Лю Дэшэн – Феникс. Начало (страница 15)

— Что с дядей Володей?

— Не с дядей Володей, а с Владимиром Алексеевичем…- инспектор строго взглянула на меня, но потом почему-то стушевалась и снова уткнулась в протокол.

— А что у Владимира Алексеевича произошло? — покладисто спросил я.

— Дочь пропала. Из твоей школы, выпускной класс. Из школы ушла, до дома не дошла, хотя у нее сегодня курсы подготовительные. Телефон не отвечает. Ты кстати ее знаешь? Света зовут, Света Новицкая, из одиннадцатого «Б».

Я посовещался с потомком, после чего признал, что Свету я знаю, очень симпатичная девушка, но, находясь в больничной палате, доступ к информации у меня отсутствует, поэтому о пропаже девушки я ничего не знаю.

— А еще у Магарова беда — ночью сына возле дома зарезали. Ты про это, конечно, тоже не слышал?

— Простите, а как вас зовут, а то Наташей как-то неудобно…

— Наталья Викторовна….

— Так вот Наталья Викторовна, вы сегодня у меня первые посетители. Телефона у меня нет, я его дома храню, а то отберут. И поэтому, да! Я про убийство Саида Магарова ничего не знаю.

— Ладно, расписывайся здесь и здесь…

— Можно, я сначала почитаю?

Инспектор возмущенно фыркнула, бросила на простынь передо мной протокол объяснения и, возмущенно топая каблучками, вышла из палаты. Я внимательно прочитал текст, с трудом продираясь через мелкую вязь ее почерка. В принципе, вся моя история о падении с высоты собственного роста и отсутствии претензий к кому-либо, была изложена толково, поэтому я поставил свои автографы на месте галочек и растерянно поглядел на дверь в палату — а кто же у меня бумаги будет забирать, я же травмированный и мне вставать нельзя. Стеная и держась за стенку, я доковылял до стоящей у окна в коридоре парочки. Женщина сочувственно гладила по могучему плечу высокого мужчину, который яростно тер глаз, как будто ему соринка попала в глаз.

— Госпожа инспектор, возьмите бумаги. Заставили больного вставать с постели…

Пока я бубнил выговор Наташе, дядя Володя обжог меня ненавидящим взглядом — конечно, я бы тоже ненавидел придурка, что ломает комедию перед господами полицейскими, когда у одного из них пропал любимый ребенок. Я спокойно выдержал, пылающий гневом, взгляд убитого горем отца, а сам, незаметно от инспектора Наташи, показывал дяде Володе рукой фигурку, изображающего человечка, перебирающего ножками.

Дядя Володя выпучил глаза, не понимая, что я от него хочу, потом сказал Наташе, чтобы она ждала его в машине, а у него еще дело, всего на пять минут.

— Что ты хотел? — злой мужчина, сопя, шагнул ко мне вплотную, нарушая мое личное пространство.

— Вы знаете, мне вчера одну забавную историю рассказали, как один летчик из Южных стран, на красивом кабриолете, знакомиться с девушками и возит из к себе на квартиру, сами понимаете для чего.

— Что⁈ — могучая рука сгребла ветхую больничную пижаму и приподняла меня над полом из немаркого коммерческого линолеума.

— Отпустите меня дядя Володя, а то я вас сейчас заблюю. У меня же сотрясение! — меня немедленно отпустили и даже разгладили на груди образовавшиеся складки.

— Еще раз повтори, что за херню ты мне тут нес?

— Я говорю, что мне историю вчера забавную рассказали, что в наш Город постоянно приезжает к родственникам пилот какой-то Союзной авиакомпании. У него красный кабриолет, на эмблеме красный крест в круге. Сами понимаете, на молодого гражданского пилота на такой машине девчонки липнут как мухи. Ну вот, он их везет к себе. Что потом с девчонками случается, мой знакомый не знает, но, вероятно, что ничего хорошего…

— Номер машины знаешь?

— Да откуда? Там человек совсем не в теме, для него машины или красивые, или некрасивые.

— Ты посиди пока тут в коридоре, я попробую машину установить и в розыск выставить. Может быть мне что-то еще от тебя понадобится, никуда не уходи.

Я сидел в сторонке на жесткой скамейке и понимал, что ничего хорошего дядя Володя не услышал от своего собеседника по телефонному разговору. Ударив тяжелым кулаком в ничем не повинную стену, мужчина грузной рысцой устремился в мою сторону.

— Ты уверен, что кабриолет красный?

— Владимир Алексеевич, ну как можно быть уверенным в такой информации. А что у вас получилось?

— Судя по эмблеме, это «Альфа-Ромео», но у нас в городе зарегистрированы только две синие машины этой марки. И по штрафам нет ни одной красной «Альфы».

— Владимир Алексеевич, если человек летчик, сюда приезжает на несколько дней к родне, потом улетает из города, где может быть все время находиться его машина, пока он в рейсе?

— Наверное, на территории аэропорта. Скорее всего у них там есть внутренняя стоянка для своих.

— А если человек летчик — иностранец, он мог, к примеру, на самолете ввезти машину из-за границы, на том же самолете, а на учет здесь не ставить?

— Мог конечно. И по штрафам он поэтому не отмечался, так как номера иностранного государства и в нашей базе не учитываются.

— Но на контрольно-пропускном пункте аэропорта такие машины должны фиксироваться.

— Понятно, сейчас, подожди еще не много.

На этот раз полицейский выглядел чуть бодрее.

— Есть такая машина, красная «Альфа», номера иностранные, но со слов я не понял, какой страны. Водитель Клинкер Васим, компания «Экспорт-Карго», выехал с территории аэропорта сегодня в двенадцать часов дна. В розыск я его выставил вместе с машиной. Скажи, где живет его родственники? Я сейчас туда группу пошлю и сам выеду.

Я назвал адрес. Здоровый, агрессивный мужик побледнел, его огромные кулаки сжались до белизны пальцев, потом бессильно разжались.

— Наши туда не поедут без оснований, а оснований нет. Я твои слова к делу не подошью. Даже если я кого-то уговорю, то через десять минут приедут из Евро комиссариата и наши отойдут. Я сейчас возьму в дежурке автомат и патронов сколько получится, попробую туда войти. Правда, думаю, меня убьют минут через пять и дочь я не успею вытащить, но на хрен такая жизнь, если не можешь спасти своего ребенка? Правда, Саша? Спасибо тебе за все, что ты сказал, прощай. Отцу привет, мне о нем парни рассказали, правильный мужик он у тебя.

— Дядя Володя, подождите. А что будет основанием, чтобы полиция туда вошла и не ушла через полчаса?

— Ну я не знаю. Склад оружия, наркотиков, заложники. Рабы. Но нам надо заранее знать, где это все находиться. Если Евро комиссару по приезду предъявить что-то из этого, то он мешать не будет, наоборот. Есть вещи, которые даже беженцам не позволительны.

— Давайте так, дядя Володя. Если до вечера ваша дочь появится дома, значить мы ни о чем с вами не разговаривали. Тогда вы звоните сюда, на сестринский пост, и просите передать мне, что документы нашлись. Если звонка не будет, то как не печально это осознавать, но скорее всего Света попала в беду. Тогда я ночью попробую встретится со своим знакомым, и если найду вашу дочь, или оружие, или наркотики, то дам сигнал. А вы должны к двенадцати часам подготовить возле этого жилого комплекса группу достаточную, чтобы вас не убили через пять минут. Договорились?

— Пацан, ты вообще понимаешь, о чем ты говоришь? Даже если ты там действительно с кем-то встречаешься, то зачем тебе в эту историю залазить? Ты под суд попал из-за… Или ты мою Светку хорошо знаешь?

— Вашу Свету видел издалека, любовался на расстоянии. Она меня на год старше, а это как пять лет разницы в возрасте у взрослых. Просто у меня вопросы к Магарову остались. Так вот, услышите или увидите сигнал…

— Что за сигнал?

— Пока не знаю, но я что-нибудь придумаю. Мне еще сказали, что вероятно, что склад чего-то важного у этих беженцев в тепловом узле, что посреди двора стоит. Это вам так, для информации, чтобы ориентировались на местности.

Глава 9

Глава девятая. Ночной переполох.

К замкнутому квадрату домов, обжитых переселенцами, я подошёл со стороны парка около полуночи. Небо на западе уже потемнело, что давало мне шанс на успешную инфильтрацию на территорию интересующего меня объекта. Отведя в сторону колючую ветку ели, я долго наблюдал за затихающим человеческим муравейником. Створка одного из окон на третьем этаже длинного фасада здания, обращённого к парку, было приоткрыто, из-под пластиковой рамы, на фоне серой панельный стены, вяло шевелила рукавами, вывешенная сушиться на прохладный ночной ветерок, черная рубаха, оговоренная, как сигнал от странной девушки с именем Адиля, что все благополучно. Я пару минут продолжал наблюдать за окружающей обстановкой, а потом, не торопясь, прогулочным шагом, прошел в темноту арки.В арке долго стоял в тени бетонного столба, прислушиваясь и принюхиваясь к ароматам и звукам вступившей в свои права летней ночи. Но, несмотря ни на что, признаков наличия засады мне уловить не удалось — ни запаха человеческого тела или табака, ни сдерживаемого дыхания — ничего не доносилось из замершей в ночном покое арке. Дядя Володя, не знающий куда себя деть в жутком волнении за судьбу родной дочери, пытался заставить меня пойти навстречу с моим визави сразу после захода солнца, около одиннадцати часов вечера, но я его порыв не оценил, холодно пояснив ему, что в чужое логово я полезу тогда, когда посчитаю это максимально безопасным для себя. За прошедший час народ, населяющий дома, угомонился. Большинство окон темнело угрюмыми, черными провалами — коммунальные платежи и электрическая энергия стоила дорого. Была бы моя воля, я бы пошел на опасное задание не раньше трех часов утра, когда сон людей наиболее глубок, а солнце лишь подбирается к горизонту на востоке, предупреждая о своем появлении тонкой светлой полоской на краю черного неба, но думаю, что к утру дядя Вова бы просто задушил меня.