Любовь Блонд – Ведьмин угол (страница 5)
Семья Соколовых в Александровке уважалась и почиталась, ибо отец их, ныне покойный Иван Иваныч, лично оплачивал и руководил постройкой церквушки в деревне, а когда силы еще были, лично помогал с урожаем на полях. Так что уважение семья заслужила и среди равных, и среди крепостных.
Старшие дочери Степана давно были выданы, а младшенькая – Таисия – по возрасту уже в старую деву превращалась. Девятнадцать годков на пороге, а она в девках. А все из-за того, что выбранный батюшкой жених сначала на службу отбыл, да так и помер от дифтерии нынешней зимой.
А ведь девка хороша собой вышла – стан осиный, коса русая до пояса и характером кроткая – лишнего слова не скажет. За ней целая вереница женихов выстраивалась. Батюшка выбрал самого лучшего кандидата, да некому за ним уследить оказалось.
С тех пор тятя усиленно искал подходящего жениха. Вот только в сторону Матвея даже не смотрел. Он, бесспорно, из знатной семьи, да вот только двух жен успел в могилу свести. И, в целом, о семье слухи всякие ходили. Матушку его все злой ведьмой считали, что насылает на добрых соседей болезни и горе. Да и сынка недалеко ушел – и жен схоронил, и других людей вокруг него много разных отошло. За такого любимицу Тасю отдавать?
– Слово даю, в обиду не дам твою дочь. Оберегать буду, лелеять и приданного большого не попрошу.
– А как же первые жены?
– Не вини меня, хозяин. Первая в родах померла, вторая от врожденной слабости. Каждая шрам оставила в душе, что ни забыть, ни замолить.
Степан убрал руки за спину и ходил кругами, даже не глядя в сторону щуплого Матвея. С одной стороны, вариант не самый плохой, исходя из возраста младшей дочки. С другой – вот-вот должен прибыть уважаемый Иван Тимофеевич Никитин. Его сын Григорий – очень гожий вариант, за который можно побороться.
– Поступим так, – Степан остановился посреди комнаты и соизволил посмотреть на жениха. – Скрывать не буду, варианты есть. Жду сегодня купца Никитина с городу, да сына его. Поглядеть на них надо, да потолковать.
Брови Матвея сошлись у переносицы, а губы некрасиво искривились.
– Ах, вот оно чего… Что ж, хозяин, не смею задерживать. Зайду опосля, узнать о решении.
Неудавшийся жених быстро покинул дом. Батюшка вернулся к своим делам, а в сердце Таси поселилась неприятная тревожность. Вдруг Иван Тимофеевич откажет? Тогда ведь тятя в пылу гнева может и за Матвея выдать. А он старый и страшный. И слухи о нем ой какие нехорошие ходят.
После обедни прибыл Иван Тимофеевич и сына Григория привез. Ох и красавец! Статный, широкоплечий, взгляд соколиный, одет с иголочки. А как верхом держался – загляденье. Все девки, от мала до стара, повывалили во двор поглядеть на такого жениха.
Встречали гостей шумно и весело. Батюшка с братом устроил настоящий пир, что грозился перерасти в многодневное застолье. Вот только Иван Тимофеевич оказался мудрым переговорщиком – пил мало, ел много и сохранял трезвость ума. Оглядел он смущенную Таисию в окружении девок и мамок, кивнул и сказал, что даст ответ в скором времени. И про приданное спросить не забыл, очень уж его волновала эта часть вопроса.
Вот только до дому гости так и не доехали.
Утром к Степану Соколову прибежали люди и поведали, что по дороге в город случилась беда: конь Григоря взбесился и сбросил наездника. Тот неудачно упал головой на камень и отдал Богу душу в тот же час. Отец его с горя выл, пока сердце не прихватило. Так и лег рядом с телом сына.
Долго Степан сидел у окна в глубоких раздумьях, поглаживая окладистую бороду. Таисия в это время рыдала у себя. Она уже и свадьбу представила, и жизнь их будущую – светлую и счастливую. И вдруг все снова сорвалось. Заклеймят теперь девицу, ведь второго жениха потеряла.
Матвей же не спешил и выжидал, когда в народе сплетни успокоятся. Пришел на порог дома Соколовых почти через две недели и все с тем же предложением. Степан снова внимательно выслушал жениха, кивая на его сладкие обещания. Вот только в конце-концов отказал. Как потом сам батюшка говорил: не легла у него душа к тому человеку. Вроде и вариант хороший и обещания громкие, да что-то червячок сердце изъедал.
И не зря, как оказалось. Услышав отказ, Матвей тут же посерел, сжал свои худосочные кулачки и выпалил в лицо хозяина:
– Ну и пусть дочь твоя ищет суженого вечность. Пока не найдет – вздоха не сделает!
Степан посмеялся про себя, да поспешил поскорее забыть незадачливого жениха. Все же не зря отказал – была какая-то потаенная злость в том человеке. На внешний вид вроде и хорош, но что-то дьявольское пряталось в его глазах, о чем он Тасе не скрывая и поведал.
Глава семейства погоревал, конечно, по такому гожему варианту, как Григорий Никитин, но рук не опустил. Продолжил искать доченьке достойного жениха.
И нашелся такой. Уже ближе к первым желтым листьям явился приглашенный Федер Михайлович Кузнецов. Богатая семья, хоть и не знатная. Трое сыновей, двое уже женаты, с потомством, да состоянием.
Встречал хозяин гостя хлебом да вином, но, конечно, не так, как Гришеньку. Поскромнее уже был. После долгих хозяйских разговоров, Федер Михайлович дал добро и согласился сына привезти, познакомить с будущей невестой. Все же, договор договором, но и от молодых многое зависит. Не хотелось Семену, чтобы дочь в несчастливом браке жила. Коли не любовь, так хоть взаимное уважение должно быть.
Вскоре и жених пожаловал. Встречали, как и полагается, всем двором. Не ровня Гришке, конечно, но тоже удалой молодец. Курчавый, мордатый, щеки румяные. Походка широкая, взгляд хозяйский. Хорошая партия, что не говори.
И снова вывели нарядную Таисию на поклон к гостям. Сынка широко улыбался, кушая дочку взглядом без стеснения. Значит, с его стороны искра пробежала. Таисия взгляд поднять не смела и лишь мельком увидела горящие глаза будущего мужа.
А тот довольный, в ладони хлопал. «Красавица!» – только и повторял. Не удержался молодецкой пылкости, да позволил себе взять нежную ручку будущей жены, чтобы поцеловать. И только дотронулся, как замер на месте, поежился. Едва ли не пар от мороза изо рта пошел.
– Что-то нехорошо мне, – пробубнил жених, пятясь от Таси.
Румяный молодец сел на лавку, выпил чарку и с испугом смотрел в сторону девушки. Взгляд уже не горел, а пухлые щеки стали медленно бледнеть. Сама же Тася никак не могла понять, что случилось. Даже позволила себе взглянуть на батюшку и гостей. Хозяин дома сам недоумевал.
– Что же не так тебе, сынка? – наконец спросил он.
– Я… Я не знаю. Словно в ледяной прорубь окунули рядом с вашей доченькой. Боязно мне стало, как прежде не бывало.
Долго еще двое взрослых мужчин расспрашивали парня о причинах резкой перемены. Семен лично подошел к дочери и взял за руку, но никакого ледяного дыхания самой смерти не почуял. Обыкновенная, теплая ладонь.
Так и уехали гости ни с чем. Сказали только, что еще подумать надо.
С того самого дня Таисия с каждым днем становилась все грустнее и молчаливее. Казалось, что кто-то сглазил или проклял молодую девушку. Знать бы кто, да спросить, как снять сглаз. Скоро и молва пошла, что младшая дочь Соколова заговоренная – все женихи от нее сбегают сломя голову.
Вот уж девятнадцать годков стукнуло, а новых женихов так и не появилось. Как только в хороших семьях узнавали, кому Степан пару ищет, так сразу отнекивались. Ведь слухи – они такие – впереди ветра несутся. Вскоре вся округа в открытую шепталась о проклятой невесте.
На этой почве Тася совсем захандрила, да слегла. Из опочивальни выходила крайне редко, все чаще лежала, да плакала. А когда не плакала по своей судьбе, то горевала по женихам. Она могла забыться беспокойным сном на несколько дней, а потом бодрствовать столько же. Иногда ходила по ночам, будто призрак, да пугала девок дворовых.
А однажды перестала вставать.
Уж осень на дворе настала, пора бы и в город собираться, а она встать не может. И слабость была не проходящая, а лишь усиливающаяся день ото дня. Лицо побледнело, некогда красивые глаза впали, а русые волосы стали белеть, словно у столетней старухи.
Заботливый отец вызывал самых лучших докторов, но те лишь разводили руками. Списывали на осеннюю хандру, сквозняки, да женские дела. Прописывали микстуры, которые не помогали. Бабки местные ивановой травой растирали, но и от нее толку не было. Даже батюшку из церкви приглашали. Он долго шептал Таисии богословские слова, но они не дали никакого результата.
Так Тася и таяла на глазах, пока однажды вовсе не исчезла.
Зашла как-то утром нянька с теплой водой, а на перине никого не было. Она и так посмотрела и пуховое одеяло потрясла, но никого не обнаружила. Потом девицу искали всем двором, во главе с Семеном и его братом. Но от Таисии и след простыл.
Вот только никому не приходило в голову, что девица все время была рядом. Звала, кричала, пыталась до батюшки дотронуться, но бледная рука пролетала сквозь его кафтан, словно через плотный туман. И голос ее уже никто не слышал.
Поначалу Тася так испугалась, что не могла ни плакать, ни спать. Все время крутилась подле родственников, заглядывая в их стеклянные глаза. Но они смотрели сквозь нее. Она крикнет в лицо дядьки, а тот дальше с батюшкой, да дворовыми общался, поиски организовывал, да указания раздавал.