Ляна Зелинская – Золотая кровь 3 (страница 4)
— Продолжай, — глухо произнёс сеньор Виго, не сводя с сыщика глаз.
— Я вернулся сюда, нашёл Делисию и мило с ней поболтал за пару лент и нитку дешёвых бус. И она рассказала мне все тайны дома Агиларов. Всё о нарядах всех обитателей дома, всё ваше генеалогическое древо, и ещё столько всего, что у меня чуть башка не лопнула. В общем, племянниц из Авельянеды у вас нет, и не было. Никто на фиесту из твоих родственниц женского пола не приезжал. У сеньориты Изабель и Оливии это платье не появлялось, потому что каждую обновку в доме Делисия знает наперечёт. Отсюда вывод — это платье было для воровки. И раз ты мне сам говоришь, что Эми и Эмерт — это одно лицо, то пасьянс сошёлся. И, учитывая, что бриллиант ты вчера нашёл в винном погребе, то теперь понятно, почему воровка всё ещё здесь. Она, по какой — то причине, не смогла унести его на фиесте, и выжидает момент, чтобы пробраться в подвал. А главное, и собственно, зачем я нацепил вот это, — Морис покрутил амулетом в руке. — Она эйфайра. Эйфайра в твоём доме. И, что забавнее всего, она помогает тебе искать себя саму. Снимаю шляпу — она и правда, виртуоз высочайшего класса!
— Не может этого быть…
— Может, хефе, может. И вот ещё одно подтверждение. Ты говорил мне, что её настоящая фамилия Ванрайт. И знаешь, теперь я вспомнил! — Морис встал напротив Виго и опёрся кулаками о стол. — Графа Ванрайта во Фружене казнили после восстания роялистов, имущество изъяли, а детей и женщин его семьи сослали на север. Я как раз служил в Грюндленде. Там было поселение для роялистов. Вот они жили там, насколько я помню, и их мать — Мелисса Ванрайт возглавляла приют для детей. Я вёл одно дело и был в этом приюте! Так что они жили там ещё два года назад, а значит, никак не могли попасть сюда после восстания.
— А если ты ошибся?
— Я. Не. Ошибся, — коротко и жёстко ответил Морис и положил на стол револьвер. — И если бы не твоё «первое впечатление, которое самое верное», это всё вскрылось бы куда раньше. Потому что моё «первое впечатление», было совершенно противоположным. И оно меня не обмануло. Надеюсь, у тебя есть ошейник из ониксида? Потому что я мало верю в эти перья и красные нитки.
Морис помахал амулетом в воздухе и высыпал на стол горсть серебряных пуль.
Виго стоял и смотрел на сыщика, но не видел его лица. То, что говорил Морис, словно кусочки мозаики медленно складывалось в единую картину. И то, что произошло сегодня на Руж Аньес, в этой картине имело своё собственно место, и теперь стало совершенно объяснимо.
И на место жгучего стыда, который он испытывал ещё час назад, внезапно пришла злость.
И это понимание отозвалось внутри острой невыносимой душевной болью.
Его первая жена была аферисткой, так как же его угораздило второй раз наступить на те же самые грабли?!
Глава 2. Поймать на живца
Оказавшись в своей комнате, Эмбер повернула ключ в замке и медленно сползла на пол прямо у двери. От дикого напряжения дрожали колени и пальцы, а перед глазами мелькали цветные пятна. Ей казалось, что даже зубы у неё болят от неимоверных усилий, с которыми она всё это время держала лицо, и изображала испуганную и обиженную Эмили Вальдес.
Этот поездка была плохой идеей. Этот танец был плохой идеей. Всё, что происходило последние дни, было плохой идеей.
Она впервые со дня инициации не смогла удержать внутри своего нагуаля. Птица будто сошла с ума и вырвалась на свободу, заливая улицу Руж Аньес золотым светом. Она стала слишком сильной, и больше не была подвластна Эмбер. И сеньор Виго это увидел. Увидел в её глазах или почувствовал, но он узнал её.
Она могла бы сбежать. Ударить сеньора Виго, вывернуться… Узкий проулок скрыл бы её от глаз, а дальше… Разве сеньор Виго догнал бы настоящую эйфайру, для которой крыши в вильях, всё равно что авеню? И если бы он попытался её остановить, ничего бы у него не вышло…
Но она просчиталась в одно. Он её поцеловал.
И вот этот поцелуй — самый предательский и обезоруживающий удар, которого Эмбер никак не ожидала. Она готова была к погоне и драке. И убегая, мысленно уже даже просчитала шаги. Как она запутается в юбке, ничего страшного, так даже лучше — противник должен недооценивать жертву. Она оступится, даст себя схватить, потом вывернется, и перебросит сеньора Виго специальным приёмом используя его собственный вес и натиск, и он покатится вниз, в проулок, а она нырнёт в следующий.
Но он её поцеловал, и все мысли о побеге утонули в жарком исступлении его губ. И отказаться от этого в первое же мгновенье она не смогла, а потом уже было поздно. Она уступила своей слабости, птица вырвалась на свободу…
Ведь он целовал её настоящую. Настоящую Эмбер. Девушку с фиесты, которую он видел в облике Эмили Вальдес. И осознание этого закружилось в голове хмельным калейдоскопом, заставляя поддаться чувствам и ответить на его поцелуй.
А потом…
Потом пришло отрезвление.
Она должна вернуться и забрать камень. И выбора у неё не было, снова пришлось сделать то же самое, что и в тот вечер, когда сеньор Виго разоблачил Эмерта. То, за что она уже себя ненавидела. Но тогда это сработало. Должно было сработать и в этот раз. И, как и тогда, сегодня она ударила в самое слабое место.
Сеньор Виго сострадателен к тем, кто ему нравится.
А Эмили нравилась ему, и её судьба была сеньору Виго небезразлична. Она не просто ему нравилась. И пусть он этого и не осознавал, но его душа или сердце точно знали, кто прячется в облике его помощницы. Но сеньор Виго не доверял душе и сердцу, а только уму, именно поэтому обмануть его было так легко.
Она снова надавила на его сострадание, на жалость и милосердие, на его совесть и благородство. Ведь порядочным человеком всегда легко манипулировать.
Немного эфира, и вот уже сеньор Виго думает, что всё это было помутнением его сознания. И что он совершил то, чему нет ни прощения, ни оправдания.
Именно за это она сейчас и ненавидела себя, сидя под дверью в темноте и опустив голову на скрещенные руки. Потому что совершенно отчётливо понимала, что сеньор Виго нравится ей именно поэтому. Ей нравится его благородство и порядочность. Его ум и милосердие, а ещё то, что он так не похож на дона Алехандро — убийцу её собственного отца. А она манипулировала именно этими качествами. Такого он никогда ей не простит.
Всё так запуталось, что распутать это невозможно.
А хуже всего то, что кажется…
… она любит его.
Любит так сильно, что, не задумываясь, поставила себя под удар.
Эмбер прислонилась затылком к двери и невидящим взглядом уставилась в окно.
Там, на Руж Аньес, когда они стояли под фонарём и сеньор Виго извинялся за свой поцелуй, она увидела позади него стоявшего неподалёку Санчо.
Косолапый Санчо Черепаха, с кривыми ногами между которыми спокойно влезет и винная бочка — верный поданный Джарра и его соглядатай. Он пасётся на Руж Аньес, приглядывает за делами своего патрона. И он видел её. Видел их танец, видел с кем она сюда пришла. Видел, наверное, и их поцелуй. И всё это уже через час будет известно Костяному королю. А дальше…
Нетрудно догадаться, что сделает Джарр.
Санчо получит от патрона пару эскудо и своё благословение, а за Эмбер отправят отряд костяных муравьёв с приказом взять её живой.
И сеньор Виго может стать их следующей жертвой. Его могут убить даже просто для того, чтобы проучить её и в назидание остальным, кто решит идти против воли патрона. Джарр не побоялся напасть на карету гранд — канцлера, что уж говорить о сеньоре Виго! И, словно в подтверждение её слов, она увидела неподалёку от Санчо, Тощего Люка, который стоял, прислонившись плечом к стене. Тощий Люк, в своём неизменном котелке, надвинутом на лоб, и широченных лиловых штанах, наблюдал, как мальчишка — чистильщик старательно натирал носы его туфель. Они лишь покачала головой, взглянув на Эмбер, и это означало, что всё плохо.
Плохо? Не то слово!
Сколько ещё костяных муравьёв могло скрываться среди гуляющих на Руж Аньес одному богу было известно.
И если до этого, она ещё не решила, будет ли возвращаться в Вилла Бланко, ведь исчезнуть сейчас не проблема. Достаточно было попросить сеньора Виго зайти в ближайшее заведение, где есть зеркало, чтобы привести себя в порядок, а уж сбежать оттуда ей бы ничего не стоило. Но, поехав сегодня на Руж Аньес, она совершила огромную ошибку, совсем забыв, что здесь территория её патрона. И Джарр — не инспектор Альварес, он всегда знает, что творится в его владениях.
И если бы Люк промолчал, то остальные костяные муравьи уж точно молчать не станут.