Лёля Любимкина – После измены. Молодая жена (страница 4)

– Двадцать, – спокойно произношу, а самого пробирает нервозное ощущение. Эта мелкая еще не стала моей женой, а уже позволяет себе такое. Кажется, у меня развился пунктик.

– А тебе, друг мой, сколько?

– Тридцать пять.

– Во-о-о-т! Разницу не видишь?

– Я вижу только то, что моя будущая жена зажимается с каким-то хером перед толпой, – прорычал я, направляясь к сцене.

– Она еще не дала тебе, а ты уже её ревнуешь! А что дальше?

– А дальше её ждет перспектива узнать, что такое быть моей женой. И я не ревную! Было бы что ревновать. Я уже предвкушаю, что будет дальше. И надеюсь, мне не придётся запирать ее в комнате.

– Какой злой дядя Влад, – усмехается Егор.

– Я не злой. Я справедливый и наученный горьким опытом.

– С этим не поспоришь. Опыт у тебя действительно горький.

С Егором мы знакомы с подростковых времен, когда вместе ходили сдавать металлолом, чтобы накопить денег на приставку, а потом вместе поступали в институт. Только я на третьем курсе слился из-за того, что батя помер, а мать вдалась в запой. Младшую сестренку кормить надо было. Пришлось идти работать. Чем мог Егор и его семья помогали, но вечно быть в должниках было неудобно. К тому же мать Егора частенько оставалась с Евой, пока я работал. На нашу надежды не было, а за шестилетним ребенком нужен был присмотр и уход.

Познакомился с Ольгой. Вскоре женился. Забрали Еву к себе. Мать вскоре умерла от цирроза, что и следовало ожидать, когда живешь запоями изо дня в день. Затеял бизнес, который вроде бы развился, а потом рухнул. Криминальные связи помогли встать на ноги. А там и Егорка подтянулся. На взаимопомощи открыли свои компании. Только я занимаюсь строительством, а его поставляет мне материал. Все работает на взаимовыгодной основе. Схема проще не придумать и все в плюсе.

Ева выросла и сейчас укатила в Штаты по программе обмена. Учится девочка на дизайнера. Мечтает создать свою эксклюзивную коллекцию свадебных и вечерних платьев и стать знаменитой, как какая-то там мадмуазель. Не помню. Но чем бы дитя не тешилось, лишь бы не пускалось во все тяжкие.

А вот я стоял и хмурил брови. Как мне все это не нравилось. Танец подошел к концу, и этот щегол склонил к моей невесте свою харю слишком близко. Ворваться на сцену я не могу, но выговор устроить – запросто. Да и кое-кому пёрья пощипать не помешает.

Как только танцоры с “погорелого театра” покидают сцену, скрываясь за ширмой, хватаю Анну за руку и тяну в дальний закуток, где нас никто не увидит. Оказавшись скрытыми от глаз свидетелей, это милое создание начинает шипеть:

– Ты что себе позволяешь? – вполголоса спрашивает девушка.

– О, тот же самый вопрос я хотел задать и тебе.

– Я не понимаю суть претензии! – зло отвечает она.

– Какого хрена, – подхожу к ней впритык, тесня к стене. – Ты позволяешь себя лапать?

– Ты нормальный? Это танец такой. Там нет никакой самодеятельности.

– Очень удобно! Однако я видел его рожу со стороны. И видел, как он слюни на тебя пускал. И уж поверь моему опыту, я знаю, когда мужик имеет виды на женщину, – осматриваю её с головы до ног, все так же не давая свободного пространства. А она очень даже ничего в этом платье. Мне нравится.

– Отойди, – шипит мигерочка, сверкая своими серыми глазками, а я любуюсь её алыми губами, что так и манят на них наброситься.

Слишком давно что-то у меня не было женщины. Наверное, старею. Не справляюсь с многофункциональностью. Слишком дохрена работы. Интересно, а если я её склоню к сексу, она будет сопротивляться? И, видимо, что-то заподозрив по моему лицу, Аня пошла на мировую.

– Я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы ограничить контакт, но на многое не рассчитывай. Не мы эти движения придумываем, поэтому, будь добр, держи свою бурную фантазию при себе. И когда в следующий раз захочешь мне что-то высказать, дождись, когда я освобожусь. Меня люди ждут. Скоро следующий номер. А ты меня тут отчитываешь не по существу.

– Сумничать решила? – взбесила Царевишна такая.

– Всего лишь констатирую факт, Владислав, – выделила моё имя и, небрежно оттолкнув, направилась в сторону гримерок. – Мы никто друг другу. Помни это и не перегибай!

Однако позволить, чтобы последнее слово осталось за ней я не мог.

– Через неделю наша свадьба. Будь готова выдержать этот день от и до. Нас будет ожидать незабываемый вечер и, возможно, ночь.

– Ты на что это намекаешь? – останавливается и, поворачиваясь, испуганно лопочет Аня.

– Ну как же крики «Горько», а дальше брачная ночь. Помадой красной, пожалуй, воспользуйся. Этот цвет меня возбуждает. А с твоими губами это двойное искушение, – по мере того, как я говорю, девушка меняется в лице, становясь бледнее старой побелки на стенах этого здания.

– Ты… ненормальный? – сдавленно спрашивает она.

– Отчего же очень даже нормальный. Жду не дождусь, когда этот день настанет, дорогая моя!

Не стала ничего отвечать. Только заметил, как дрогнула и явно огорчилась. В подавленном состоянии отправилась в свою гримерку, чтобы поражать дальше меня своими нарядами и танцами. И вот теперь она, видимо, делала специально такие жесты, что меня начинало всего корежить. С ее партнёром по танцам займутся мои ребята после мероприятия. А я займусь своей невестой после свадьбы. Не стоит пугать девочку раньше времени.

Сегодня сам отвез ее домой, чтобы еще раз перетереть с отцом Анны все нюансы нашего дальнейшего “семейного” бизнеса. Стоило бы заключить дополнительное соглашение на случай непредвидимых случаев. А работать в ущерб себе и своей компании я не хочу. Долго терпеть выходки Анны я не собираюсь, у меня своих дел по горло, чтобы еще и с ней нянькаться. Поэтому было решено, что в случае непримиримых разногласий все долги и потраченная мной сумма на поднятие компании Фурмановых с колен лягут на плечи его драгоценной дочурки. Если она умная девочка, то не допустит такой фатальной для себя ошибки. Ну, если не далекого ума, то будет очень печально.

А пока мы готовимся к свадьбе и с нетерпением ждём этого дня, как нечто особенное и значимое в нашей жизни. Ну, в жизни Анны точно.

Глава 7.

От лица Анны.

Ждала этого дня, как каторги. Окончательного погружения в Ад. По-другому не обозначить. Он везде. Повсюду. Он не живет со мной в одном доме, но такое ощущение, что стоит у меня за спиной. Я чувствую его присутствие, даже когда хожу в туалет или принимаю ванну. Теперь расслабиться могу только во сне, и то просыпаюсь постоянно, потому что кажется, что за мной наблюдают. А может, он камеры распихал по комнате, пока меня не было? Он ведь может. Не представляю, что будет ожидать меня, когда мне придётся поселиться в его доме. Я буду там совсем одна. И это гнетёт меня больше всего. Расстаться со всем тем, что окружало меня на протяжении двадцати лет.

Прочитав то соглашение, он окончательно вешает оковы нашего совместного проживания и союза. Я буду полностью зависеть от него. Буду полностью в его власти, и он может позволить себе всё, что пожелает. Даже меня. Это и пугает. Я не хочу иметь такой опыт в своей жизни. Мне столько про него наговорили, что я уже боюсь лишний раз о нём подумать. Он чуть ли не самый главный злодей в нашем городе. Самый настоящий антигерой, которого боятся наши власти. И он метит на верха. Что очень странно. Обычно такие люди не лезут во власть. Денег у него и так полно. Зачем ему это?

Надеваю пышное свадебное платье. Корсет украшен кружевом, подчёркивая мою фигуру. Красивые, спущенные по плечикам рукава. Пышная юбка с глубоким разрезом по правой ноге едва открывает вид на кружево чулок и подвязку, на которой зачем-то настояла мама. Видите ли, так положено. Средней длины фата, закреплённая шпильками в причёске. Смотрюсь в зеркало и признаю, что мой образ просто восхитителен. И если бы это было желанное торжество, то мои накрашенные бардовой помадой губах сияла бы улыбка. А так я могу только отпугивать всех жаждущих выйти замуж. Настолько злым и раздражённым было моё лицо. Надеваю сияющие белые «Лабутены», и выхожу из своей комнаты, прощаясь с ней, как минимум на сегодняшнюю ночь. Завтра должны будут перевезти мои вещи в мою новую спальню, в моем новом доме. Точнее, не моем. В доме Влада. Его дом никогда не станет моим. И я этого не хочу. Я только надеюсь, что моя жертва оправдана.

Автомобиль привозит к отделу ЗАГСа, где меня встречает куча охраны, гостей, но не сам жених. Морозный ветер колышет подол платья, обдувая мои ноги. Сегодня шарахнул знатный мороз, впервые за эту зиму. Однако я не спешу входить внутрь здания, где окончательно потеряю себя. В затылок дышат громилы Казахова, и один из них наклоняется к моему уху и тихо произносит:

– Через пять минут ваша регистрация начинается. Поторопитесь! – вежливо, но достаточно сухо произносит, кажется, Валера. Так его зовут.

Передо мной открывают тяжелую массивную дверь и взглядом указывают, что мне уже пора. Хочется развернуться и убежать. Только куда я на этих каблуках убегу. Меня схватят и доставят к Казахову силком.

Прохожу в здание ЗАГСа и поднимаюсь на второй этаж всё в том же сопровождении. Мне помогли снять полушубок, чтобы я не тратила время в гардеробе. Распахнули дверь большого зала и пропустили вперед, оставаясь возле входа. Человек пятьдесят из состава моего семейства и небольшая компания со стороны Влада разместились на стульях. Находясь в странном состоянии, я, словно под дулом пистолета, пошла вперед. Навстречу своей судьбе в виде Владислава Казахова, который пронзал меня своим взглядом карих глаз. Я же говорила, что он красив? Так вот, сейчас это особенно подчеркнуто. Черный приталенный пиджак сидел на нем просто превосходно. Белая шелковая рубашка контрастировала с цветом кожи мужчины. На шее у него была повязана бабочка, и она была красного цвета почему-то. Улыбнулась этому странному сочетанию. А вот мужчина нахмурил брови и опустил голову, смотря на меня исподлобья. Хотела бы я поковыряться в его голове сейчас. О чем он думает? А о чем думаю я? О его накаченной заднице, которую потрясно облегают эти брюки? Наверняка. Сложен мужчина превосходно. Это невозможно отрицать.