Любовь Белых – Развод. Всё не то, чем кажется (страница 8)
– Идиотка! – Настя с рёвом пытается наброситься на меня, но на её пути встаёт Саша. Он ловит разъярённую девку чуть ли не в прыжке.
– Всё-всё! Всё! Всё, брейк. – кричит потерянный мужчина, сжимая невесту в крепких объятиях.
– Отпусти меня! – орёт припадочная. – Пусти, я сказала!
– Да, отпусти её. Я ей мало врезала! – выплёвываю я тоном победителя.
– Ты?! Это кто кому врезал, ебанашка?! Я от тебя мокрого места не оставлю! – она всё ещё орёт и пытается вырваться. – Лечись, больная! Ты уже настолько мозгами поехала, что опасна для общества! Психичка!
Так и подмывает воспользоваться ситуацией, пока Саша её держит, и ещё несколько раз ей треснуть по тупорылой башке, но не хочу падать так низко. Всё-таки… это как-то нечестно, что ли?
– Надя, уезжай, пожалуйста! – прикрикивает на меня Саня. – Уезжай! Я долго не смогу её держать.
– Ты думаешь, я её боюсь? – высокомерно вскидываю подбородок, встречаясь с зелёными, перепуганными глазами Александра Маковецкого. – Отпускай. Получит ещё! То, что заслужила!
– Похуй мне на ваши бабские разборки! Сегодня патлы друг другу вырываете, а завтра шампусик в караоке давить будете! Уезжай, я сказал! Хватит позориться!
Ох, не ту девушку ты защищаешь, Саша. Ох, не ту!
– Она моего мужа соблазнить пыталась! – с рыком выплёскиваю из себя признание, втайне мечтая, чтобы это стало концом их отношений. – И опять к нам в семью лезет! Пока её не было в городе и нашей компании, все жили спокойно и счастливо! Как она появилась, опять начался хаос! Я бы на твоём месте десять раз подумала, стоит ли связывать свою жизнь с девкой, которая на мужа лучшей подруги позарилась, наплевав на многолетнюю дружбу со мной!
– Нет, она больная, она реально больная! Я ей сейчас всю рожу исполосую! Язык вырву! – заходится в крике брыкающаяся Дорофеева.
– Правда глаза колет? Я вру? Нет!
– Прав был Кам, у тебя реально фляга свистанула. Пропустила приём таблеток, психичка? Долбанутая!
Чего?
– В каком смысле… Кам был прав? Ты что несёшь, шалава?!
– А ты что думала, я молчать буду?! Ты меня своим бредом уже задолбала! Очевидно же, что лечение тебе не помогает. Ты несёшь в массы свои бредни и считаешь, что я буду к тебе проявлять жалость? Ты из-за своих проблем с башкой меня в любовницы к Косте записала, а я, думаешь, молчать буду о твоих диагнозах? Лечись, психичка! Психичка! Психичка! Психичка!
Ну и, кто из нас психичка?
Настя захлёбывается в своём крике, раз за разом надрывая горло одним и тем же словом.
Жалкое зрелище. Думаю, мне и правда больше нечего здесь делать. Она уже невменяемая.
– Счастливо оставаться. Соболезную тебе, Саш. Выбрал ты, конечно…
– Психичка! Психичка! – за криком Дорофеевой я не слышу, что там бормочет Саня.
Но мне это разве важно? Я сказала правду, которую, вполне возможно, он бы мог услышать не от меня, так от Кости. Ведь шила в мешке не утаишь. Дальше они сами разберутся.
Сажусь в машину под крики этой ненормальной и не могу сдержать рвущийся наружу смех. Дикость какая-то, но меня прямо распирает от веселья. Чувства странные, эмоции острые, как никогда, и хорошо так внутри… Подозрительно хорошо.
Блин, знала бы, что так хорошо станет от этого, давно бы Насте рожу расцарапала. Всё боялась чего-то. Осуждения, непонимания, критики… Глупая. Убивалась ещё по подруге, страдала от её предательства. Ни есть, ни спать не могла нормально. Ревела в три ручья и себя жалела. Нет, ну не идиотка, а?
Смотрю на свои руки, сжимающие обод руля, и смеюсь ещё громче. Двух ногтей как не бывало, а вокруг кольца обмотались и застряли белые патлы Настеньки. Волос я ей выдрала, конечно, прилично. Давно нужно было это сделать. Давно!
За смехом и вытаскиванием чужих волос проходит какое-то время. Боковым зрением я вижу, как Саша заводит свою “ненаглядную” в кафе, и веселье стремительно идёт на убыль.
Она же ему сейчас наврёт с три короба. Точно отмажется, выставит себя белой и пушистой.
Ну уж нет, я не позволю.
С телефоном в руке и ключами от машины, я решительно направляюсь за ними. По пути выбрасываю белую волосню, что цепляется за всё, что только можно, и неприятно щекочет пальцы.
Посмотрим, что она сейчас на это скажет. Как будет отпираться и врать дальше, когда я её в её же дерьмо засуну.
– О боже, – Саша при виде меня аж вздрагивает. – Надя!
– Спокойно! – протестую я, выставив свободную руку вперёд.
За их столиком уже нет той девушки, что сидела с Сашей, когда мы с Настей встретились по центру зала. Не уверена, что меня бы остановило её присутствие. Я настроена максимально решительно.
– Уйди отсюда, психичка! – с зеркальцем в руках и салфетками, прижатыми к щеке, Настя пытается помешать правде восторжествовать.
– Уйду. Покажу сейчас переписку со своим мужем и уйду. Чтобы ты точно не отвертелась. – я ухмыляюсь и торжествую. Не позволю этой суке выйти сухой из воды. – Смотри. Читай. – быстро отыскав нужные фотографии и старую переписку по поиску в мессенджере, я протягиваю телефон Сане. – Это ради твоего блага, Саш! – с нажимом произношу, видя замешательство мужчины. – Квартиру своей любимой узнаёшь? Какая обстановка романтичная, да? Вот так твоя невеста моего мужа просила по-мужски ей помочь. Понимаешь, да, какую помощь она хотела получить за такие приготовления, м?
Глава 12
Отсутствие жены чувствуется на подсознательном уровне. Человек быстро привыкает к мелочам, что связывают его с конкретным человеком и событием.
В спальне не пахнет её духами. Чёрный, коротенький халатик висит на спинке кровати. Из приоткрытых дверей в ванную не доносится шум воды и запахов её геля для душа и шампуня. Надя любит принимать душ по утрам. Я привык просыпаться в какофонии ароматов.
В доме подозрительно тихо. Если не считать громкой пульсации в моих висках и шума в башке.
Перебрал вчера. Теперь мне это очевидно. А ведь казалось, что трезв, что выпил всего ничего.
Лучше бы не вёлся на уговоры Матвея и нашёл Алёну. В глотку бы ей эти трусы затолкал, суке.
Не нужно быть гением, чтобы понимать, чьих рук эта тупая провокация. Да и то, что она на полный игнор выпала, не отвечала на звонки, сообщения и голосовые, не открывала дверь, только подтверждает её причастность к этому пиздецу.
Ничего, всё равно доберусь до неё. Вряд ли, конечно, сегодня. Выходной лучше потратить на примирение с женой и борьбу с похмельем. Куда она от меня денется? Завтра на работе выдерну её из маркетингова и разъебу. Шутки кончились. Не понимает по-хорошему? Что же, будет по-плохому.
Заползаю в ванную и торчу там полчаса. Наде лучше не знать, что мне так херово. Нужно по максимуму привести себя в порядок, тщательно почистить зубы, выполоскать рот, помятую рожу как-то разгладить…
Стыдно перед ней, конечно. Совесть, сука, подъедает. Умом понимаю, что она во всей этой ситуации единственная жертва, а один чёрт бесит.
Что за проверки она мне устраивает?
Как она могла не сказать мне ничего об этих трусах? Ещё и как мастерски притворялась. Домой залетела, на ажиотаже, на радостях, возбуждённая, меня послала за её блядской швейной машинкой. Всё рассчитала, засранка. Специально же. Стояла там и насмехалась надо мной, выжидала, как я отреагирую, чтобы качественнее мне мозг вынести.
Можно подумать, спроси я у неё на месте, что это за трусы, итог был бы другим. Я что, Надю не знаю? Всё равно был бы скандал. Я бы всё равно был во всём виноват.
Если был шанс на то, что Надя эти трусы не видела, надо было им воспользоваться, что я и сделал. Это разумно.
Ой, бля-я-а, вечер же ещё.
Опять стыд подкрадывается. Накосячил я конкретно. Зря в таком состоянии за руль сел. С этим на самом деле нужно быть осторожным. Но я не маленький мальчик, я сам всё прекрасно понимаю. Просто вчера не до конца осознавал, что меня убрало. Казалось, что мозги хорошо работают, с координацией полный порядок и вообще… Что мы там выпили?
Какой смысл каяться, если я и так всё прекрасно знаю? Чтобы опять чувствовать себя сыном, а не мужем? Выслушивать недовольства, нотации? Я взрослый человек. Я в состоянии нести ответственность за свои поступки.
Из ванной иду прямиком на кухню. Чувствую себя получше, да и отражение в зеркале уже не показывает бомжа на минималках.
В очко мою гордость. С женой надо мириться. И я прекрасно знаю один действенный способ.
– Надь?
Моя ненаглядная сидит за столом, уставившись немигающим взглядом в открытый ноутбук перед собой. Не реагирует на мой голос.
– Родная? – снова зову, подкрадываясь к ней. – Ну, прости идиота… – обнимаю её и прижимаю к себе.
Она напрягается в моих объятиях. Будто всё тело каменеет.
– Ты мокрый… И голый. – выдыхает она, не глядя на меня и не двигаясь.
– Только из ванны. И я не голый. – мурчу, склонившись над её ухом. – Хотя, если потянуть край полотенца…
– Перестань, Кость! – с какой-то немыслимой злобой выкрикивает она. Отталкивает мои руки, сбрасывает их со своего тела.
Какие мы нежные и обидчивые. Боже!
– Ты давай тон убавь! Я нормально к тебе подошёл! – раздражение не получается контролировать. – Чего ты опять орёшь?