Любовь Фомина – Без паники! или Влюбиться любой ценой (страница 18)

Глава 23

Я вздрагиваю и отскакиваю в сторону, чуть не влетая головой в стену.

— Что вы себе позволяете?! — Уже не сдерживаюсь я, в разы повышая голос.

— А что позволяю? Кто? Я что ли? — Искренне удивляется мужчина, годящийся мне в дедушки.

— Ну не я же!

— Так это … Анечка … Ты сама меня повела на кухню. Знак к действию я никогда не упущу.

— Меня зовут Анна Александровна, а вы нарушаете мои личные границы. Немедленно покиньте дом.

Виктор ошалело смотрит на меня, не находя слов. Разводит руками и крутит головой, что-то осматривая вокруг себя.

— Тьфу ты… — Сопровождает он слова действиями. — Ну и дура.

Мужчина отмахивает рукой передо мной, а его глаза наливаются злостью. Он разворачивается и выходит из дома, хлопая дверью. Вот будто это я оскорбила его, начав щупать, есть ли там что под брюками!

Нет, ну точно увольняюсь. Правильное решение, в чем я вновь убеждаюсь. Не пойми, что творится в этой организации!

Дом начинает наполняться детским смехом. Кто-то возвращается с занятий, кто-то — из школы. И я уже готовлюсь к тому, что вновь придется бегать из комнаты в комнату, чтобы контролировать выполнение домашних работ, а некоторым деткам и помогать. Но планы вновь меняются. Директриса срочно вызывает к себе. Так что мне приходится собирать всех детей, собирая им с собой необходимые учебники, и отправлять в соседний дом.

На пороге нас встречает Соня — тоже молодая, как и я, девушка, моя коллега. Она сегодня приглядывает за детьми второго дома. Хрупкая, низкая девушка с порога улыбается нам, а потом отводит меня на кухню. Пообщаться. На пару минут.

— Это что такое? — Растерянно спрашивает она.

— Директриса распорядилась, — пожимаю я плечами, ведь ничего кроме правды, мне ответить нечего.

— У-уух! — Топает Соня практически прозрачной ногой и разворачивается. — Мало мне тут этих оболтусов! То обои срывают, то в окна пытаются вылезти … А тут еще и вторую партию на меня повесили.

— Сонь, извини … Я ж не специально.

— Да к тебе у меня вопросов нет. Не здесь надо виноватых искать. Что ей от тебя понадобилось?

— Если бы я знала… — Задумчиво произношу я, проматывая в памяти все свои действия, которые могли бы послужить причинами для моей явки на ковер.

— Но ты ни на что не соглашайся! — Садится девушка рядом со мной, успев сделать чашку чая. — А то представляешь … Явилась тут ко мне директриса … вчера … Да, вчера. Пришла и говорит, что давай-ка мы тебе «Спасибо» за работу скажем, а то денег нет платить. А я уже месяц здесь практически живу! Двое суток здесь, на ночь домой не уезжаю, потом после третьего дня уже еду на ночевку домой, а потом вновь возвращаюсь сюда. Бешеные переработки! Выходными сразу отказались выдавать отработанное, а сейчас еще и деньги зажмотили! Ань, ну что это такое?

— Ничего себе … Я в шоке, Сонь. Я не знала.

— Да это еще что! Ты знала, почему мы теперь еду на тарелках детей каждый раз фотографируем? А потому что одна из коллег написала на меня докладную, что я горошек не даю детям, а себе домой забираю! Вот и как теперь работать то? Сдался мне этот горох деревянный, ценой рублей в двадцать. Питаться что ли больше нечем.

— Докладную? А потом что? Тоже вызывали к себе?

— Неее, — отмахивается Соня. — Решили время не терять. Всей премиальной части зарплаты лишили на тот месяц. Я пыталась доказать, что все это бред, но никто и слушать не стал. «Докладная написана — значит, вычитаем из зарплаты, а правдивость написанного нас не интересует. Сами разбирайтесь» — Так мне и сказали.

— А ты не брала горох, получается?

— Да ну нет, конечно! Зачем он мне? Хотя теперь такие мысли появились. Все равно денег лишили. Зря пропадать обвинению что ли, — грустно смеется Соня. — Ну да ладно, не буду задерживать.

Девушка встает из-за стола и выходит к детям, громко к ним обращаясь. Все вокруг замолкают, а я тихонько выхожу из дома. Торопиться не хочется, по пути я пытаюсь переварить все услышанное. Насколько многого я не знала … Неужели люди знают столько всего интересного о творящихся здесь вещах, и все молчат? Боятся? Или просто не хотят усложнять себе жизнь?

Так за мыслями я оказываюсь уже у самой двери кабинета. Стучусь и захожу. Директриса, по своему обыкновению, сидит на стуле за столом и отсчитывает капли, падающие в чашку. Мне остается лишь присесть на диван и ждать, пока расчет не будет окончен. По кабинету разносится запах мяты. Директриса, сидящая без очков, отчего ее глаза кажутся еще более уставшими под свисающими складками кожи и морщинами вокруг, убирает флакончик в сумку.

— Анна, вы долго шли! — Бросает она тень укора в мою сторону.

— Я пришла, как смогла. Чтобы собрать всех детей и отвести, нужно время.

— Если не успевали, то могли их одних оставить в доме.

— Чтобы вы меня еще и по этому поводу отчитывали? Нет, не могла. Свои обязанности я помню, как и то, что запрещено оставлять детей в доме одних, без присмотра.

— Ладн …, - заходится в кашле женщина. Именно в тот момент, когда ей нечем парировать мои слова. Но кашель резко прекращается, и она поправляется на стуле, чтобы смотреть прямо на меня, прожигая серьезным и недовольным взглядом. — Ко мне заходил один наш работник. Не буду называть имен. Говорит, вы не справляетесь со своими обязанностями. А еще и хамите. Правильно?

— Что значит «правильно»? Не правильно. Такого не было. — Начинаю я догадываться, о чем идет речь.

— Я правильно понимаю, что вы не согласны с тем, что в дом, где проживают дети, пришел сотрудник учреждения, чтобы починить приборы на кухне, а вы его не пустили туда, а потом еще и выставили за порог?

— Это правильно.

— Ну и что же вы тогда со мной спорите, Анна?

— Я не превышала своих обязанностей, а также не хамила. Если вы хотите услышать, как было на самом деле, то я скажу. Виктор пришел в дом, я повела его на кухню, а он начал меня трогать. Где не нужно трогать, если вы понимаете, о чем я.

— Что за неженка, — закатывает директриса глаза.

— Не поняла.

— Можно было потерпеть. Он со всеми так. Но надолго не хватает. Отстал бы. К тому же Анна, вы все равно увольняетесь, — строго смотрит на меня директриса. — Пару недель действительно можно было и перетерпеть. — Как будто убеждает женщина сама себя, повторяя одно и то же. Неужели чем чаще повторять бред, тем скорее он сойдет за правду?

— Почему я должна терпеть такое поведение по отношению ко мне?

— А вы кто?

— В каком смысле? — Не понимаю я вообще смысла вопроса.

— Вы звезда? Пуп земли? Кто? Почему вам постоянно кто-то должен идти на уступки?

Глава 24

— Все понятно. — Проговариваю я практически про себя еле слышно, чтобы никто не слышал.

— Что? — В очередной раз оживляется директриса.

— Ничего. — Устало говорю я, тяжело вздыхая от безнадежности своих ответов. Чтобы я ни сказала — в любом случае будет моя вина, хотя, честно говоря, по-настоящему меня, видимо, слушать никто в принципе не собирается. — Могу идти?

— Только если вы меня поняли, — неожиданно строго звучит голос.

— Да поняла, — отвечаю я, вновь вздыхая. Лишь бы поскорее от меня отвязались.

Мне осталось проработать всего ничего. Каких-то четыре смены! Уж как-нибудь продержусь. Хотя периодически меня посещают такие мысли, что мне тут нарочно жизнь пытаются подпортить в последние рабочие дни. Будет на их совести. Главное не реагировать на мелкие пакости и колкости в свой адрес.

Часы на руке показывают, что моя смена уже закончилась. Уже как минут двадцать на месте должна быть ночная сменщица. Так что я со спокойной совестью завожу машину. Через считанные минуты я выезжаю на большую дорогу и несусь вдоль вечерних фонарей города. По обе стороны от меня маячат яркие вывески. Прохладный воздух пробирается через щелку в приоткрытом окне, ободряя меня. Вот бы задержаться в этом мгновении подольше, потерять цель, забыть о том, что завтра вообще случится. Поставить жизнь на паузу. Но было бы все так просто …

Вечер заканчивается привычным ужином в одиночестве, просмотром новостной ленты и душем, после которого я бескомпромиссно ухожу в мир снов. Тишина. Холодная постель. И надежды, что хоть немного высплюсь.

Оживает телефон. Я как будто даже не успела уснуть! Как быстро наступило утро. Все прекрасное так скоротечно. Звонок затихает. А я встаю, потягиваюсь и рассматриваю утренние пейзажи за окном. Правда … Не особо то они и похожи на утренние. Слишком тихо и пусто, людей практически нет, да и на порядок темно. Только тянусь за телефоном, чтобы проверить время, как он вновь начинает пищать. Неужели я уже и будильники разучилась ставить? Такая возникает у меня первая мысль. Но нет.

Интересно, но дело оказывается совсем не во мне. На экране ярко горит номер директрисы. Вряд ли там что-то важное или срочное, но я уже все равно проснулась. А то будет эта женщина названивать и дальше, не позволяя мне дальше спать.

— Ало.

— Анна! Это безответственно! Как вы могли?! — Бунтует директриса.

Я совсем перестаю понимать эту жизнь. И продираю глаза, не особо вдаваясь в детали негодования.

— Что-то случилось? — Спрашиваю я скорее формально, чтобы показать, что еще жива на своем конца провода, ведь точно знаю, что в любом случае услышу причину раннего звонка.

— Случилось! А то вы не знаете! Ваши дети сломали пылесос в доме! Он же новый! Вот только привезли! И месяца не прошло!