Ляна Зелинская – Жёлтая магнолия (страница 19)
– Так, значит, всё ваше предвидение основано на простой наблюдательности? – в его голосе ей послышалось облегчение и насмешка, и она метнула на маэстро короткий взгляд.
Он откинулся на подушку, переплетя пальцы и продолжая её разглядывать, но его лицо стало немного менее напряжённым, будто он расслабился, услышав такой ответ.
– Что-то основано именно на ней, – пожала она плечами, надеясь, что нейтральный ответ удовлетворит маэстро.
Маэстро и в самом деле удовлетворился, и молчал до самой пьяццы Романо.
Из лодки ей помог выбраться Пабло. Он подал Дамиане руку, как настоящей синьоре, и это было даже странно, учитывая, что ещё утром в гондолу её просто сгрузили, как мешок овса. То ли это всё чудеса её преображения, то ли в присутствии маэстро его бульдоги начинали вести себя как люди, но, нельзя не признаться, что это польстило её самолюбию.
Когда они шли по площади, навстречу им попадались какие-то знакомые маэстро, они кланялись ему и с любопытством смотрели на Дамиану, пытаясь угадать, кто она такая. И вся их процессия в этот момент выглядела, как выход в город знатного семейства, и показалась Дамиане ужасно забавной. Но, с другой стороны, сейчас она поняла, зачем маэстро велел ей надеть это платье: будь она в своём обычном наряде, все вместе они, наверное, смотрелись бы странно.
Маэстро сделал знак, и его люди остановились, как дрессированные псы, и остались ждать на площади, так что в соттопортико они вошли только вдвоём. У самой калитки, маэстро развёл руками и произнёс:
– Вы просили место. Вот это место. Приступайте, монна Росси.
А сам прислонился к стене, поставив рядом трость, и, скрестив руки на груди, снова впился в Дамиану внимательным взглядом.
Миа положила руки на железные прутья, украшенные чугунными листьями винограда, и, закрыв глаза, взмолилась к Светлейшей с просьбой о помощи. Она пыталась представить ночь и полного мужчину в карнавальной маске и колпаке, крадущегося по этому переулку, но в голове была тишина. Лишь спиной она чувствовала холодный взгляд маэстро Л'Омбре, который сверлил её прямо между лопаток. И почти видела, как его губы расползаются в ехидной кривой усмешке: «Я так и думал, монна Росси, что вы шарлатанка!».
– Не могли бы вы не прожигать во мне дырку взглядом? – спросила она раздражённо и обернулась.
– Извольте, я отвернусь, – ответил он, и усмешка стала ещё шире и как будто презрительнее.
Миа отвернулась, вцепилась в виноградные листья, и в этот момент Светлейшая откликнулась…
Пальцы всё ещё ощущали холодный металл, но она уже была как будто не здесь.
Она сжала пальцами прутья калитки так яростно, что острые края виноградных листьев вонзились в её ладони, и усилием, от которого закружилась голова, прогнала видение прочь.
– Пожалуйста, пожалуйста! О, Светлейшая, – прошептала она, прислоняясь лбом к решётке и горячо моля о других видениях.
Она не думала, что получится, но, как ни странно, сегодня Светлейшая оказалась особенно щедра. Голова закружилась, и сладкий запах магнолий разлился в сыром воздухе переулка.
Видение гаснет. А за ним гаснет и весь остальной мир.
– Монна Росси? Монна Росси?! – сквозь темноту пробивается голос маэстро Л'Омбре.
Ощущение реальности возвращалось медленно. Твёрдостью камня и железных прутьев решётки, впивающихся в плечи, и ощущением чьей-то твёрдой ладони, поддерживающей её за спину.
Миа открыла глаза и увидела совсем близко лицо маэстро, склонившегося над ней. И, несмотря на то, что в соттопортико было сумрачно, его синие глаза показались ей почему-то особенно яркими. Маэстро удерживал её почти на весу, стоя на одном колене прямо на булыжнике мостовой, и выглядел обеспокоенным.
– Вы, что же, каждый раз будете падать в обморок, чтобы убедить меня в правдоподобности ваших видений? – произнёс он в этот раз без всякой усмешки, лишь с тревогой вглядываясь в её лицо.
– Простите, – Миа нащупала ладонями камни, ухватилась за решётку калитки и попыталась встать, отстраняясь от маэстро.
Он помог ей подняться и тоже сделал шаг назад.
– Я просто… не успела позавтракать, и вот… голова закружилась. Скажите спасибо вашим сикарио, которые выволокли меня из дома, – пробормотала она, прислоняясь к калитке, и посмотрела на свои ладони.
Они были все в крови – острые края виноградных листьев, украшавших калитку, немилосердно порвали кожу. Носовых платков у Дамианы с собой не было, разве что те, которые в носках туфель, но лезть туда за ними было бы как-то уж совсем неприлично.
– Держите, – маэстро, видимо, понял её замешательство и протянул ей два своих.
Она попыталась перевязать рану, но одной рукой это сделать было затруднительно.
– Давайте, я вам помогу, – маэстро забрал платки из её рук, и она обратила внимание, что сейчас он как будто даже и не хромает.
Но в затуманенном мозгу эта мысль мелькнула как-то отдалённо, и Миа молча протянула маэстро ладони, не став сопротивляться. Просто стояла и смотрела, как он ловко управляется с повязкой, и даже дышать боялась, потому что ноздри ощущали его аромат – запах хвои и миндаля. И от этого запаха мир снова начинал колебаться и дрожать, рождая видения и возвращая то ощущение его рук, прикасающихся к её рукам. Вернее… рукам той девушки.
Миа хотела отвернуться и не смотреть, чтобы не чувствовать этой странной близости, но не могла оторвать глаз от его пальцев, завязывающих аккуратные узлы на платке. И вспоминала карандаш, который лихорадочно метался по альбомному листу, и то, как эти пальцы скользили по рукам той девушки…
– Всё, хватит, – она выдернула руки. – А то вы ещё подумаете, что и это я тоже сделала специально, чтобы вызвать у вас сочувствие!
Их взгляды встретились, и лицо маэстро вмиг стало совершенно непроницаемым.
– Думаю, что так и есть. Или вам всё-таки открылась какая-то светлейшая истина? – спросил он и, тут же нацепив на лицо маску насмешливого презрения, сделал пару шагов сторону и взял в руки трость. – Поделитесь, будьте добры. Или мы проделали весь этот путь зря?
– Их было двое, – ответила Миа, борясь с головокружением и стараясь не выдать своего состояния, но руки стремительно леденели, и на лбу выступили капли холодного пота.
Жаль, она не взяла сумку, ей сейчас не помешало бы что-то сладкое!
– Вам нехорошо? – маэстро отделился от стены и подошёл, глядя на неё внимательно. – Идёмте в лодку. Расскажете всё позже. Держитесь за меня.
Он предложил согнутую в локте руку, но прикасаться к нему сейчас было не самым лучшим решением.