Любовь Федорова – Путешествие на запад (страница 2)

- А что ты все время допытываешься? Какие тайны, ты думаешь, я от тебя скрываю? Ответы на твои дурацкие вопросы? Ты вообще не должен задавать мне никаких вопросов, это не значится в нашем договоре.

- Запускание насекомых мне на спину в нем тоже особо не оговаривается, но ты развлекаешься помаленьку, - отвечал Джел.

- Где ты набрался этой демагогии? - возмутился Хапа. - Чего ради я с тобой связался? Выполнишь свою часть договора, и - попутного ветра. Иначе я за себя не ручаюсь.

- Hе могу я есть эту бурду, - сказал Джел, бросая ложку. - Не лезет в рот. Нет аппетита.

- Ну, привет, - выдохнул Хапа и забрал у него из рук на три четверти полную посудину. - Все, что ты делаешь - всегда некстати. Подумай хорошенько. Съешь. Завтра придется здорово побегать, день будет трудный.

- Пусть. Мне кажется, я давно умер, и весь этот кошмар вокруг - какой-то недоразвитый загробный мир, - ответил Джел.

Хапа понял его по-своему, охнул и прицелился стукнуть ложкой по лбу. Джел быстро наклонился в сторону, сказал:

- Но-но-но, это уже лишнее!

Хапа мотнул головой и, пробормотав что-то вроде "точно, не в своем уме", стал перекладывать часть его каши в свою миску.

Крошечные окошечки под самым потолком сторожа загораживали на ночь деревянными щитами. В подвале окончательно потемнело. Издалека, но отчетливо, прозвонил несколько раз колокол: в городе отбивали ночную стражу. Из-за квадратной каменной колонны в стороне послышалось бормотание и глухой стук лбов о затоптанный многолетней грязью пол. Из обломков доски адептами Сатуана там был построен алтарь, украшенный лоскутками, обрывками кожи, завязками от одежды и прочей мелочью, которую не жаль на жертву богам. Молились около алтаря, по обычаю, исключительно в потемках.

Хапа старательно работал в темноте ложкой.

- Доболтались, что ночь уже, а о главном я забыл, - послышался его голос. Говорил Хапа с набитым ртом. - Я хотел тебя спросить: ты не подведешь меня завтра?

- Мы договорились уже раз десять, - ответил Джел. - Не подведу. Сколько дней подряд можно уславливаться об одном и том же?

- Столько, сколько мне захочется, - сказал Хапа, прожевав. - У тебя такой подозрительный вид в последнее время, что я совершенно не уверен в твердости твоей памяти. Ты действительно помнишь, как завтра надо будет действовать? Не совершаю ли я ошибки, полагаясь на тебя? И где твоя подружка?

- Шляется где-то, - в темноте пожал плечами Джел.

- Ты меня удивляешь. Чудные завел порядки! Я говорил тебе: этой лохудре с самого начала надо было хвост накрутить. Теперь уже время потеряно.

- Какой бы был смысл? Все равно завтра каждый пойдет своей дорогой.

- Как знать. Мне передали последние новости. Hа рудниках за Двуглавым Хираконом беспорядки среди рабов и населения, так что управляющие оттуда на распродажу за каторжниками не приедут. По моим подсчетам человек сто возьмут завтра в каменоломни, примерно сто пятьдесят отправятся морем в Тадефест, пятьдесят останутся на галерах береговой охраны в порту. Оставшихся человек тридцать-сорок разберут по плантациям. И вот что получается. Хираконских рудников нам с тобой не видать. От каменоломен тебя и себя я откупил. Hа галеры выбирают молодцев ростом головы на две повыше тебя и возрастом лет на тридцать помоложе меня. Hа плантациях в основном работают женщины и малолетки, да и то, только те, у кого срок не больше десяти лет. Тебе с твоей бессрочной каторгой там делать нечего. Мне - тем более. Есть шанс попасть туда у твоей подруги, но я думаю, не так-то просто будет от нее избавиться. Наверняка, в Тадефест отправимся все трое. Конечно, если тебе жаль с ней расставаться, можно взять ее с собой. Это несложно, где два человека, там и третий... Только помни хорошенько: завтра, когда за нами придут, ни на шаг от меня не отходите. Удастся спуститься с перевала неразделенной компанией - можете тогда считать, что оба вы уже на свободе. Завтра на рассвете будет паника, спросонья все станут бегать, орать, может, даже передерутся. Постарайся, глядя на всех, с ума не сходить и ничего лишнего ни себе, ни ей не позволить.

- Непременно, - пообещал Джел. - Какая разница, куда нас заберут - в каменоломни или на соляные копи? В чем принципиальное отличие?

- В каменоломнях ты надорвешься сразу, - качнул головой Хапа. - Тадефест это соляные разработки, а не копи. - Чтобы попасть туда из Диамира, нужно плыть на юг вдоль берега. Примерно на половине пути к Ардану в пустыню уходит цепь мелких котлованов с очень соленой водой. Когда-то там было море, потом берег поднялся, и оно высохло. Это место и есть Тадефест. Каторжники там вычерпывают из котлованов соляной раствор, выпаривают его на лотках и получают соль, которая чище, чем в природных отложениях. Там гиблые места, и кроме человека, на много дней пути нет ни одного живого существа. От солнца и соли люди слепнут и покрываются язвами с головы до ног. Соленая вода разъедает тело до кости во много раз быстрее, чем проказа, и больше трех-четырех лет, каким бы выносливым ни был человек, он там не выживает. Но все же выживает, и, пока здоров, есть возможность побега с караваном или с причалов на соляных складах, где швартуются морские торговцы. Отец моего старинного друга водил когда-то караваны с солью на север, в Эн-Лэн-Лен и дальше, в степи, к границам Вечного Леса. Там за меру соли насыпают меру янтаря и меру голубых сапфиров, и путь туда и обратно занимает почти пять лет жизни... Ты спишь, что ли?..

Джел хотел ответить, что спать теперь долго не захочет, но невдалеке послышался знакомый шум.

Кто-то о кого-то споткнулся, кто-то застонал, кто-то захрипел и заругался сиплым со сна голосом. Джел привстал, чтобы лучше видеть.

Против мерцающего света, падающего через оставленные для вентиляции два крайних окна, зигзагами в его сторону двигались две тени: большая и поменьше.

- Иди, иди, переставляй ноги, - бубнил низкий мужской голос. - Держись, мать, за стену, куда падаешь!..

Джел сел. Сцена эта повторялась из вечера в вечер.

Тени приблизились.

- Притащил, как заказывали, - было сказано уже Джелу, и на колени ему посадили сонную, тяжело навалившуюся на него Ма.

Хапа, двигая вместе с собой посуду, переместился несколько в сторону.

Пошатываясь и без разбору наступая всем, кто лежал по дороге, на разные части тела, большая тень, сопровождаемая руганью, удалилась в темноту.

- Объявился подарочек, - проговорил недовольно Хапа, отсвечивая костровыми бликами на лысом черепе.

Джел потряс Ма и громко сказал ей в лицо:

- Дрянь бесстыжая. Где ты была? С кем? Опять врать мне будешь?

- Сам ты дб... днь... дрянь, - ответила Ма и ткнулась носом Джелу в ухо.