Любовь Черникова – Огонь в твоих глазах. Обещание (СИ) (страница 67)

— Раздевайся! — голос Паситы прозвучал резко и отрывисто.

— Зачем?

Вместо ответа последовал прямой удар. Кира ушла классическим «шагом назад», но схитрила, ответив «кошкой» — подлым приемом, нацеленным лишить противника зрения. Била по настоящему, не жалея, за что и поплатилась. Тяжелый кулак обрушился на ребра, затем в живот прилетело колено, и тут же её отбросили в сторону.

Кира не то что не смогла сгруппироваться, она дышать в этот миг разучилась. Шлепнулась плашмя, разбив нос об утоптанную до состояния льда площадку. Попыталась отползти, но пронзившая грудь резкая боль не позволила этого сделать.

— Вставай и раздевайся, — повторил Пасита.

Упрямо сжав зубы, стараясь не стонать, загоняя боль подальше, Кира все же поднялась и встала в стойку.

— Если ты сейчас же не скинешь одежду, я её сожгу прямо на тебе. — угроза прозвучала ровно.

Когда штаны затлели, Кира обречённо сорвала их первыми. Вскоре рядом упала куртка, следом — теплая поддевка.

— Сапоги. — Пасита оставался непреклонным.

Оказавшись в одной исподней рубахе, Кира подняла глаза на Защитника. В них горели вызов и негодование, но не холодный огонь силы…

— Рубаху тоже снять? — ноздри девчонки раздувались от гнева.

Пасита залюбовался наблюдая, как порывы ветра играют с тонкой тканью, то обрисовывая контуры продрогшего тела, то скрывая их очертания. Мгновение помедлил, принимая решение, но, покосившись на Харилу, который притопывая и хлопая себя руками бродил в ожидании по краю площадки, понял, что не хочет чтобы ублюдок смотрел на его девку своими масляными глазами.

— Так сойдет, — он встал в стойку, — Продолжим.

Хариле порядком опостылело принимать участие в этом непонятном действе. Раз за разом одно и то же. Он засопел наблюдая, как охотница снова упала, не в состоянии дать отпор, но упрямо поднялась, шатаясь.

Босые ступни чуть оскользнулись, изо рта вырвался не то стон не то хрип.

Девчонка больше не пыталась атаковать, лишь защищалась. В какой-то момент она снова пропустила удар. Второй. Третий вышиб из неё сознание и охотница упала, как тряпка.

Пасита стоял над ней и тяжело дышал.

— Почему?! — внезапно заорал Защитнк, подняв голову к небу. — Почему ничего не выходит?! — в его глазах вспыхнуло пламя.

Серия мощных ударов обрушилась на ствол ни в чем не повинной березы, которая одиноко торчала на краю площадки. Пасита, не жалея, разбивал кулаки в кровь. Затем бедное дерево подверглось потоку ледяного ветра, а через минуту от него остался только обгорелый пень.

Харила замер возле лошадей и старался дышать тихо-тихо. Казалось ещё чуть-чуть и он тоже примется фыркать и жевать сено, чтобы не выделяться.

Взгляд Паситы погас и прояснился. Грудь вздымалась, будто он пробежал несколько верст кряду.

— Одень её! — Защитник указал себе за спину.

Тин Шноббер, не медля, метнулся было к лежащей на снегу девчонке: «И так вон пот прошиб, или это не пот? Но портки сменить стоит…», как его остановил новый окрик:

— Не трогать! Я сам.

Харила едва не упал, поскользнувшись.

Пасита, пролетев мимо, задел его плечом, лишив равновесия: «Да чтоб тебя сартоги драли вечность!» — выругался мысленно тин Шноббер, отбив зад при падении. Его терпение было на пределе.

Защитник одернул бесстыдно задравшуюся рубаху. Чуток повозился, тщетно пытаясь натянуть штаны, но, свирепея, плюнул на это дело.

— Захвати её вещи, — приказал он Хариле и поднял Киру на руки.

Один кошмар плавно перетек в другой. Судя по окружавшей обстановке, Кира была у Матрены. Пасита сидел рядом и держал её за руку. Он что-то тихо шептал, но она не могла разобрать ни слова. Затем Пасита принялся целовать её пальцы, прижимать ладонь к своему лицу. Кира хотела выдернуть руку, не не смогла пошевелиться.

Когда она снова открыла глаза, уже наступило утро. Или это был день? Она действительно находилась у Матрены в избе, но даже не удивилась этому. Привыкла.

Надо было идти домой, вдруг мама уже вернулась и будет волноваться? Кира попыталась подняться с постели.

— Ну и куда ты? — Матрена осторожно уложила её обратно, сопротивляться знахарке у охотницы не было сил.

— Кирочка, все хорошо, — подскочила Есения и взяла за руку, — я сходила к тебе домой утром, Анасташа ещё не приехала. Не волнуйся, мы тебя вылечим. — ловкие пальцы тем временем бегали по телу, проверяя повязки.

Есения отошла, взяла склянку с отваром и вопросительно посмотрела на Матрену. Знахарка одобрительно кивнула и, прихватив ушат, вышла из горницы.

Есения, отмерив, несколько капель разбавила их водой.

— Выпей, — черпачок коснулся растрескавшихся губ, — оно, правда, противное, но потерпи немного.

Кира покорно проглотила горький настой и без сил опустилась на подушку:

— Мне сон приснился. Странный, — она непроизвольно вытерла руку об одеяло.

Есения тревожно обернулась, убеждаясь, что бабушка не слышит. Наклонившись к Кире, шепнула:

— Кирочка, это не сон. Я сама видела, как Пасита приходил ночью. Шептал тебе слова всякие, целовал… Прощения будто даже просил.

— Разболтала-таки, простая твоя душа! — девушки вздрогнули, когда неслышно вернулась Матрена.

Кира сморщилась от боли, а Сеня залилась румянцем до корней светлых, как спелый колос, волос.

— Глупости все это! — ненатурально рассмеялась знахарка. — Не вздумай забивать себе голову. Если бы он тебя целовать намеревался, не колотил бы, как сотник рекрута.

— Разве же я могу о таком думать?! — удивилась подобному предположению Кира: «Неужели Матрена подозревает, что между нами может что-то возникнуть?!».

— Хорошо, если так. Но есть и другие. Те, которые не против быть поближе к Защитнику.

— Ты хочешь сказать?..

— Именно!

— Но как можно? Пасита — чудовище!

— Их манит богатство, власть, надежда на особые милости. Да и поговаривают, что Защитники хороши, как мужчины.

— Бабушка! — воскликнула Есения и покраснела.

— Киалана Заступница!.. — прошептала Кира. Мысли заметались зайцами. Нет, подобием Глафиры она становиться не собирается. Если Пасита возьмет её силой, при первой возможности убьет его и уйдет в леса. Не важно, что потом будет. А с Харилой мужики и без неё управятся…

— Дрянная девчонка! — Защитник бессильно метался по комнате. — Что ещё я должен сделать, чтобы ты проявила силу? Спалить всю деревню по одному жителю? — он вдруг остановился, осознав, насколько близко подобрался к этой грани. Положим, сжигаемый огнем собственной ярости, он именно это и сотворит. Да только что потом?

Останется лить слёзы по несбывшейся мечте? «Такие, как она не сдаются, — Пасита отхлебнул вино прямо из горла, — Да она скорее сдохнет, чем родит мне ребёнка».

И все же ему грезился иной вариант развития событий. Хотелось покорить и приручить, а не растоптать и уничтожить. Выбранный им путь не верный, хорошо, что он начал это понимать. Защитник грязно и витиевато выругался.

Эти думы не давали уснуть. В итоге он вернулся к знахарке и просидел рядом с Кирой половину ночи, мысленно моля Киалану, чтобы не случилось страшного. Пора было себе признаться, что девчонка ему не безразлична.

Привлекала её необычность. Её стойкость — другая такого бы не выдержала.

Сдалась, как и прочие, или ещё тогда во время первого ужина, или позже на ярмарке, ослепленная подарками и невысказанными обещаниями.

Привлекала остервенелая жажда знаний — Кира прилежно учится всему, что он ей предлагает, несмотря на всю свою к нему ненависть.

Быстрая, гибкая как лоза, агрессивная в бою, как дикая кошка, она дерется яростно, изо всех сил. И это ещё совершенно не познав свою силу. Куда до неё светским дамочкам в кружевном бельё? Пасита потер колено, осознавая с восхищением, что Киррана уж способна дать фору любому курсанту первого, да пожалуй и второго курса.

Прекрасно! Значит по приезду она сможет сдать экзамены за два круга обучения и церемонию инициации возможно будет провести намного раньше.

Пасита снова приложился к бутылке, но в рот ничего не попало. Перевернул её вверх ногами, потряс. На пол упало несколько капель. В сердцах Защитник размахнулся и запустил неповинный сосуд в дверь. Мелкие осколки брызгами вернулись к его ногам.

— Проклятое захолустье! — взревел Пасита и, сапогами превращая битое стекло в крошку, подошёл к двери. Отворив её отпрянул в сторону, спасаясь от ворвавшегося в горницу пара. Совсем нервы расшатались. — Харила! — позвал, но снаружи никто не отозвался. Защитник, пошатываясь вывалился на крыльцо. На дворе тин Шноббера тоже не было и он пробормотал себе под нос: — Где этот ублюдок пропадает?

Грязно выругавшись в который уже раз, Защитник, как был без тулуп в одном кафтане бродячим псом потащился по улице, безо всякой цели. Привычный порядок вещёй был нарушен, и виноват в этом только он сам. Виноваты его сила и похоть. Эта смесь ощущений сводила с ума, не давая покоя. Пасита засмеялся и заговорил сам с собой: