Лю Бэлль – Синий тукан, который научился летать (страница 2)

Тим неохотно перевёл взгляд туда, куда указывала Терра. На самом краю неба, там, где обычно вставало солнце, сейчас клубилась тёмная масса. Она была похожа на гигантскую волну из густого чёрного дыма, постепенно поглощающую синеву.

– Что это? – прошептал Тим, чувствуя, как страх холодной волной прокатывается по его телу.

– Гроза, – спокойно ответила Терра. – Настоящая гроза. Бывает раз в несколько лет. Старые деревья помнят.

2. Предвестие

В джунглях начало происходить что-то странное. Животные всех видов спешили укрыться.

Обезьяны с криками перепрыгивали с ветки на ветку, направляясь к самой густой части леса. Колибри, обычно такие смелые и юркие, сбивались в маленькие группки, прячась в самых надёжных цветах. Даже змеи ползли быстрее обычного, скользя вниз по стволам к своим норам.

– Ты должен подняться выше, – вдруг сказала Терра, и в её обычно спокойном голосе Тим услышал беспокойство.

– Выше? – переспросил он, не веря своим ушам. – Но… я не могу!

– Ветер поднимет воду, – продолжала черепаха, словно не заметив его возражений. – Нижние ветви затопит. Я ухожу в старое дупло у корней, там безопасно. Тебе нужно подняться хотя бы до среднего яруса.

Тим почувствовал, как его сердце колотится о рёбра, словно пытаясь выскочить.

– Я никогда не поднимался так высоко! – воскликнул он. – Я не умею… не могу…

Терра положила мозолистую лапу на его крыло.

– Можешь, – сказала она мягко, но твёрдо. – Ты должен. Это вопрос выживания, Тим.

Что-то в её глазах – древних и мудрых – заставило Тима задуматься: может быть, эта гроза не просто случайность? Может быть, это испытание, подготовленное самой судьбой?

– Ты всегда знала, что это случится? – тихо спросил он черепаху.

Терра чуть улыбнулась.

– Я знаю только то, что каждое испытание приходит именно тогда, когда мы готовы его принять. Даже если мы сами этого не осознаём.

Первые порывы ветра уже добрались до их дерева, раскачивая тонкие верхние ветви. Орхидеи, сорванные с веток, летели, как синие птицы… Листья шумели всё громче, словно предупреждая об опасности. Вдалеке прогремел гром – такой мощный, что даже земля под корнями сейбы, казалось, вздрогнула.

– Я не успею спуститься до дупла, – продолжала Терра. – Я останусь здесь, под большим корнем.

– Терра…

– А ты – вверх. Сейчас же!

3. Память

Тим, парализованный страхом, смотрел на клубящиеся облака, которые уже заволокли половину неба, на панически мечущихся животных, на тревожную мордочку своего единственного друга. Грозовой вой, крики обезьян, рёв дождя вдалеке – всё слилось в хаос. В груди поднималась паника.

И тогда – вспышка.

Ветер выл так же, как тогда – будто звал его по имени. Капли дождя стекали по мордочке, как слёзы в тот день, когда он понял: родители не вернутся. И внезапно память затопила его со страшной силой. Он вспомнил не просто день урагана, а каждую деталь того последнего мгновения. Не размытое пятно, а чёткую, до боли ясную картину.

Мама, охватившая его крылом. Тесно, тепло, безопасно. Её мягкие перья пахли особенно – смолой и каким-то диким цветком, который она всегда собирала для гнезда. Он помнил, как прижимался к её груди, слыша быстрое биение сердца.

«Держись за меня, малыш», – её голос, всегда спокойный, дрогнул тогда впервые.

Отец обхватил их обоих крыльями, создавая кокон защиты от бешеного ветра, который уже начал раскачивать их гнездо с чудовищной силой.

«Ветка не выдержит всех», – эти слова отца он тоже вспомнил сейчас с пронзительной ясностью.

«Мы должны лететь».

А затем – самое страшное воспоминание, которое его мозг блокировал всё это время.

Тим увидел не то, как родители улетают от него. Нет. Он увидел себя самого в тот момент, когда мама попыталась взять его с собой. Увидел, как его собственные когти, намертво вцепившиеся в родную ветку, не разжались. Как мама пыталась оторвать его от ветки, но он, обезумевший от страха, только сильнее сжимал когти, царапая кору.

«Тим, пожалуйста», – молила она. «Нам нужно лететь».

Он не мог. От ужаса его маленькое тело застыло, а когти словно приросли к дереву. Отец попытался разжать его пальцы силой, но очередной порыв ветра чуть не сбросил их всех вниз. И тогда родители приняли решение – улететь, найти убежище и вернуться за Тимом, когда буря стихнет.

«Мы вернёмся, обещаем», – крикнул отец, перекрывая вой ветра. «Жди нас».

Но они не вернулись. Буря унесла их слишком далеко, а может… Тим внезапно содрогнулся от новой мысли: что, если они погибли, пытаясь прорваться обратно сквозь бурю? Погибли из-за него?

«Если бы я мог летать, если бы не боялся… если бы отпустил ветку» – все эти мысли вихрем пронеслись в его голове, обжигая сознание.

Тим стоял в раскалённой тишине своей памяти.

4. Подъём

– Я не могу, Терра! Я боюсь высоты! Боюсь неба! Боюсь… всего этого! – он взмахнул крыльями, указывая на надвигающийся хаос.

– Послушай, – Терра говорила теперь медленно и чётко, как будто каждое слово имело особый вес. – Иногда в жизни приходится выбирать между знакомым страхом и неизвестностью. Выбери неизвестность, Тим. В ней всегда больше надежды.

Капли дождя начали барабанить по листьям. Терра в последний раз посмотрела на Тима, словно запоминая его, а затем медленно направилась к огромному корню, изгибающемуся над землёй как природный свод.

– До встречи после грозы, – крикнула она, прежде чем скрыться под защитой древесины.

Тим остался один. Ветер усиливался с каждой минутой, швыряя капли дождя горизонтально, словно крошечные копья. Вода уже начала скапливаться в дуплах и углублениях коры. Его любимая ветвь раскачивалась всё сильнее, и удержаться на ней становилось всё труднее.

«Выше, – стучало в голове. – Нужно подняться выше».

Преодолевая дрожь в лапах, Тим сделал первый шаг вверх по стволу. Кора, обычно такая надёжная и знакомая, теперь казалась скользкой и предательской. Он вцепился когтями, насколько хватило сил, чувствуя, как дождь хлещет по спине, превращая его синие перья в тяжёлую, мокрую массу.

«Я не смогу, – думал он, с трудом преодолевая метр за метром. – Я упаду, разобьюсь, утону…»

Гром грохотал теперь почти непрерывно, а вспышки молний освещали джунгли призрачным белым светом. В одну из таких вспышек Тим увидел то, что заставило его сердце пропустить удар: огромный поток воды мчался между деревьями, сметая всё на своём пути. Ручей, обычно такой спокойный и дружелюбный, превратился в бушующую реку.

– Моя ветка, – прошептал Тим, глядя, как вода накрывает его любимое место. – Моё дерево…

Новый порыв ветра чуть не сбросил его вниз. Тим вскрикнул и вцепился в кору ещё отчаяннее. От земли его отделяло теперь не меньше десяти метров – высота, о которой он не мог и помыслить ещё утром. Но останавливаться было нельзя.

«Средний ярус, – напомнил он себе. – Терра сказала – до среднего яруса».

Ещё несколько мучительных минут борьбы с ветром и дождём, и Тим, наконец, добрался до первых ветвей среднего яруса. Здесь деревья росли ближе друг к другу, создавая некоторую защиту от стихии. Он заметил небольшую развилку между двумя толстыми ветвями и устремился к ней.

5. Остановка

Укрывшись в относительно сухом убежище, Тим свернулся в комок, дрожа от холода и страха. Сквозь шум грозы до него доносились треск ломающихся ветвей, крики животных и зловещий рокот воды внизу. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким маленьким и беззащитным.

«Терра, – с тревогой думал он. – Где она сейчас? Удалось ли ей добраться до безопасного места?»

Время тянулось мучительно медленно. Дождь то усиливался, превращаясь в сплошную водяную стену, то немного ослабевал, давая краткую передышку. Тим, измученный страхом и усталостью, сам не заметил, как задремал, прижавшись к стволу. В полусне перед ним снова возникла картина того дня, когда исчезли родители. Но теперь он видел всё иначе. Не они улетали, оставляя его. Это он сам не смог разжать когти, не смог преодолеть свой страх, не смог довериться им.

«Это был мой выбор», – внезапно понял Тим, и это осознание обожгло его как молния. «Не они бросили меня. Я отпустил их».

Он проснулся резко, с колотящимся сердцем. Что-то изменилось. Дождь всё ещё шёл, но ветер стих, и раскачивание ветвей почти прекратилось.

Осторожно выглянув из своего убежища, Тим увидел, что тёмные тучи начали расходиться, открывая клочки предрассветного неба.

И вдруг он понял, что впервые в жизни видит верхушки деревьев не снизу, а почти вровень с ними.

Ошеломлённый, он огляделся вокруг.

Мир среднего яруса джунглей отличался от всего, что он знал раньше. Здесь росли другие растения – более яркие орхидеи, причудливые папоротники, воздушные корни, свисающие словно занавеси. Свет проникал сюда иначе – не отдельными лучами, а мягким рассеянным сиянием. И запахи… запахи здесь были богаче, глубже, словно сама жизнь пульсировала с большей силой.

«Я никогда не знал, что мир может быть таким», – подумал Тим, забыв на мгновение о своём страхе.

Здесь, в полусумраке среднего яруса, он заметил странные цветы, распускающиеся только после дождя, – бледно-голубые, почти прозрачные, с мерцающими капельками нектара. Увидел крошечных древесных лягушек, выползающих из своих убежищ в бромелиях – их кожа переливалась всеми оттенками изумруда.

Услышал незнакомые птичьи трели – мелодичные и сложные, непохожие на грубые крики нижних ветвей.