Любовь Черникова – Огонь в твоих глазах. Выбор (страница 2)

Богомил мрачно кивнул соглашаясь. Видно, сказанное советником не расходилось с его собственными мыслями.

– Я хочу познакомиться с Защитницей, – неожиданно вернулся к прежнему разговору Князь, хотя Затолан уже и не надеялся. – Пригласи-ка ее во дворец, скажем, через седмицу.

– Богомил, сила Кирраны сейчас нестабильна и требует особых условий, – мягко возразил Затолан. – Девочка только учится ее контролировать и, хотя делает успехи, пока она попросту опасна. Я бы не рекомендовал…

– Когда?

– Думаю, к Зимнему маскараду вполне освоится.

– Хм, хорошо. Пусть будет так, – заглотил наживку Великий Князь.

***

– Маскарад? – Махаррон недоуменно уставился на зажатое в руке официальное приглашение. – Но разве нельзя вызвать нас в столицу, в любой другой день? Зачем терять столько времени, ради пары-тройки ни к чему не обязывающих фраз?

Настоятель Северной Башни не мог взять в толк, о чем Князь хочет говорить с его внучкой.

– Богомила одолела идея. Он хочет видеть Защитницу в качестве телохранителя для супруги, отсюда и желание взглянуть лично, а может, и с Любомирой познакомить.

– Разве во дворце мало Защитников? Двое день и ночь охраняют княгиню, ночуя под дверью. После загадочной смерти Алексии Князь пристально следит за безопасностью семьи.

– Махаррон, Любомира не Алексия. Несмотря на всех рожденных детей, она крепка, красива и по-прежнему весьма… любвеобильна. Возможно, Богомил как раз и опасается Защитников у дверей опочивальни.

– Затолан, не мели ерунды! – одернул тин Хорвейга Настоятель.

– В любом случае, Киррана сможет охранять и внутри покоев. Это гораздо безопаснее. Особенно сейчас, когда акианцы делают все, чтобы завладеть нашей частью Ожерелья Киаланы.

– Хорошо, но это-то здесь при чем?

Махаррон потряс грамотой, и с исписанного вычурной вязью листа посыпалась золотая пудра.

– Мне кажется, Князь желает взглянуть как будет смотреться твоя внучка на светском приеме. Ты же знаешь, как Любомира любит праздники? Кирране придется повсюду ее сопровождать и быть достойной сего высокого положения. Подозреваю, это своего рода испытание, ведь для многих не секрет, что твоя внучка выросла в деревне и не получила соответствующего воспитания. Мы должны их приятно поразить, – советник с видом заговорщика понизил голос. – К счастью, она достаточно хороша, – победно продолжил он, наблюдая как недоумение на лице Настоятеля сменяется сомнением. – Подозреваю, если Киррану принарядить, она превзойдет красотой и статью половину придворных барышень, но этого, конечно, недостаточно.

Затолан многозначительно глянул на Махаррона.

– Хм… и что я должен делать?

– Ты совсем одичал в своем Ордене?

Затолан едва скрыл довольную улыбку.

– Может, у меня просто никогда не было дочери? – огрызнулся глава Северной Башни, все еще хмурясь.

Ему страсть как не хотелось выпускать Киррану за пределы стен цитадели. Воспоминания о «Большой Охоте» до сих пор отзывались колотьем в сердце. Но не отказывать же Князю в такой мелочи? Он поиграл желваками.

– Манеры, танцы, наряды?

Затолан согласно кивнул.

– И где я возьму учителя танцев? А портного? Махаррон обвел рукой кабинет, намекая на Орден в целом. —У меня нет времени ехать в столицу и заниматься поисками и проверками. И совсем нет желания пускать сюда какого-то хлыща с улицы. Среди этих портных в кого не плюнь, попадешь в акианскую морду. Да стоит ком только прознать, и мы будем без конца сбрасывать со стены шпионов!

Глава Защитников все больше раздражался.

– Примутся шнырять, да вынюхивать, и это в то время, когда идет подготовка курсантов, которых придется отправить к границе с Изломом. Ты видел последнее донесение?

– Еще нет. Как только прибыл, сразу к тебе. Но Князю пришло письмо, про черный туман. Что-то еще случилось?

– От Дальней заставы отправляли ратников, те вернулись с половины пути, рассказав, что теперь к Храму-Киаланы-у-Излома не подобраться. Его уже отрезало от остальной пустоши. Неизвестно, что сталось с обитательницами. Невозможно передать им припасы, хорошо, что основная поставка была еще до наступления холодов.

– Святые стены охранят жриц от чудовищ хоть бы и до весны. Если будут экономить, припасов хватит. Источник внутри у них имеется. Если и стоит переживать, то только за их разум.

– Верно, но только в том случае, если весной туман схлынет. Мы с Агилоном всю ночь корпели в архиве. Об этом явлении упоминается единожды. Около двухсот зим назад случилось нечто похожее. Туман накрыл пустошь целиком, но в старых записях нигде не сказано, как с этим бороться.

– Махаррон я не хуже тебя знаю историю. Хотя на наш век пришлись лишь отголоски, но официально последнее чудовище, из волны порождений, вышедших из Излома, было уничтожено всего лет как двадцать назад.

– К тому моменту уже давно все прекратилось, черный туман схлынул, а Излом затих. Новые твари больше не являлись, а добивая разбежавшиеся остатки по лесам, мы так и не смогли разобраться, что же произошло и почему все закончилось само по себе. Орден несколько лет проводил исследования на месте. Я уже седмицу изучаю записи, пытаясь понять. В том числе и те, которые сделали Хранители. Ни один Защитник, из тех, кто приблизился к Излому так и не смог вернуться, чтобы рассказать об увиденном. За ними посылали и простых людей, но…

– Ты хотел сказать, отребье из каторжников, приговоренных к смерти?

– Не только. С ними на расстоянии ходили и обычные ратники из добровольцев. В последний раз тех и тех пятеро – всего десять человек. У ратников были добрые луки. Вернулся только один, да и тот повредились мозгами. Лекари пытались что-то добиться, но тщетно. Хотя, в момент просветления удалось узнать, что каторжники на подходе к Излому побежали, и их пришлось застрелить. Затем два ратника вызвались пройти дальше и глянуть – там вроде как тело обнаружилось или какой-то предмет. Их привязали на веревку, но один сумел развязаться и сиганул в Излом, только его и видели. Второй вернулся, но набросился на товарищей и чуть ли не зубами вырвал им глотки.

– А тот? Который спасся?

– Деру дал заранее, так и бежал без остановки, пока к своим не вернулся, а того, кто за ним гнался, пристрелили с дозорной башни на всякий случай, чтобы заразу дозволили.

Затолан заинтересованно прищурил глазки.

– Кстати, а про сартога ты слыхал?

– Того, которого в плен недавно взяли? – уточнил Махаррон

– Ага, о нем.

– Слыхал. Вот же невидаль – по-нашему немного разумеет. Сказывает, что с Князем говорить хочет про Хыынг-Нуура своего и Излом талдычит. Сначала думали казнить, но кто-то из местных разобрал, что он там на своем бормочет – ратники-то по-ихнему талдычить тоже чуток навострились. Вот и решили, что сначала надо бы нам на него взглянуть. Хуже не будет, но вдруг что интересное узнать удастся об Орде?

– И то верно. Казнить и здесь успеем, а один сартог вряд ли опасен. Они же как саранча, только скопом на что-то и годятся, – презрительно скривился советник. – Так, вот насчет танцев, – повернул Затолан разговор в прежнее русло. – Я тут подумал, пускай мой племянничек Кирраной займется, у него большой опыт.

Затолан многозначительно хмыкнул, намекая на времена, когда Пасита не пропускал ни одного приема.

– Заодно и к портным съездит – молодежь в моде лучше нашего разбирается.

– Твой племянник? – нахмурил кустистые брови Настоятель. – Моя б воля я бы его, вообще, к своей внучке на версту не подпустил…

– А кого бы подпустил? Твоя воля, ты б ее в башне запер, чтобы девчонка не мешалась, и не отвлекала тебя от управления Орденом, – хохотнул советник. – Только осерчает она и спалит ту башню к сартогам. С ее-то потенциалом даже камень оплавить можно. Нет уж, смирись, раз твой сын умудрился Защитницу заделать.

Настроение Затолана тин Хорвейга заметно поднялось, с лица не сползала довольная улыбка.

– Кстати, Махаррон, а ты уже определился с Инициацией? Мне кажется, лучше кандидатуры, чем мой Пасита тебе не найти.

– Я не стану спешить и тем более неволить внучку! – отрезал Настоятель.

– А кто сказал, что неволить? Ты бы получше к ним присмотрелся, – советник по-хулигански подмигнул. – Ладно, я пока пойду, отдохну с дороги и вечером присоединюсь к вам с Агилоном в архивах. Князь отпустил меня на целых три дня, может, вместе чего еще отроем полезного. А про мое предложение, ты подумай, – кивнул он уже с порога.

***

Кира ухватилась за протянутую руку и встала.

– Я не перегнул?

В глазах улыбчивого Всемила мелькнула неподдельная тревога. Охотница отряхнула колени.

– В самый раз. Ты победил честно, а я поддалась на уловку, но больше у тебя не выйдет это повторить.

Она дружески пихнула курсанта в плечо.

– Посмотрим. Хотя, я тогда что-нибудь новенькое придумаю, – белозубо рассмеялся тот. – Спасибо.

– Я тебе придумаю, придумщик нашелся! – буркнул ему в спину подошедший Ратиша, и Весемил обернулся: – Иди уже! – отмахнулся парень и обратился к Защитнице: – Кира, завтракать собираешься? Чего вы тут с этим, – он указал подбородком вслед уходящему парню, – делали?

– Всемил попросил научить приему, который показал мне Раэк. «Сети русалки».

– И этот туда же… – деланно вздохнул друг. – Ну и как, научился?

– Ага, – охотница непроизвольно потерла ушибленное бедро.

Встречные курсанты торопились на учебу, кто-то возвращался на поле, чтобы продолжить тренировку или помедитировать. Они то и дело здоровались, справлялись о самочувствии или просили как-нибудь показать приемы Раэка. Кира улыбалась, кивала в ответ, обещала, а сама подумывала: «Это даже хорошо, что я снова живу в покоях Настоятеля, иначе дверь в келью бы не закрывалась. Пришлось бы как в лавках вывеску вешать».