Любовь Чи – НАИВНОСТЬ ЛЕЧИТСЯ СМЕРТЬЮ (страница 7)

— Ладно. Давай я тебе легенду про лагерь расскажу. Ту, что в интернете на форумах пишут. Лагерь «Долина Мира» открыли давно. Но последние лет десять там творятся странные вещи. Местные говорят, его построили на месте старого кладбища, которое просто сровняли с землёй, другие, что он просто проклят. А ещё… там периодически пропадают дети. Разных возрастов. Полиция ищет, но не находит. Говорят, директор лагеря, Виктор Бирленге, — мужик жёсткий, но вроде как хороший. Только вот странности эти… их стараются не афишировать. Будто что-то скрывают.

Голос его был ровным, повествовательным, но в словах чувствовалась подлинная, леденящая душу подоплёка легенды. Эля слушала, и глаза её понемногу начали слипаться. Усталость взяла своё. Дыхание выровнялось, стало глубоким и размеренным.

Андрей замолчал, видя, что она заснула. Он сидел неподвижно несколько минут, просто глядя на неё. Затем медленно, почти не дыша, протянул руку. Его пальцы осторожно отодвинули прядь волос, упавшую на её щёку. Кожа под его прикосновением была тёплой и невероятно мягкой.

Он не убрал руку. Ладонь его осталась лежать на её щеке, большой палец едва заметно проводя по скуле. Его взгляд, обычно такой сдержанный и умный, сейчас был полон чего-то тёмного, глубокого и бесконечно нежного. Он наклонился ближе, как бы прислушиваясь к её дыханию, и так и остался сидеть рядом, сторожа её сон в тишине комнаты.

— Принцесса, — пошептал Андрей, разглядывая её черты.

Глава 5

Эля открыла глаза. За окном уже во всю сияло утро, солнечные лучи пробивались сквозь щели в шторах.

«Боже, я так долго спала», — подумала она, потягиваясь. Приведя себя в порядок, она спустилась на кухню.

— Доброе утро, соня, — улыбнулась мама, наливая чай в кружку. — Ты сегодня выспалась по-царски. Что планируешь на выходной?

— Не знаю, — Эля пожала плечами, присаживаясь за стол. — Может, погулять. А может, так и останусь дома валяться.

В этот момент за окном на тротуаре мелькнули две знакомые фигуры. Эля, как по команде, вскочила и подошла к окну. Это были Артём и Ирен. Они шли рядом. Ирен что-то оживлённо говорила, а потом попыталась взять его за руку. Артём резко, почти отталкивающе, дёрнул ладонь в сторону. Через мгновение они скрылись за поворотом.

— Что там? — спросила Элла, следя за дочерью.

— Ирен, — коротко бросила Эля, отворачиваясь от окна. В груди кольнуло что-то острое и неприятное.

— Понятно, — протянула мама, отхлебнув чая. — Я её несколько раз видела в нашем районе. А живёт она в другой стороне. Интересно, к кому она сюда ходит, если не к тебе.

«Я теперь знаю, к кому, — пронеслось в голове у Эли, и губы её сами собой скривились в усмешке. — И ни разу, ни полусловечком не обмолвилась. Подруга, мать её».

— Спасибо, мам, — вдруг сказала она громко.

— За что? — удивилась Элла.

— За всё. За еду. За то, что ты есть. Я тебя люблю.

Она подошла и обняла мать, прижавшись щекой к её плечу и поцеловав в висок. Элла замерла на секунду — дочь редко проявляла такие открытые чувства.

— И я тебя люблю, дорогая, — прошептала она, гладя Элю по волосам. — Будь осторожна.

— Конечно, мам.

Через несколько минут Эльвира уже стояла на пороге своего дома, набирая номер Елены.

— Алло. Дома?

— Дома. Что с тобой? У тебя голос странный.

— Сейчас приду, всё расскажу.

Дом Елены был в двух кварталах. Подходя к нему, Эля столкнулась с Лейлой, двоюродной сестрой подруги. Девушки были неразлучны.

— Лейла, привет. Ты что тут? — спросила Эля.

— К Елене. С новостью, — Лейла уже стучала в дверь. Увидев выражение лица Эли, она добавила: — Тебя это тоже касается.

Елена открыла дверь, и все трое направились в комнату Елены.

— Ирен будет? — спокойно, слишком спокойно спросила Эля.

— Нет, в ней-то вся и фигня, — нахмурилась Лейла, садясь поудобнее. — Девчонки, держитесь. Я вам сейчас такое расскажу… Я видела, как Ирен и Артём целовались.

Эля почувствовала, как что-то холодное сжалось у неё внутри.

— А Артём, я знаю, нравится тебе, Эль. Мы все знаем, — Лейла не дала ей опомниться. — Но это ещё не всё. От неё надо держаться подальше. Я сама слышала, как она разговаривала с Марго, ну, этой «маячной» из их компании. Она ей сказала, что тебя нужно «обезвредить» или «убрать с дороги», чтобы ты не маячила перед глазами. Ирония судьбы — «Чтобы перед глазами не маячила», Ирен сказала маячной, — Лейла стала хихикать в ладонь.

— Неожиданно, — протянула Елена, широко раскрыв глаза. — Ты была права насчёт неё, Эль. Хотя я в шоке.

— А ты мне не верила! Я их с Артёмом недавно из окна видела — они вместе шли.

Прошло две недели. Рутина: школа, дом, тренировки. Эльвира потихоньку собирала вещи в лагерь, предвкушая побег от всего этого школьного и дворового напряжения. Ирен, бывшая подруга, никак не комментировала свой поступок, но пару раз пыталась уколоть Элю колкими замечаниями. Однажды её осадила случайно оказавшаяся рядом одноклассница, и Ирен, фыркнув, отступила.

Андрей же приходил заниматься почти через день, хотя договор был о двух разах в неделю. Сегодня он снова сидел у неё в комнате, пока она наполовину упаковывала чемодан.

— Андрей, давай на сегодня закончим, — вздохнула Эля, откидывая учебник по физике. — Мне всё надоело. Я уже мыслями в лагере. Просто не могу дождаться.

— Ты так сильно хочешь туда? — спросил он, наблюдая, как она складывает футболки.

— Очень-очень.

— Знаешь… У меня плохое предчувствие насчёт этого лагеря.

— Предчувствие? — Эля фыркнула. — Это бабушкины сказки.

— Эль, подумай. Может, не стоит ехать?

Она резко обернулась к нему.

— Ты можешь не ехать. Тебя никто не заставляет. А я хочу. И точка.

— Я не отпущу тебя туда, — тихо, но очень твёрдо сказал он.

— А ты кто такой, чтобы решать, ехать мне или нет? — в её голосе звенели стальные нотки принцессы.

Андрей опустил глаза, его пальцы сжались в кулаки.

— Никто. Но я хочу быть тебе ближе. Быть твоим другом. Твоей опорой.

— Ха! Опорой? — Эля горько рассмеялась. — Ты сам себе не всегда можешь быть опорой!

— Эля, я хочу дружить… — начал он, но она резко перебила.

— Дружить? Ты с ума сошёл! Я с ботаниками дружбу не вожу!

Она видела, как по его лицу пробежала судорога. Он поднял на неё взгляд, и в его глазах вспыхнул незнакомый, тёмный огонь.

— А чем я хуже? — его голос стал низким и опасным. — Хуже моего брата? Хуже этих Кириллов и Антонов? Хуже тех, кто только и умеет, что «тусоваться» и играть в кошки-мышки с девчонками?

Он замолчал, тяжело дыша. Эля отступила на шаг, внезапно почувствовав не страх, а странное, леденящее недоумение.

— Ты… хороший парень, — выдохнула она, стараясь смягчить удар. — Я уверена. Но мне нравятся… другие. Прости.

— Другой типаж? — он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до сантиметров. Его дыхание стало горячим. — Дай мне шанс. Один шанс.

— Стоп, Андрей, я всё сказала, — она отвернулась, но он стремительно схватил её за подбородок и развернул лицо к себе.

Он смотрел на неё так пристально, будто хотел проникнуть в самую душу.

— Ты передумаешь, — прошептал он так тихо, что это было почти неслышно. Его губы были в сантиметре от её. — Обязательно передумаешь.

Он отпустил её, и его пальцы оставили на коже лёгкое, но отчётливое жжение. Не сводя с неё своего тёмного, полного какой-то недетской решимости взгляда, он медленно отступил к двери, повторил шёпотом: «Обязательно», — и вышел, тихо прикрыв дверь за собой.

Эля осталась стоять посередине комнаты, прижав ладони к разгорячённым щекам. В ушах звенело.

«Ну и глупец, — наконец выдохнула она, и в голосе её прозвучал сарказм, призванный заглушить странную тревогу. — Иди, иди. «Передумаю», конечно. Как же».

Она тут же набрала Елену и сбивчиво, на одном дыхании, выложила ей историю.

— Ну и дура, конечно, — безжалостно заключила Елена. — Надо было его держать как запасной вариант. А ты прилепилась к этому Артёму, который о тебе, я уверена, и не вспоминает.