Любовь Белых – Я хочу свою жену… (страница 8)
Мне что, нужно было её загранник рассматривать? Откуда я знаю, где она вообще бывает? Я сам дома появляюсь к ночи, когда Кристина сладко спит в детской. Или не появляюсь вообще. Может, она спихнула дочь на няню и шляется по заграницам?
– Уверен? – дерзко спрашивает Лиза, сделав шаг ко мне.
Остановилась, смотрит насмешливо из-под подрагивающих длинных ресниц.
– Если бы я ублажала мужиков, хотела бы это делать, я бы начала спать с тобой, Лёша.
– И что это значит, Лиза? – злобно спрашиваю я. – Ты хочешь сказать, что это они тебя ублажают, а я неспособен? Опускаешься до таких подколов?
– Какие же здесь подколы? – фыркнув, супруга отворачивается от меня, направляясь в сторону кухни.
– Мне сейчас опуститься до твоего уровня, и тоже вспомнить твою зажатость в постели? – довольно громко спрашиваю я.
Осматриваю лестницу. Ещё не хватало, чтобы дочь услышала эту грязь.
Ну почему она меня так выводит?!
– А что тебе ещё остаётся, Лёша? – смеясь, бросает она не оглядываясь. – Только вспоминать.
Ну сука!
Усилием воли заставляю себя уйти в кабинет. Хочется пойти следом за Лизой, схватить за горло и потребовать объяснений.
Ей со мной плохо было? Со мной?
Заставить смотреть в глаза и сказать правду. А после нагнуть её и трахнуть! Чтобы и думать больше не смела, о подобных высказываниях!
Трахнуть…
Замер в приоткрытых дверях кабинета, ошеломлённый потоком собственных мыслей. Довольно давно я не думал о своей жене как о сексуальном партнёре. Чувства к ней есть, определённо. Она родила мне дочь, поддерживала меня, была рядом. Тихая, спокойная, рассудительная и послушная. Так продолжалось долгие годы. Несмотря на угасшие чувства, сексуальное влечение, я люблю её до сих пор и беспокоюсь о ней. Годы хорошего не вычеркнуть из жизни игнорированием и овуляцией мозга. Но люблю… как сестру, маму. Близкого друга, если бы у меня такой имелся, конечно. Это не влюблённость. Не любовь к желанной женщине. Уже давно. Это что-то тёплое, родное, что ли.
Так какого же хера, я так возбудился от одной мысли, что заставлю Лизу забрать свои слова обратно?
Это всё видео. После него я не могу нормально мыслить.
Блядь, да, мне обидно! Я всю жизнь как тот кочегар, распалял её, подготавливал, чтобы получить хоть жалкий минет. Довольствовался скромницей, а кто-то имеет её! Развратную, податливую, чувственную…
– Да ну на хер! – сказал и тут же бросился к ноутбуку.
Нашёл видео, удалил. Почистил почту.
Всё! С этим пора завязывать.
Глава 7
Я пожалела о своих словах сразу же. Вовсе не потому, что сказала неправду. Правду! Самую настоящую. Секс с Лёшей… Он был хорош. Вовсе не оттого, что я содрагалась в многочисленных оргазмах. Не знаю, когда ты любишь человека, оргазм вообще не играет роли. У тебя такая эйфория от его близости, что это затмевает абсолютно всё. Это в тысячи раз ярче, чем самый мощный оргазм.
Чувства, ощущения, прикосновения… Всё ярче и глубже, чем просто секс.
Со временем всё как-то угасло. Я стала замечать то, чего не замечала раньше. Он спокойно засыпал кончив. Не в том смысле, что а как же поболтать и прочее. Нет. Он совсем не заботился о том, кончила ли я. То есть, он как будто был уверен, что я пришла к финишу или мне это вообще не нужно, не знаю. Намекал на минет, склонял, просил…
Я люблю минет, наверное.
Любила эту эйфорию власти и порочности, окружающую это действо. Любила его. Любила срывать его стоны, заглатывая глубже ствол или играя язычком по уздечке.
Не знаю, это мне тоже надоело довольно быстро. Почему-то после этого, глядя на довольного мужа, лежащего с прикрытыми глазами и часто вздымающейся грудью, я испытывала какое-то неприятное чувство. Словно меня использовали, что ли…
Иногда хотелось закричать:
– А как же я?! Я же здесь! Рядом! Мокренькая, возбуждённая и желающая своего мужа.
Но язык был в жопе!
Не понимаю, почему я не решалась сказать об этом долгое время? Намёки, разговоры вокруг да около, но никогда прямо.
Оральный секс всю нашу сексуальную жизнь был в одни ворота. Если не считать единичный случай, когда он увлёкся и попробовал порадовать меня язычком, то его не было вообще.
До моих мальчиков, я искренне считала, что куни это бред. Никакого удовольствия не было с Лёшей от того действа, ей-богу. То ему дыхания не хватает, то у меня там мокро, – кто бы мог подумать, да? – то я как-то не так ёрзаю бёдрами. На повторе я как-то не настаивала.
Минет же проще, да? То слёзы из глаз, то рвотные рефлексы, то прям охренительно приятно заглатывать, зная, что ляжешь спать неудовлетворённой.
Прям все условия…
Почему вообще секс занимает главенствующую роль в отношениях? Мне всю жизнь казалось, что это не так. Не главное. Ценятся моральные качества мужчины, его поступки, отношение к тебе, в конце концов. И что? Насколько меня хватило?
Два года? Три?
Вполне вероятно, что я бы и не смела высказаться об этом вслух, либо мысленно сформулировать всё в однозначном порядке до сих пор, если бы дорогой муженёк не почуял запах власти и бабла.
Да и я бы в жизни не попёрлась под мухой в клуб Инги, предполагая, что неоновый силуэт мужчины в маске на вывеске огромного здания, явно о чём-то да намекает, если бы не его потаскухи.
С каких пор вообще любовницы так оборзели, что не стесняются написывать жёнам, отсылать фотоотчёты и видео, будто я их самолично об этом просила? Это стало чем-то престижным?
Да чёрт! Почему я вообще об этом думаю?!
Помогая накрывать на стол Татьяне Владимировне – нашей домоуправляющей, с которой у меня сложились весьма тёплые отношения, я то и дело поглядывала на прикрытые двери. Пожилая женщина следила за каждым моим движением, словно я сапёр и мы все вот-вот либо взлетим на воздух, либо будем спасены.
– Лиз, может, чаю? Или настойку? – не выдержав, предлагает она, озираясь по сторонам.
Несмотря на то что я сама просила её не обращаться ко мне на вы или, боже упаси, по имени отчеству, женщина позволяла себе подобное обращение лишь в те моменты, когда мы находились совершенно одни.
– Яду… – едва слышно шепчу я. Не для неё, для себя.
Вряд ли она этот тихий писк, сорвавшийся с моих губ, услышала.
– Что, прости?
– Мамочка, мы всё! – белокурый вихрь врывается в кухню стремительно, с интересом разглядывая содержимое блюд и тарелок. Взгляд бегает по чашкам, где уже налито свежесваренное какао. Дочь улыбается и мне становится спокойнее.
Вот она моя отдушина. Мой маленький громоотвод от всех проблем и невзгод. Мне всё чаще кажется, что Кристинка не заслужила таких… гнусных родителей, как мы. Мы попросту её недостойны.
– А почему на две персоны? – Лёша подходит сзади к дочери и опускает руки ей на плечики.
Моё сердце пропускает удар. Я вижу сияющую улыбку на лице малышки, что, округлив глаза, бросается к папе.
Он ловко её подхватывает на руки и целует в курносый носик, отчего у меня земля начинает уходить из-под ног.
Сердце болезненно сжимается. Я столько раз просчитывала, что даже после развода, он не станет с ней видеться чаще, чем это происходит, живя с нами под одной крышей. Успокаивала себя этим. Утешала, что ребёнок не пострадает.
Воистину связь отца и дочери необъяснима и волшебна.
Ужин откровенно не лез в горло. Я как ни старалась, не могла ни поесть, ни спокойно смотреть за общением Кристинки с папой.
Мерзопакостное чувство помутило рассудок. Словно я собираюсь выгнать отца из жизни дочери. Вычеркнуть. Когда они последний раз так сидели? Полгода назад? Год?
Извиняюсь и встаю из-за стола. Аппетита нет абсолютно, а смотреть на развернувшуюся передо мной картину выше моих сил. Меня гложет предчувствие, что Лёша делает это специально, нанося мне удары по самому больному.
Сколько он так с ней похихикает? Разок? Дважды? Трижды? Привяжет, станет наконец-то папой, а Кристя, как будет потом себя чувствовать? Дети на самом деле быстро привыкают к распорядку дня, графикам и той или иной последовательности.
К папе…
Мне и приятно, и неприятно одновременно. Какое-то абсурдное чувство переворачивает все внутренние органы, пока я поднимаюсь к себе в комнату.
Телефон вибрирует в оставленной на кровати сумочке. Вздохнув, беру его в руки, хмуря брови.
Стас? И зачем он мне звонит, зная, что я подобного не приветствую?
– Ты с ума сошёл? – шиплю в трубку. – Мы же договаривались, никаких звонков!