Любовь Черникова – Огонь в твоих глазах. Обещание (СИ) (страница 73)
Внезапно во все стороны от Киры разошлись волны уплотнившегося воздуха, подобно миражу искажая пространство. Когда они достигли Защитников, их будто молотом в грудь ударило, отбросив обоих назад на десяток шагов.
Здесь снега намело по пояс и Крэг, барахтаясь, пытался выбраться, когда засмеялся Пасита. Тин Хорвейг хохотал все громче и не мог остановиться. Крэга передёрнуло:
— Вот кто точно поехал.
Кира так отчаянно билась, что не могла позволить себе проиграть или сдаться.
— Керун! Киалана!
Не слова — короткая мольба, в которую она вложила всю себя, готовая раствориться, превратившись в непреодолимую преграду, но спасти невинные жизни.
Так нельзя! Она уже подарила детям надежду. Нельзя же теперь её отнять?
Что-то случилось. Волки, взвизгнув, разлетелись в стороны.
Кира же не могла сойти с места. Замерла, раскинув руки, и не видела, что твориться вокруг, лишь чувствовала, как отдает себя по капле, ведомая лишь безудержным желанием спасти.
Опустошенная, наконец, смогла вернуть контроль над отчего-то застывшим в странной позе телом и осознала — транс закончился. Рука с ножом предательски дрожала. Ноги наливались болью, предупреждая, что вот-вот перестанут держать.
Сознание будто плавало, грозя померкнуть в любое мгновение. Кира медленно моргнула и пошатнулась.
Волков, словно жухлую листву, разбросало в стороны. Вокруг в радиусе пятидесяти шагов от неё бродили оглушенные, потерявшие ориентацию звери. Другие медленно приходили в себя, встряхиваясь и мотая лобастыми головами. Некоторым повезло ещё меньше — такие не шевелились вовсе. Но все равно их оставалось ещё много, со всеми не совладать.
— Могута! — закричала Кира так громко, насколько хватило охрипшего от рыка горла и горящих легких.
Снова повело и она на секунду прикрыла глаза, борясь с тошнотой — невыносимо пахло мокрой псиной и кровью. Когда открыла глаза — перед ней стоял огромный седой волк.
— Вожак, так ты держишь слово? — не сказала, прокаркала.
Она не видела, как тот изменился, но мгновение и вот уже перекидень-воин склонился к самому её лицу. Поросшее шерстью тело с очертаниями мужского торса и все та же волчья морда — клыки, что твой кинжал. Густой тяжелый запах зверя, перебив все остальные, чуть не свалил с ног. Влажные ноздри втянули воздух:
— Волчонок Кар-р-рона? — он указал длинной рукой с когтистыми пальцами на валяющиеся вокруг тела. — Ты их убила.
Речь вожака была понятной, но Кира этому даже не удивилась. Отвечая, она постаралась, чтобы голос прозвучал твердо:
— Я защищала детей.
— Вижу. Потому пр-рощаю. — вожак выпрямился и посмотрел в даль. — Моя Стая пр-ройдет мимо и в этот раз, но бер-регись др-р-угую.
— О чем ты? — насторожилась Кира.
— Вы их зовете сар-ртоги. Они задумали дур-рное. Разбудят то, что др-ремлет.
Внезапно горячий язык слизнул кровь с лица Киры.
Темнота.
Когда Нааррон, наконец, достиг вершины холма его обогнали даже деревенские. Десятка два мужиков из тех, кто посмелее, вынув мечи, спешили на верную смерть. Впрочем оная, как теперь видел адепт, явно откладывалась.
Стая уходила.
Волки по льду пересекая Широкую устремились к противоположному берегу.
Когда Нааррон смог оторвать взгляд от этого зрелища, он увидел следы форменного побоища. Участок у подножья холма казался одним красным пятном. Повсюду валялись серые туши. Навстречу по склону поднимались люди.
Нааррон не смотря на свою близорукость, хорошо видел вдаль и сразу понял, что вторая фигура рядом с Крэгом это Пасита тин Хорвейг, а на руках у него… тело Киры.
— А этот ублюдок откуда здесь взялся? — тут Нааррона обдало жаром: — Кира! — он, спотыкаясь, побежал навстречу: — Кира! Киррана! Кира! Сестренка!
Харила спешился и повёл лошадь в поводу, вскоре деревья расступились и он оказался на маленькой идеально круглой полянке, обрамленной молодыми елями.
Сейчас их ветки были присыпаны искрящимся на солнце снегом. Тин Хорвейг осмотрелся: «Да, это то самое место». Однажды они с Наришей здесь уже были, ошибиться он не мог.
Припомнился разговор:
— О чем мечтаешь?
Харила вздрогнул, возвращаясь из воспоминаний и улыбнулся:
— О тебе.
— Ой ли?
— Выйдешь за меня? Я принес книгу.
Лицо девушки просияло. Она шагнула ближе, потянулась будто за поцелуем, но остановившись на волосок от его губ прошептала, глядя в глаза:
— Покажи.
Харила вздохнул и хотел притянуть её ближе, но Нариша уперлась:
— Сначала покажи мне книгу.
Тин Шноббер снял и протянул ей сумку. Девушка резко выхватила её, заглянула внутрь. Губы расплылись в холодной ухмылке, сделав лицо красавицы хищным.
— Ты справился. Прими награду, — она шагнула к нему.
Сердце мужчины затрепетало. Все существо затопило сладкое тепло. Он протянул руки навстречу, заключая любимую в объятия, потянулся к губам за поцелуем.
Клинок вошёл в печень практически незаметно. Харила не сразу понял, почему в глазах Наришы не отражается его счастье и лишь потом почувствовал, как слабеют ноги.
Пайшан отступила на пару шагов.
— На…риша… — Харила не осознавал, что уже мертв.
— Меня зовут Пайшан.
— За… что? — он опустился на колени, и только тогда догадался прижать ладони к ране. Темная кровь капала на снег, просачиваясь сквозь пальцы. Харила моргнул, осознавая, что сегодня на любимой мужская одежда.
— Ты падаль, как и твой брат. Мир без вас стал чуть чище.
— Чудовище!
— Я знаю.
Последнее, что увидел Харила был капюшон скрывший в тени глаза той, которую он полюбил по настоящему, и кривящиеся в презрительной ухмылке кроваво-красные губы.
Пасита шёл впереди и нес на руках бесчувственную Киру. И это было как-то правильно и привычно.
— Дай её мне!
— Тебе ещё не надоело, сопляк?
У Крэга заходили желваки, он буравил тин Хорвейга взглядом и едва сдерживался, чтобы не набросится. Пасита гнусно усмехнулся, прекрасно понимая метания парня. Если этот молокосос чувствует то же, что и он сам, то его впору пожалеть.