Любовь Абрамова – Подопечные (страница 11)

– Прям гуляла? – Лиза снова икнула и даже на мгновение позабыла о своих бедах. Она не могла видеть, покраснел Димка или нет, но его пальцы, которыми он гладил Лизу по руке, дрожали все сильнее.

– Прям – не прям, – он снова сглотнул, дернул головой, – не важно, все равно мне не по пути с девочкой из такой хорошей семьи, да и вообще…

Узнать что «вообще» Лизе было не суждено, в коридоре раздались шаги, Димка умолк.

– Нина, – прошептал он, – наверняка что-то подозревает. Мне надо идти. Я не должен торчать у тебя в комнате по вечерам, тем более с выключенным светом. Лиз, держи себя в руках, не делай глупостей. Помни, Катя не стоит нового курса таблеток и, тем более, штрафов для твоих родителей.

Он вышел, но Лизу было не остановить. Слезы лились и лились, заканчиваться не собирались. Когда она уже почти уснула от усталости, на улице включился фонарь, расположенный ближе всего к ее окну, и Лиза увидела на столе красивую фиолетовую коробочку с подарком. Вместо слез пришла злость, хотелось кричать, Лиза вскочила и посмотрела на себя в зеркало: лицо опухшее, глаз почти не видно, нос – размером со сливу и такой же фиолетовый.

Лиза вспомнила последние слова мамы: «будь умницей, Лизуша, не подведи нас. Это твой шанс на новую жизнь, лучшую, чем мы с папой когда-либо могли тебе дать».

«И это – лучшая жизнь?», – подумала Лиза и швырнула коробку с подарком в зеркало.

Завтрак получился унылым. Ева то и дело касалась пальцами головы и выпила три чашки кофе, Ольга мрачно смотрела в тарелку, Димка был бледнее обычного, под глазами у него чернели круги небывалых размеров, он ерзал на стуле, крутил стопами, будто домашние тапочки были сделаны из крапивы. Каждый раз, когда ножки стула издавали скрип, Ева морщилась и притрагивалась к вискам. Ольга злобно ела: так, будто каждый кусок нанес ей смертельную обиду и она была рада вгрызться в него зубами. У Лизы опять пропал аппетит. Она не собиралась запихивать в себя еду и, потянувшись за солью, специально задела стакан с соком так, чтобы все его содержимое вылилось в тарелку. Но это не помогло: у Нины была припасена еще порция.

Надев куртку, Лиза обнаружила, что кто-то наполовину расшнуровал ее ботинки. Лиза села на корточки и принялась пропихивать шнурки в люверсы. Неожиданно к ней подсела Ольга, взяла второй ботинок и занялась им.

– Ты забыла подарок, – сказала Ольга. Лиза почувствовала себя так, будто Ольга дала ей пощечину.

– Издеваешься?

– Вообще нет, Лизок. Ты хочешь, чтоб Нина или Ева докопались, почему ты не отдала подарок? Хочешь объяснять им?

– Нет, – Лиза осознала, что Ольга права. Ее длинные, тонкие пальцы очень ловко расправлялись со шнурками. Она выудила второй ботинок из Лизиных рук.

– Отдай ей подарок. Пусть почувствует себя виноватой, – тихо сказала Ольга, – выйдет отличным дополнением к твоему лицу. Тебя всю ночь пчелы жалили что ли?

– Все-таки издеваешься.

– Удивляюсь. Что ты не понимаешь – твоя жизнь изменилась. Ты не сможешь ничего вернуть, как раньше уже не будет. Для семейных ты отныне и навсегда будешь человеком второго сорта. Даже если они будут дружить с тобой, это не будет дружба на равных, для них это всегда будет милостыней, из жалости, из благотворительности. Усекла?

Лиза промолчала, но за подарком в комнату вернулась.

Лиза решила дождаться Катю в раздевалке. Димка не хотел оставлять Лизу одну, нарочито долго переобувался, то и дело поглядывая на нее. Когда тянуть дальше было уже невозможно, он нерешительно сказал:

– Пойдем?

– Иди, – ответила Лиза. Димка посмотрел на нее с сомнением, – Я обещаю не устраивать скандала. Отдам ей этот долбаный подарок и уйду. Честно.

Катя появилась в раздевалке почти перед звонком. Она завязала волосы в два хвостика, но вчерашние локоны, видимо, обильно залитые лаком, еще держались. Катя была в новой форме, не выпускала из рук подаренный телефон. Когда она увидела Лизу, довольная улыбка сошла с ее губ. Лиза старалась держаться максимально спокойно. После вчерашней истерики опухшие веки будто давили на глазные яблоки, которые, по ощущениям, чесались изнутри.

– Привет! С днем рождения, – Лиза протянула Кате подарок в мятой коробке.

– Спасибо, – Катя не торопилась открывать, – но день рождения завтра.

– И что? Ты ведь не суеверная, как я вижу, отметила заранее, – ответила Лиза.

Катя молчала. Лиза думала, что она примется оправдываться, скажет: просто забыла позвать Лизу! Или, что пригласить Лизу не позволили родители, что она, Катя, думала, будто у Лизы нет разрешения посещать такие мероприятия. Все это Лиза мысленно проговаривала и вчера вечером, и сегодня, с утра. Лиза думала, что поверит Кате, если она будет врать убедительно. Но Катя просто стояла, молча смотрела на Лизу.

– В чем дело? – Таня как раз успела переобуться и подошла к девушкам, поправила очки, сделала суровое выражение лица.

– Ни в чем, – сказала Лиза.

Она не хотела получить лишний код на психолога, поэтому просто развернулась и пошла на урок. Экран напротив раздевалки показывал ролик про то, как две девушки после окончания школы открыли свое кафе. Одна из них была семейная, а вторая – подопечная. Лиза подумала, что это, наверняка, вранье.

За весь день никто из волейбольной команды так и не подошел к Лизе. И Маша и Алена просто не замечали ее. За все то время, что Лиза считала, будто они общаются, ни та, ни другая не сказали Лизе ничего, кроме «привет» и «пока». Да и то, в ответ.

Катя отводила глаза, Таня смотрела настороженно, будто ожидала от Лизы неадекватного поведения, а Варя, не умолкая, обсуждала вчерашнюю вечеринку. У нее всегда находились собеседники, на празднике, похоже, побывал практически весь класс.

Перед обществознанием Лиза подошла к Димке.

– Давай погуляем сегодня после школы?

– Семейные девочки отшили, так и Димка теперь сойдет? – прокомментировала Ольга, и, не дав возможности ответить, юркнула в кабинет. Лиза проводила ее мрачным взглядом, а Димка смущенно засмеялся:

– Не бери в голову, – посоветовал он. А Лиза подумала, что приходится слишком многое не брать в свою горемычную голову. Она прошла к самой дальней парте, Димка сел рядом, до звонка оставалось всего ничего.

Кирилл зашел в класс последним, делая вид, что ужасно торопится, он с разгону влетел в Катину парту и смахнул на пол все ее учебники, пару раз наступил на тетради, Лиза заметила, что Кирилл был без сменки, да еще и умудрился где-то намочить обувь. Катя принялась поднимать свои вещи, ее любимый блокнотик с щенятами прилип к полу. Кирилл стоял рядом и наблюдал за процессом, носком ботинка отпихнул Катин пенал, так, что ручки закатились под задние парты, Таня и Алена с Машей бросились помогать. Варя побежала к учительскому столу и начала что-то возбужденно втирать Ксении Ивановне. Но та только качала головой и ее лицо становилось все более и более раздраженным. Кирилл громогласно извинялся:

– Мне так жаль, какой же я неловкий! – он вовсю хлопал своими длиннющими ресницами и мотал кудрявой головой.

Катя встала, выпрямилась во весь рост – она едва доставала Кириллу до плеча, она не стала плакать или возмущаться, как в прошлый раз, а тихо, но отчетливо проговорила:

– Ничего страшного.

Кирилл остолбенел.

– Родители купят мне новые вещи, ты можешь испортить хоть все, подкидыш.

Лиза судорожно втянула воздух, она не думала, что Катя в принципе способна произнести такое ругательство. Димка чертыхнулся. Кирилл, кажется, был готов ударить Катю, он сглотнул, раз, еще, его здоровенный кадык двигался вверх-вниз, по щекам расползлась краснота такая яркая, что веснушки перестало быть видно.

Прозвенел звонок. Ксения Ивановна встала из-за стола.

– Угомонились, живо. Сядь, Протасова, – прикрикнула она на Варю, – услышу еще хоть слово, всей толпой пойдете к психологу, пусть Тамара Михайловна с вами разбирается, сил моих нет. Ковров! Тебе штраф за отсутствие сменки.

– У меня туфли порвались, Ксень Иванна, не босиком же было приходить, – ответил Кирилл, он развел руками, пытаясь изобразить спокойствие, но артерия у него на шее пульсировала с нечеловеческой скоростью.

– После урока покажешь. А сейчас – сядь.

Монотонный голос Ксении Ивановны, казалось, быстро привел всех в состояние анабиоза, но Кирилл сидел весь красный, это было заметно даже со спины – по цвету шеи. А тонкие черты Катиного личика светились торжеством.

Лизе снилось, что она идет за руку с мамой, мамина ладошка была такой большой, теплой и надежной, на улице пахло мокрой пылью и озоном, недавно прошел дождь, в лужах отражались солнечные блики. Лиза подпрыгивала так, чтоб не наступать на швы между плитками, которыми был вымощен тротуар. Мама сказала, чтоб Лиза шла нормально, но Лиза все равно прыгала. Девчонки в школе верили, что тех детей, кто наступает на границы плиток, забирает «Печка». Очередной прыжок получился не слишком удачным и Лиза споткнулась, упала прямо в лужу. Белые колготки, нарядное платье оказались перепачканными, переодеваться было не во что, да и время уже поджимало, пришлось идти на линейку грязной. А ведь Лиза должна была читать стихотворение.

Лиза даже сквозь сон ощутила, как от стыда горят уши, она стояла перед зеркалом в замараном платьишке, чумазая, неряшливая. Из зеркала на нее смотрела Катя, она сидела на троне, вокруг нее стояли девчонки, громче всех смеялась Варя и тыкала в Лизу пальцем. На Лизу светил прожектор и спрятаться было некуда.