рынке находимся, а я товар. Хотя … сейчас вполне такая ситуация и проиходит. Михаил замечает мое движение и разворачивается, также выходя со мной из кабинета. Мы молча идем по коридорам. Наверно, это тоже некультурно, но у меня сейчас, уж извините все боги этики и этикета, и чего-нибудь еще, напрочь отсутствует желание общаться со своим покупателем.

— Мы пришли, — останавливается Михаил около кабинета. Одного из многих.

— Мы будем сидеть здесь? Оба в одном кабинете?

— Нет, у меня свой кабинет.

Хоть какая-то хорошая новость на сегодня. С другой стороны, я же хотела изменить жизнь на сто восемьдесят градусов. Чем не резкий поворот? Правильно говорят: «бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться». И не так, как оно того хочется.

Мы с Михаилом заходит внутрь кабинета. И меня вовсе не удивляет, что у него вот чисто случайно оказываются ключи от двери. Как раз это самое не странное на сегодня. Человек в черном костюме пускает меня первой зайти внутрь.

Нейтральные стены около белых тонов с горизонтальной золотой полосой чуть ниже середины, панорамные окна, стол цвета «венге» … Пока все прекрасно. Тут же небольшой оливковый диванчик, видимо, для отдыха на перерыве, шкаф для папок и книг … Вот все прекрасно ровно до того момента, пока я не замечаю странную стеклянную стену, по другую сторону которой находится чей-то другой кабинет.

— А это что? — Хмурюсь я, заранее негодуя. Но, разумеется, про себя.

— Стена. — Поражает меня гениальным ответом Михаил.

— Я вижу, что стена. Там другой кабинет? Почему нельзя было поставить обычную стену?

— Обычную только недавно снесли, поставили эту.

— Хорошо, зачем?

Вот я никак не пойму, он специально это делает? Что за поразительные ответы на вопросы? Я будто экзаменую его, вытягивая ответ побуквенно.

— Чтобы видеть коллегу.

— Зачем мне его видеть?

— Анна Александровна, вы задаете слишком много глупых вопросов. У вас есть образование?

— А вы, Михаил, не можете ответить нормально ни на один из моих вопросов. — Я громко выдыхаю и закатываю глаза. Три … Два … Один … Милая улыбка возникает у меня на лице перед тем, как я планирую вновь задать очередной вопрос Михаилу. — Чей там кабинет?

— Мой.

— Теперь все понятно … А не могли вы сразу сказать об этом?

— Вы не спрашивали, — пожимает плечами Михаил, как будто все хорошо.

Но все нифига не хорошо! Вряд ли он такой … глупый. Специально выводит меня из себя! Хочет увидеть мои эмоции? Фиг ему! Не дождется! Если он хочет общаться так, хорошо … Будет ему война, которой он так жаждет.

— Нужно позвать рабочих, чтобы передвинули стол.

— Нельзя ничего переставлять.

— Я не хочу работать и смотреть на вас. — Так и хочется добавить «дома насмотрюсь», но до последнего надеюсь, что настолько гениальная мысль, как поселить нас вместе, не придет в голову отца.

— Тогда вы будете думать обо мне, а это куда больше станет мешать рабочему процессу.

— А вам ничего мешать не будет? Например, мои случайные взгляды на вас? …

— Нет. Я профессионал. Мне ничего не мешает работать.

Вот ведь! Так и хочется положить руки ему на плечи … плавно перейти к шее … и придушить! Зато нежно и с улыбкой на лице.

— К вам обращаться Михаил Алексеевич? Или можно просто Михаил? — Меняю я тему на более нейтральную, чтобы хоть немного остыть.

— Рабочая субординация требует обращения по имени и отчеству. Вас этому не учили?

К рукам на шее добавляются еще и мысли о лопате. Ненавижу огороды и копание в земле, но с удовольствием выкопала бы ямку в такой компании.

— Я спрашиваю, как будет комфортнее вам. — Не отступаю я, не желая отдавать ему победу в диалоге.

— Обращайтесь ко мне — Михаил Алексеевич, Анна Александровна. Если вы не против, то я провожу вас. Вы торопились, а я, как ответственный человек, должен работать, а не обсуждать школьную программу с со-директором.

— Не переживайте, Михаил … Алексеевич, память у меня хорошая, дойду на выхода сама. А вас не смею больше отвлекать.

Я разворачиваюсь и дерзко выхожу из кабинета, не оборачиваясь и не дожидаясь ответа. И лишь каблуки моих сапог разносятся по коридору.

Это только первый день … И то не рабочий. Ой, то ли еще будет. А ведь мне с этим прид … мужчиной свадьбу «пообещали». Вот бы случайно все кто-нибудь испортил. И я ни при чем, и помолвка расторгнута.

Глава 28

Последний день, когда я оказываюсь на своей самой любимой работе, оказывается самым приятным из всех рабочих дней, проведенных здесь. Птички поют, теплый ветерок слегка подувает … Даже воздух как будто иначе пахнет. Более свежий что ли … И весь мир кажется немного светлее. Все меня встречают с улыбками, чему причин я не нахожу. Вместо этого я поднимаюсь наверх к кабинету кадровички, которая должна мне отдать трудовую книжку.

— Добрый день! — Из уважения стучусь я и захожу внутрь.

— Ой. — Передергивает женщину. — Анна, я так скоро вас не ждала.

— Я пришла за трудовой. Могу забрать?

— Ц, — цокает она недовольно. — Всего девять утра, а вы уже явились! Ну как не стыдно! Я еще ничего не успела подготовить! Вы почему так рано? Предупреждать надо было.

Чтобы лишний раз ни с кем не ругаться, особенно напоследок, оставляя о себе впечатление, которое останется еще надолго, я прикусываю язык. Но так и хочется ответить, что все документы делаются заранее, а в день увольнения трудовая книжка выдается в любое время, если у работника в этот день выходной. Был бы рабочий, тогда скорее под конец можно было забрать. Но … не мне учить ученого. Все равно ничего не поделать с тем, что никакие документы не готовы. Приходится выйти из кабинета и немного прогуляться, пока знающие люди составляют приказ о моем увольнении.

Подготовка бумаг и небольшая запись в трудовой занимают больше часа. Но даже это не омрачает дня. Я успеваю со всеми, кого встречаю по дороге, попрощаться. К детям идти не хочу, поэтому сворачиваю раньше, чем начинается тропинка, ведущая к домам. Еще вчера я успела поговорить со всеми детьми. Так что можно считать, что точка поставлена. И возвращаться вновь я к этому не хочу. Они упрашивали меня остаться, некоторые всплакнули. Особенно удивительно было, когда самая неприступная и откровенно вредная девочка подбежала ко мне, крепко сжала мои ноги и заплакала.

«Вы у нас такая одна. Мы вас очень любим. Вы самая хорошая здесь» — Говорили дети, пока я пыталась держать все эмоции при себе. Конечно, очень трогает, когда дети, по сути являющиеся тебе чужими, так отзываются. И сразу становится понятно, что все усилия и труды были ненапрасными. Когда я поддерживала любые их идеи, оправдывала перед начальством и даже иногда брала вину на себя. Мне то все равно, если пара лестных слов полетят в мой адрес, а детям здесь еще жить. Так что все свое время работы я пыталась сделать так, чтобы и так многострадальным детям стало чуточку приятнее жить. Их и так мало кто любит, а мне не сложно поделиться добротой и заботой.

Ну так что … Вернемся к настоящему, чтобы вновь не проливать слез. Приходит смс и я забираю свою трудовую. Век рабства окончен! И я еду домой навстречу свободе. Свободе, которая закончится же завтра. А пока я не хочу вспоминать, что мое будущее уже решено. Но раздается звонок отца. Не к добру это. Посреди рабочего дня, чтобы вот так просто он позвонил … просто поболтать … Такое категорически исключено.

— Доброе утро, дочь. Как дела?

— Привет, все хорошо. Вот еду домой, забрала документы с уже прошлой работы.

— Это прекрасно. Значит так, завтра выходишь на работу. Все уже подготовлено. Только не опозорь меня. Нам этот союз очень нужен …