Любовь Федорова – Дело о демонах высших сфер (страница 7)

Чепуха ходила по следу не так, как ищейки из управы. Оттого ее всерьез сыскной собакой не считал никто, кроме Илана. Илан знал, что, подняв голову и нюхая ветер, Чепуха может найти пропажу не хуже состоящих на жаловании ищеек, идущих носом в землю. А когда речь идет о поиске человека, то может, даже и лучше.

Теперь следовало пройти путь от дома Джаты до префектуры той дорогой, которой шел вчера сам Джата. По теневой с вечера стороне улицы. Мимо пары кабачков, книжной лавки и небольшого рынка старьевщиков, куда Джата мог зайти и где его могли бы заметить.

Немного в стороне от домашней усадьбы, где об инспекторе Джате уже не на шутку стали беспокоиться, Илан сунул Чепухе под нос башмак и велел искать. Чепуха задрала нос и повела. Вначале не туда. Они немного поплутали по близлежащим улочкам. Потом Илан снова потыкал Чепуху носом в башмак, и дело пошло на лад. У первого кабачка Илана поджидала неудача. До второго они не дошли. Чепуха вдруг приподняла уши и гавкнула на высокую стену какого-то сада. Гавкнула так, что Илан принял ее предупреждение всерьез. Он решил обойти квартал и посмотреть, что это за сад, с той стороны, где есть вход. По этой улице стена была глухая.

И точно. На параллельной улице перед входом в сад размещалась лавка, где продавали курительные трубки и сухую морскую траву, молотую или в листах, а в самом саду располагался курительный дворик, несколько павильонов, столики и беседки. Чепуха уверенно тащила Илана внутрь.

Что за черт, подумал Илан. Джата не курил морской травы, считая ее вредной для ума и здоровья. И всячески осуждал подобную пагубную привычку у других. На возражение приказчика лавки, что с собакой нельзя, сунул тому под нос значок дознавателя.

— Ищу человека, — сказал он. — Важное правительственное задание.

С поисками человека в курительный садик, наверняка, приходили не впервые.

— Быстро посмотришь и назад! — крикнул Илану в спину приказчик. — Не хватало еще посетителей тревожить!

Выложенные розовой плиткой дорожки вели от входа к нескольким павильонам. Даже издали было заметно, что в некоторых очень дымно. Морскую траву не только курили, но и поджигали в горшках, чтобы она медленно тлела и посетители даже не трудились, вдыхая через трубку воздух. Что могло заинтересовать здесь Джату? Заросли меж павильонов были густыми, но редких цветов здесь не выращивали. Разве он сам искал кого. Могла быть назначена встреча.

Чепуха чихала от едкого запаха, но виляла хвостом и упорно натягивала поводок в сторону места, которое показала с той стороны улицы из-за стены. И, присмотревшись, Илан понял, что не только сама дорожка, но и земля в подсохшей клумбе между павильонами присыпана сухой морской травой. Иди по этому следу не нюхавшая вольный ветер Чепуха, а обычная ищейка — она бы в ту сторону не повела. Насыпать морской травы — был всем известный способ сбить полицейскую собаку со следа.

Илан, предчувствуя уже недоброе, рванул сквозь клумбу и цветущие колючки вслед за Чепухой, и в зарослях сухоцвета, который под дальней стеной не пропалывали, к собственному своему ужасу обнаружил Джату, закиданного сверху ветками и жесткими цветами, которые расцветают уже высохшими и цветут, покуда кому-нибудь не надоест и он их не сломает.

— На помощь! Человеку плохо! — крикнул Илан.

На него никто не обратил внимания.

Разбросав кое-как сухоцвет и оставив Чепуху чихать над Джатой, Илан побежал назад к приказчику. Уже из лавки вызвали городскую стражу и уличного судью. С помощью двух слуг вытащили Джату на каменные плитки дорожки, попытались отпоить водой с вином, но безуспешно. Илан видел, что инспектор при смерти. Голова разбита, дыхание слабое. Следовало собраться и повести себя, как сам Джата его учил: осмотреть место преступления, нет ли улик или следов, расспросить приказчика. Но у Илана в глазах стояли слезы, а в горле сухой колючий комок. Он только и смог, что выговорить судье домашний адрес Джаты и его должность в новой префектуре. Поймал за поводок Чепуху и побрел назад, на место своей так криво и косо начавшейся службы.

Остаток второй дневной стражи Мем провел в своем кабинете за большим письменным столом, наматывая на палец выбившуюся из косы прядь коротких волос на правом виске. Короткие волосы остались у него со свадьбы, когда невеста с женихом сплетают общую семейную косичку для домашнего алтаря. Вспоминалась ему при этом, правда, не кирэс Иовис, а кир Хагиннор. В ответ на высказанную вслух неуверенность Мема в том, что он справится с арданской инспекторской шоблой, которая самому Мему напоминала скорее сборище дельцов уголовного мира, чем коллектив следователей, кир Хагиннор сказал: «Где посадят, там и сиди. Или думаешь, мне на генерал-губернаторском месте проще? Просто будь жестче с ними, не распускай». Пришлось поклониться и отойти. С инспекторами снова предстояло разговаривать. Подводить итоги первого рабочего дня. В то время, когда Мему молча всегда было легче. И одному было легче, чем с подчиненными. Даже если бы эти подчиненные смотрели в одну с ним сторону, а не кто куда.

Четверть стражи назад в покойницкую притащили труп инспектора Боры. Смотреть его нужно было быстро. По такой жаре он уже начал распухать. Мем отложил свои подсчеты в столбик, которые завел, чтобы понять, сколько денег из выделенных на обустройство префектуры ушло в неизвестном направлении и кто в этом может быть виноват. Спустился в относительно прохладный подвал. Врач в покойницкой работал, вроде бы, опытный, но с тягой к пререканию с начальством и с корабельными замашками, согласно которым каждое движение следовало запивать из фляжки каким-нибудь крепким содержимым. Таких береговые называли «бывший флот». Фляжку он прятал от начальства в рукаве. С судебной медициной «бывший флот» тоже никогда дела не имел. Мему пришлось диктовать ему, как исполняются его служебные обязанности, для чего он принят на службу и чего от него ожидают. Только после этого Мем услышал от него нечто отличное от «утопленник как утопленник».

Давешний скелет из шкафа смирненько сидел тут же в углу и пялился пустыми глазницами на входную дверь. Вот ведь, подумал Мем, пакость, и не развалился, пока его туда-сюда носили. Удобно устроился, все ему побоку. Сидит. Смотрит. Мем едва удержался, чтобы не плюнуть в угол с мертвецом. Это было бы недостойное префекта поведение. Повернулся и ушел.

Теперь, по-чиновничьи расстелив на столе рукава, он уныло листал поданные ему по итогам первого рабочего дня документы, а в кабинет собирались новоявленные инспектора и усаживались вдоль стены на специально поставленную для них скамью. Снова не все. По-прежнему не хватало инспектора Джаты и, на этот раз, еще и Рихона. Последней появилась госпожа Мирир.

— Извините, — сказала она ледяным тоном. — Пришлось идти домой и переодеваться после вашего задания.

— Где инспектор Рихон? — спросил Мем, ни к кому особенно не обращаясь. — Про инспектора Джату даже не спрашиваю.

— Отбыл по неизвестным делам в неизвестном направлении, — лениво ответил молодой инспектор Номо.

— Инспектор Рихон обязательный человек?

— Да… как все.

— Значит, нет, — кивнул Мем. — До темноты мы его ждать не будем. Теперь расскажите мне, господа, как вам работалось в первый день на новом месте.

— Отвратительно, — откликнулась госпожа Мирир. — Никогда раньше по работе не приходилось лезть в болото.

— У вас есть замечания, господин префект? — поинтересовался инспектор Лурум. — Или, может быть, предложения, как улучшить нашу работу?

— Замечаний и предложений у меня воз и маленькая тележка, — поднял голову от криво написанных документов Мем. — На мой взгляд, сегодняшний день был прекрасным образцом того, как префектура не должна работать. Но беспокоит меня не это. Мне интересно, почему каждый день у нас пропадает по инспектору. Что это за паршивая тенденция?

Инспекторский состав дружно молчал.

— Несмотря на то, что посетителей сегодня было не сосчитать, — продолжил Мем, — я вижу только два дела, которые можно принять в производство. Это грабеж на Ровной улице, с которым пришли к вам, господин Адар, и поножовщина в порту у инспектора Нонги. Все остальное соберите и отдайте уличным судьям. И впредь с похожей ерундой, где все ясно и расследования не требуется, сразу отправляйте жалобщиков прочь. Что касается третьего дела, с ним обратились напрямую ко мне, видимо, я с ним и буду работать, раз уже начал. Но, поскольку вы, господа, пока не сильно загружены делами, чуть позже я выберу себе помощника. К сожалению, есть и четвертое дело. Инспектор Бора умер странной смертью. Может, и своей, но в болоте ему помогли оказаться умышленно.

— Как именно он умер? — поинтересовалась госпожа Мирир.

— От разрыва сердца. Только это случилось на берегу. И в каком-то грязном помещении. Горло забито мелким песком, известковой крошкой и кирпичной пылью. Вряд ли он нахлебался песка в илистом болоте. И лицо себе побил в болоте тоже вряд ли.

— То есть, вы сейчас утверждаете, что его сначала где-то возили лицом по песку и старой кирпичной стенке, потом у него случился сердечный приступ, он умер, и труп кто-то отнес в болото и бросил там, надеясь, что к утру его изуродуют пиявки и водяные ящерицы? — продолжила разговорчивая госпожа Мирир. — Ну, там, где мы его ловили, есть старая кирпичная стена и в развалинах полно песка.