Лю Дэшэн – Феникс. Начало (страница 21)
В среднем ряду основной — вот тот блондинчик с белой кожей — Саша посмотрел нашими глазами на парня с чертами альбиноса, в очень ладном, явно шитым на заказ, пиджаке: — Клим Желтов, кандидат мастера спорта по шахматам. Папа у Клима заместитель прокурора нашего района. Рядом с ним Коля Комлев, отличник и компьютерщик. За ними сидят — вон тот мордатый, сын начальника районного управления полиции Антон Золотухин. Рядом с ним Иннокентий Чебаков. У Чебакова папа предприниматель. Чебаков и Золотухин примерно три года назад появились в классе, почти одновременно. Говорят, что папа Чебаков — кошелек папы Золотухина, и они давно дружат. За последней партой среднего ряда парни — это Георгий и Арнольд. Они в наш класс пришли только в этом году, занимаются только спортом, играют за молодежный футбольный клуб области, в классе бывает очень редко, иногда играют за школьную команду. Поэтому их никто не трогает, а им никто н не нужен. Самые чепушиные чепушилы класса сидят перед нами. На самой первой парте вон тот, что с Натальи Сергеевны глаз не сводит — это Стигов Евгений, ленивый ботан — троечник, рядом с ним почти такой же Хромов Михаил. За ними две девчонки Люся и Маруся. Они совсем дикие, между собой только общаются. Люся красивая, а Маруся просто ей подруга. Перед нами на парте сидят Марат и Данила — просто троечники и пофигисты. Ну а на последних партах сидели Саид, Мага и Махмуд.
На этой минорной ноте прозвенел звонок. Наталья Сергеевна, странно посмотрев на меня, вышла из класса, а мы с внуком пошли вслед за остальными в класс физики.
Это был странный день. Уроки тянулись очень медленно. На переменах, когда я заходил в класс, все замолкали и старались не встречаться со мной глазами. Все, кроме Глеба Хвостова, которого просто корежило от ненависти, когда он видел меня. Учителя тоже меня старались не замечать. Я видел, что из взгляд, перед тем, как уткнуться в мою сторону, делал какой-то кульбит к потолку, чтобы, через секунду, вернуться на свою нормальную траекторию.
После последнего звонка мои одноклассники ждали меня на крыльце. Здесь был весь класс. Когда я, шагнув из полумрака фойе школы на освещенное солнцем крыльцо, невольно сощурился и сбился с шага, ко мне шагнули Хасаев и Калашников, борец и дзюдоист.
— Что, прям здесь начнем? — я быстро бросил свой рюкзак в руки хлопающему глазами чуть в стороне Вадику Стеблову и принял подобие боевой стойки.
— Нет, пошли за школу. — дал команду Глеб: — А то Ванька опять Наталью Сергеевну звать начнет.
Я забрал из рук Стеблова рюкзак и пошел вслед за Глебом, в окружении его свиты, которые постоянно оглядывались на меня, как будто постоянно ожидали, что я побегу.
За школой был разбит старый, уже неухоженный сад, густая листва деревьев которого надежно скрывала этот уголок школьной территории от зорких взглядов школьной администрации. Народ, возбужденно переговариваясь, рассосался по кругу, в центре которого, вокруг меня встали Глеб, его охрана и Мельников.
— Ну что, Ванька, готов в больничку ехать? — Глеб снова сплюнул между зубов. На это раз получилось получше, слюна не повисла на подбородке, а попала на кроссовок дзюдоисту Калашникову, но тот отвел глаза, сделав вид, что ничего не заметил: — Или попросишь прощения и мои ботинки поцелуешь?
Я вздохнул, повернулся, чтобы повесить пиджак на сучок старой ранетки, когда сзади раздался чей-то панический взвизг:
— Шуба! Ноги делаем!
Я с удивлением обернулся — лучшая и наиболее спортивная часть класса, во главе с Хвостовым и Золотухиным, бежала к забору, окружающему школу, а кто-то, самый шустрый, уже красиво перепрыгивал его. А в противоположной стороне, через странно опустевший проспект, в сторону школы бежала черная, монолитная толпа, размахивая какими-то страшными, даже на расстоянии, палками.
Глава 12
Глава двенадцатая. Доброго четверга.
Начальник отдела полиции «Рубежный» подполковник полиции Золотухин Аркадий Антонович маялся с раннего утра. Вроде бы ничего особо тревожного не происходило. Сводка происшествий за прошедшие сутки была вполне банальной и ничем не примечательной. На утреннем селекторе начальник городского управления даже похвалил Аркадия Антоновича за раскрытые дежурной сменой двух ночных грабежа — балбесы грабители оделись в красную и зеленую майки с запоминающимися принтами, отобрали мобильники и кошельки у двух студентов и спокойно стояли на освещенной уличным фонарем остановке общественного транспорта, в ожидании третьей жертвы, когда мимо проезжал участковый инспектор, везущий в отдел пьяного домашнего дебошира. Правда, пока сообразительный участковый с водителем дежурки крутили грабителей, проснувшийся дебошир скрылся в ночной темноте. Но даже это его не спасло от неотвратимости наказания. Благоверная, полюбовавшись в зеркало на, наливающийся под глазом, сочный синяк, дверь внезапно вернувшемуся сожителю не открыло, и через час его, устало прилегшего на лестничной площадке, прихватил вернувшийся в адрес старший лейтенант Морущак.
— Молодец Морущак, жопу рвет, очень хочет получить капитана в срок. — прижавшись лбом к прохладному стеклу оконного блока, думал подполковник полиции: — Премию ему не дам, несмотря на требования начальника городской «управы», но представление на звание напишу. Премиальный фонд и так сокращается каждый год, поэтому начальник отдела полиции широко внедрял нематериальные методы поощрения личного состава.
Пальцы подполковника пробежали по кипе неразобранных служебных бумаг на столе. Что-то все-таки не давало ему покоя. Новый приказ об очередном усилении и обеспечении явки личного состава на работу в выходные дни? Так этим приказам уже лет двадцать пять, в них даже не пишут причину очередного усиления, просто каждые три месяца выпускают новый, аналогичного предыдущему, содержания. Информация от жандармерии о необходимости усилить работу с этническими группами? Так тоже — банально и напоминает зуд комара за ухом, от которого все просто отмахиваются, как от назойливой мелочи. Так ничего и не решив, Аркадий Антонович открыл второй смартфон, купленный личным порученцем без оформления ненужных формальностей — время не ждет, дело прежде всего.
Приехав в Город несколько лет назад из Северо-Европейского края Союза республик, подполковник почти сразу занялся привычным и любимым делом — торговлей лесоматериалами. Уже через пару лет его любимое детище — «Торговый дом 'Кедр» стал крупнейшей торговой площадкой по продаже стройматериалов на территории района, победив в честной, изнурительной борьбе всех конкурентов. Конечно, все получилось не сразу, но если подходить к работе творчески, с огоньком, то все начинает вертеться, расширяться, прихватывая новые и новые денежные потоки. И дело даже не в том, что все муниципальные заказы проходили только через ТД «Кедр» или его сателлитов — это давно уже всем понятно, и в эту сферу давно никто посторонний не лез. Охват навязчивого сервиса структур Аркадия Антоновича был гораздо шире. Как-то постепенно, бригадиры крутящихся на территории округа строительных, ремонтных и всяких прочих бригад поняли сами и терпеливо объясняли своим клиентам, что материалы необходимо покупать исключительно в ТД «Кедр», который продает, может быть и более дорогие, но очень качественные товары. Подполковник усмехнулся, вспомнив, как его драгоценная теща, являющаяся официальным владельцем торгового дома, в один далеко не прекрасный день, пришла к глупой мысли, что весь процветающий бизнес держится только на ее талантах, и она со своей дочей, что числиться в торговом доме бухгалтером, распрекрасно проживут без тупого мента.
Два дня подполковник жил в квартире у очередной любимой женщины, а на третий день в торговый дом пришла комплексная проверка, сопровождаемая полицейской группой быстрого реагирования. Простояв пять часов, задрав к небу руки и уткнувшись носами в стенку, женская половина семьи подполковника поняли всю глубину своих заблуждений и больше проблем или конфликтов в семье начальника отдела полиции не возникало.
В дверь кабинета осторожно постучали. После поощрительного рыка хозяина, на пороге возникли две фигуры в полицейской форме.
— Разрешите, товарищ полковник, по вашему приказанию прибыли…
— Заходите, парни. По линии жандармерии прислали бумагу об усилении наблюдения за религиозными мероприятиями на территории района. Вы сегодня выдвигаетесь к молельному дому у завода и будете там до конца всех их обрядов. Вы же язык понимаете?
Дождавшись неуверенных кивков от подчиненных, подполковник продолжил инструктаж:
— Рации не забудьте. Если что не так, любая ситуация неформатная — сразу доклад дежурному. Понятно? И не вздумайте куда-то свалить до того, как все разойдутся. Я сегодня ответственный от руководства, буду здесь до самой ночи. Перед тем, как идти домой, зайдете ко мне, доложитесь, как все прошло. Все, свободны.
Есть! — фигуры на пороге откозыряли, сделали поворот кругом и тихонько прикрыли дверь начальственного кабинета, а хозяин вновь подошел к окну и зябко передернул плечами, на душе было по-прежнему маетно.
Город основали строители Великого железного пути. Они перекинули мост на могучих гранитных быках через широкую Реку, построили посёлок, возвели храм и пошли дальше на восток, к Великому океану. Посёлок рос, очень быстро превратившись в город. Через пятнадцать лет с момента основания населенного пункта на границе сибирской тайги и южной степи, царские сатрапы разрешение местным иноверцам построить небольшой молельный дом иного Бога. Еще через восемь лет в город с Запада пришли новые владетели в суконных пыльный шлемах и кожаных тужурках. Оглядевшись по сторонам и укрепившись во власти, новые хозяева позакрывали все храмы без разбора, ибо религия есть наркотик для народа. Шли годы, диктаторов в кожанках заменили их потомки в хороших костюмах, пошитых по индивидуальному заказу в закрытых для всех прочих ателье. Так как у народа возникало всё больше вопросов к единственному верному учению, обладатели хорошо пошитых костюмов стали в пол голоса, сквозь сжатые зубы, разрешать открывать храмы и прочие молельные дома. С момента, когда Союз Республик покаялся и ступил на новый путь развития, в Городе открывались новые религиозные объекты, по одному каждый год. Храмы становились всё крупнее и наряднее, народ, отринув прошлые убеждения, пер на службы, как будто пытался замолить прошлые годы безверия. Недалеко от отдела полиции несколько лет назад вырос огромный молельный дом с двумя, рвущимися к небу, стройными башнями под синими крышами. Самый крупный в Городе молельный дом открыли на заводской окраине, чтобы толпы верующих, в основном мигрантов, никому не мешали. В трехстах метрах от религиозного сооружения находилась здание отдела полиции «Рубежный» отдел полиции, а с противоположной стороны хлопали по ветру флаги государств Евросоюза на площадке перед в крупнейшим в Городе торгово-развлекательном центром, построенном скандинавами пару лет назад. Сегодня был четверг, а значит тысячи людей со всего города устремились к башням молельного дома, чтобы преклонить голову в Святом для них месте и вслушаться в мудрые слова проповедников. И они услышали это слово. Худой, с впалыми щеками и горящими глазами фанатика, человек, разыскиваемый Интерполом по всему миру вещал для тысяч единоверцев через мощную аудио систему: