Любовь Блонд – По следам Эни. Страсть, любовь и зомби (страница 2)
Несмотря на весь ужас, мы с отцом не жаловались. Наоборот, стали куда ближе, чем до того, как наш мир рухнул.
Мы провели вместе два лучших года. А потом папа поехал за бензином для генератора и больше не вернулся.
3 глава
Я знаю правила нового мира. Всё же выживать три года, причём последний год в одиночестве, не каждый сможет. Сначала казалось, что умерли и обратились все, слишком уж было тихо и безлюдно. Но люди – удивительно живучие гады.
Сегодня выжившие поделились на три группы. Первые – Элита – это те, кто пытаются сохранить остатки цивилизации, живут в закрытых посёлках, иногда в небольших городах. У них обычно есть электричество, запасы на долгие годы и почти все блага старого мира. Они настоящие высокомерные засранцы, и попасть к ним почти невозможно. Нужно быть полезным, что-то уметь. А что умеет вчерашняя школьница, так и не сдавшая выпускные экзамены?
Посредине находятся Вольные. Довольно разношёрстная прослойка выживших. Они обычно нигде долго не задерживаются, путешествуют по миру группами или живут в заброшенных деревнях, но готовы в любой момент сорваться и поехать дальше. Среди них есть крутые ребята, которых “элита” нанимает для защиты своих поселений.
Есть те, кто выбрал жизнь в дороге. Они особо никого не трогают, живут философией, похожей на байкерские движения, и кайфуют от того, что дороги всего мира теперь принадлежат им.
А есть настоящие отморозки. Я их называю головорезами, потому что этим уродам неведомы законы ни старого, ни нового мира. Они нападают на поселения и на “байкеров”, могут ради веселья сжечь деревню или убить одинокого путника. Нам, выжившим, пока нечего делить – еды и горючего в достатке, но головорезы давно потеряли связь с реальностью и творят ужасные вещи.
Последняя группа – Одиночки. Люди, которые не нашли своего места среди элиты, но и мотаться по миру их тоже не прельщает. Они живут в пустующих деревнях, разводят домашнюю скотину, сажают огороды и не стремятся к общению или соседским отношениям с другими выжившими.
К слову, я как раз из Одиночек. У меня всё ещё есть огород, правда, кролики заболели и передохли. Обидно, но ничего не поделать.
Одиночкой я стала не совсем по своей воле. Сначала долго ждала отца, потом пыталась договориться с руководством нескольких поселений, но я для них оказалась бесполезной. К “байкерам” идти не хотелось, всё же свой дом роднее.
Сегодня в нашем мире есть два главных закона: избегать отмороженных бандитов и не лезть в города – там гнилушек больше всего. Всё остальное можно решить.
По сельской местности, где я раз в месяц делаю объезды, гнилушек ходит мало, да и головорезы почти не заезжают. Здесь маленький рай, изредка нарушаемый заблудившимся мертвяком.
Для выживших мертвецы не так уж и страшны. По словам учёных (когда они ещё могли говорить) главная опасность недоумерших – это неминуемые процессы разложения. От них можно заразиться как от обычных трупов, поэтому стоит избегать близкого контакта. Они представляют опасность только в городах, где сбиваются в многотысячные толпы и могут разорвать зазевавшегося выжившего. Мертвецы медленно двигаются, почти ничего не видят и ориентируются по звуку. К нему можно осторожно подойти со спины почти вплотную и воткнуть нож в голову, а он только в последний момент поймёт, что рядом кто-то есть.
Тупые, вонючие создания. Ненавижу гнилушек. Особенно тех, кто почти разложился.
Куда опаснее люди. Особенно головорезы. Как-то раз видела, как банда отморозков подожгла несколько мертвецов и пустила гулять по полю. Чёрт с ними, с мёртвыми, но стояла жара и поле начало гореть. Безмозглые головорезы ржали громче лошадей и не понимали, что тушить пожары больше некому. Так что этих уродов я ненавижу почти так же, как гнилушек.
Сегодня я решила прокатиться по новому маршруту, потому что все окрестные дома и магазины мною давно осмотрены. Хотелось чего-то нового, тем более летняя погода с самого утра шептала о приключениях.
Незнакомые дороги манили неизвестностью. Вдруг окажется, что за следующим поворотом пыльной дороги спряталась обычная деревушка, где люди живут, как три года назад? Там нет мертвяков и о головорезах никогда не слышали. Там ходят в кафе, встречаются после уроков и под покровом ночи обжимаются в парке на лавочке.
Кто бы знал, как я соскучилась по парням! Любым, даже уродливым и прыщавым!
Ни за первым, ни за вторым поворотом никого не было. Только брошенные по обочинам машины с открытыми лючками бензобаков, разбитые окна и витрины магазинов в небольших деревушках, да тёплый ветер в кронах деревьев.
Я свернула на заросшую просёлочную дорогу, в надежде отыскать целый магазин. Продуктов хватало, но отец всё время твердил, что много не бывает. Мы с ним запасались всем подряд, словно белки перед зимовкой. Подвал в моём доме походил на склад с десятками стеллажей, заставленных консервами, крупами и прочими полезными вещами.
Небольшая деревушка в стороне от дороги мало чем отличалась от других посёлков. Пыльные окна, облупившаяся краска на фасадах и заросшие участки говорили о том, что людей тут больше нет.
Нигде, кроме одного дома.
Жилища выживших легко узнать: высокий забор, зашторенные окна и следы на земле. Как бы люди ни пытались скрыть своё присутствие, отпечатки обуви или колёс спрятать сложно.
Я остановилась у дома, но двигатель не глушила, мало ли какие психи мне попадутся. Люди стали странные, но, кроме больных на всю голову банд, в целом жилось нормально. Пока ещё хватало еды, пока ещё помнили о законах прошлого. А думать о далёком будущем в наше время бессмысленно.
В доме дёрнулась сначала одна штора, потом другая. Через минуту на пороге появился парень с ружьём наперевес. Лохматый, глаза испуганные, но в чистой одежде, значит не совсем отшельник. По лицу невозможно определить возраст: где-то от двадцати до тридцати, руки уверенно держали оружие. Разглядев меня получше, взгляд из испуганного превратился в настороженный.
– Эй, эй, убери ружьё! – закричала я, поднимая руки повыше. – Я не собираюсь тебя грабить!
Парень осмотрел меня с головы до ног и всё же опустил ствол. Если бы не настороженный взгляд и лохматая голова, то можно сказать, что он симпатичный. Диковатый только. Но в наше время адекватных найти ой как сложно.
– Чего тебе? – рявкнул незнакомец.
– Просто мимо проезжала. Нельзя, что ли?
– Издалека едешь?
– Ага, – соврала я. – Меняешься на что-нибудь полезное? У меня патроны есть.
– Патроны и у меня есть, – проворчал парень. – Что тебе надо?
Я опустила руки и пожала плечами.
– Не знаю. Семена или бензин есть?
– Может и есть, – нерешительно ответил парень.
– И что хочешь взамен?
Он долго молчал, словно у него был целый список и он никак не мог выбрать, чего же он от меня хочет.
– Ты умеешь готовить?
Готовить? Я не ослышалась? Парень три года выживает в одиночестве и не научился готовить? Вот же дикость.
– Конечно умею. Что тебе надо приготовить?
Незнакомец расплылся в довольной улыбке:
– Мясо с овощами можешь сделать?
– Мясо? – Я скривила недовольную физиономию. – Откуда я возьму свежее мясо?
– У меня есть, я косулю вчера подстрелил.
Ого, настоящее свежее мясо! Не видела его три года. Консервов у меня припрятано много, но свежее мясо в новом мире – невероятный деликатес. Я растянула дружелюбную улыбку и без страха ответила:
– Да, могу приготовить, но только если поделишься.
4 глава
Я не решилась зайти в помещение. Мясо с овощами, несомненно, идея соблазнительная, но лучше готовить на нейтральной территории. Парень представился Марком и согласился, что готовить на свежем воздухе куда лучше. Он отвёл к мангалу во дворе, сам попилил тонкие сучки и развёл огонь. Я же занималась ногой косули.
Три года назад я считала себя ярой веганской, защитницей прав животинок и выступала против котлет с сосисками. Сейчас за кусок мяса я готова на многое. А приготовить так, что слюнки потекут, меня ещё отец научил.
Мы уговорили шикарный обед буквально за десять минут. Марк светился от счастья. Я, признаться, тоже. Всё же мясо делает людей добрыми и довольными. Развалившись на пыльных уличных креслах, с торчащими полосками пластикового ротанга, мы болтали обо всём, словно старые друзья.
– Пять процентов! – убеждал меня Марк, переходя почти на крик. – Пять процентов живых осталось, потому что мы не стали делать дурацкую вакцину, к которой нас принуждали! Все остальные либо мёртвые, либо ожившие.
– Говорю тебе, больше! Просто люди кучкуются в закрытых поселениях и мы их не видим. Ты давно куда-то выезжал?
– Куда ехать-то? – Марк обвёл взглядом заросшую травой лужайку. – В той стороне город, в той тоже. Здесь хоть безопасно. Да, скучно и одиноко, но безопасно.
Я кивнула, не сводя взгляда с парня. Не красавец, но очень даже симпатичный, особенно когда начинает кричать. У него так забавно венка раздувается на лбу, что хочется погладить. Хочется хоть кого-нибудь погладить, когда ты сытая и в безопасности.
Марк заметил, что я давно молчу и тоже притих, наблюдая за мной. Мы так и смотрели друг на друга минут пять, будто впервые встретились и каждый готов достать оружие.
– Хочешь переспать? – неожиданно спросила я.
Хозяин покраснел до кончиков ушей, его взгляд хаотично забегал по сторонам, чураясь моего лица. Казалось, ещё чуть-чуть и он сгорит от смущения. Захотелось его успокоить, но для начала узнать, чего он хочет. В мире осталось не так много живых людей, так, почему бы нам не узнать друг друга получше? Тем более, я совершенно точно не собиралась с ним оставаться, мне и дома неплохо.