Ляна Зелинская – Жёлтая магнолия (страница 13)
Она говорила горячо и быстро и размахивала руками, глядя на пёструю сетку каналов, а когда обернулась, то замерла на полуслове, натолкнувшись на странный взгляд маэстро Л'Омбре. Он снова смотрел на неё как на какой-то редкий экземпляр насекомого – с интересом и опаской. Помнится, на Рыбном рынке вот так же все разглядывали неведомую морскую тварь, которую однажды вытащил из сетей дедуля Козимо.
– Однако какие глубокие познания ночной жизни, – произнёс маэстро с какой-то странной интонацией и перевёл взгляд на карту. – Интересно, откуда?
– Я хоть и не родилась в лодке, но достаточно провела времени на воде, чтобы в этом разбираться. Я знаю в этом городе каждый канал, – ответила Миа, пожав плечами. – Цверры бы никогда не повезли на пьяцца Романа что-нибудь… незаконное посреди ночи. А уж мёртвую девушку! Никто не захочет нарваться на обыск и арест. Констебли там уж точно не дремлют. Так что вы уточнили бы про первую девушку…
– И как бы цверры провезли сюда что-то незаконное? – спросил маэстро, подойдя к карте и разглядывая Дамиану с прищуром.
– Никак, – снова пожала она плечами и усмехнулась, – цверры ничего такого не возят. Цверры соблюдают законы Альбиции.
– И в самом деле, – понимающе усмехнулся в ответ маэстро и посмотрел на карту.
А Миа отвернулась. Не станет она распространяться тут о том, что и как делают её сородичи.
– Хорошо, поставим вопрос иначе. Предположим, если бы цверры возили что-то незаконное, как бы они попали на пьяцца Романа посреди ночи? – маэстро повернулся и впился взглядом в лицо Мии.
Он смотрел так серьёзно, что весь её боевой запал как ветром сдуло. Она уже заметила, что у маэстро временами бывает такой немигающий взгляд, будто он видит тебя насквозь, и от этого взгляда даже кожа на пятках холодеет. И вот сейчас он смотрел на неё именно так, отчего ей стало не по себе.
– Ну не знаю! Если бы, да кабы… Ну принесли через соттопортико в паланкине[25] или в мешке, – она повернулась к карте и ткнула пальцем в один из каналов, – вот здесь, на рива Спецьери, можно было переложить девушку из лодки в паланкин и пронести между домами. Там темно, хоть глаз коли, и глухие стены без окон. В одном месте есть запертая калитка, но ключ ведь подобрать проще, чем плыть на глазах у всех ночных констеблей. Там же, недалеко на Спецьери, и ключник сидит, прямо на углу. Я бы сделала так.
И, чтобы снова не встречаться с пронизывающим взглядом маэстро, она подошла к столу, присела на край и взяла свою чашку. Кофе уже остыл, но ей нужно было чем-то занять руки.
Какое-то время в комнате висела тишина, а затем маэстро спросил, обернувшись:
– Так что, предвидения не будет? Всё, что я услышал, пока не более, чем теория и наблюдательность, основанная на… – он сделал паузу, окинув Дамиану двусмысленным взглядом, – определённом образе жизни. И будьте так любезны, слезьте со стола. Не люблю, когда на моей утренней газете сидят… посторонние.
– Ах да! А не то монне Джованне придётся мыть с мылом и ваш стол, и вашу газету! – воскликнула Дамиана, качнула несколько раз чашкой, размазывая по стенкам кофейную гущу, и перевернула её в блюдце. – Хотите ещё предвидения? Будет вам предвидение!
Она перевернула чашку, взглянула на разводы коричневой жижи и, поцокав языком, воскликнула, как настоящая гадалка на площади:
– О-ля-ля, синьор! Сегодня у вас будет неудачный день! Очень неудачный! Вы хотели пойти в какое-то людное место, но ваши туфли придут в негодность. Как и сапоги. Как и ещё одни туфли! Какая жалость! Поэтому никуда вы не пойдёте. А ещё вы ожидаете какую-то книгу… Ясно вижу – очень ценную книгу! Но вот тоже неудача, вижу мужчину в зелёном… Большого мужчину… Ах да, это же ваш дворецкий! И животное… да точно… крысу? Ах, нет! Кошку… Нет, собаку. Точно – это собака. Две собаки. Две маленьких собаки. Так что вот, синьор, вас ждёт неудачный день из-за собак. Такое вот вам моё предсказание.
Миа спрыгнула со стола, подхватила сумку и, достав из неё яблоко, надкусила с хрустом и направилась к выходу. Уже в дверях обернулась и добавила:
– А знаете что? Хватит с меня предвидения на сегодня. Арриведерчи, маэстро Л'Омбре! – и она хлопнула дверью ровно так, как хотела с самого своего прихода сюда.
Вазы, конечно, с постаментов не попадали, но гулкое эхо разнеслось по галерее палаццо и отразилось от расписных потолков. А Миа бросилась торопливо спускаться по лестнице, не чувствуя под собой ног. Прочь из этого места! Хватит с неё на сегодня не только предвидения, а вообще всего этого высокомерия!
Никогда она не чувствовала себя такой униженной. Пока ты живёшь в гетто среди своих, ты не ощущаешь, как сильно твой мир отличается от мира сестьеры Карриджи или Дворцового канала. Пока ты не входишь во внутренний двор какого-нибудь богатого палаццо, ты не ощущаешь холода мостовых сквозь дырки в подошвах туфель. Пока ты проплываешь на лодке мимо богатых домов, ты смотришь на них всего лишь как на пряничные коробки, выставленные в кондитерской лавке. И только когда оказываешься лицом к лицу с кем-то вроде маэстро Л'Омбре, ты начинаешь ощущать себя полным ничтожеством.
Она вихрем пронеслась мимо растерянного дворецкого и служанки в крахмальном переднике и выскочила наружу. И уже на крыльце обернулась, топнула ногой и воскликнула, глядя на портик с колоннами, ведущий в палаццо Скалигеров:
– Да, маэстро, всё, что я знаю, основано на определённом образе жизни! Не всем удалось родиться с золотым ночным горшком в руке! И сундуком высокомерия под кроватью! Тьфу на вас!
Миа изо всех сил зашвырнула огрызок яблока в канал и зашагала вдоль набережной к мосту.
И даже если ей не заплатят, да плевать! Потом она, конечно, пожалеет об этом, но сейчас выдержать даже одну минуту в обществе заносчивого маэстро она оказалась не в силах.
Глава 6. Результаты наблюдательности
– Святой марангон! – пробормотал Райно, прислушиваясь к удаляющимся по лестнице торопливым шагам гадалки.
Он посмотрел на чашку с разводами кофейной жижи, на фреску с воткнутыми булавками и подумал о том, что по его стабильному упорядоченному миру только что прошлась Большая вода, которую каждую весну нагоняет ветром из акватории Сан-Себастьян. Он ещё раз взглянул на карту и спешно вышел из кабинета, забыв даже прихватить с собой трость, и уже спускаясь по лестнице, вдруг снова ощутил стреляющую боль в колене. А ведь и не заметил, как она отступила, пока они спорили с гадалкой, но теперь вернулась снова – едва шагнул на вторую ступеньку.
– Проклятье! – пробормотал Райно и тут же схватился за перила.
Спустился, ощущая, как огненные гвозди вонзаются в ногу и лоб покрывается испариной, и, дойдя до гардеробной, крикнул зычно, так что голос отразился от высоких потолков центральной залы и достиг внутреннего дворика:
– Оттавио?! Слышишь? Зови Пабло, мне срочно нужна лодка! И кликни Жильо, он плывёт со мной! Немедленно!
Мысль о том, что гадалка может оказаться права, жгла его внутри калёным железом и требовала немедленно отправиться на пьяцца Романа и обследовать ту самую калитку. Поднять каждый камень и убедиться, что цверра ошиблась.
Мессер Оттавио появился из дверей гардеробной с лицом растерянным и красным, держа одной рукой туфли Райнере, а другой за шкирку щенка сегуджио[26] светло-палевого окраса.
– Простите, синьор, – пробормотал смущённо дворецкий.
И Райнере мысленно выругался, глядя на туфли в его руках и уже догадавшись, о чём пойдёт речь. Двух щенков сегуджио сегодня прислали в подарок для Лоренцо.
– Я оставил их всего-то на мгновенье, синьор! Посыльный только прибыл… Простите, синьор Райнере! Я провожал синьора Лоренцо… О, Мадонна! – принялся извиняться пожилой слуга. – А эти негодники, простите, синьор Райнере…
Райно заглянул в гардеробную и увидел изодранные листы книги, разбросанные по полу, и лужу, сделанную прямо там, где стояла его обувь, и сразу же вспомнил:
– Н-да, Лоренцо, видимо, ты смерти моей хочешь, – пробормотал Райно, глядя на разгром в гардеробной и щенков, весело размахивающих хвостами.
И вовсе не испорченная обувь и даже не разодранная книга разозлили его, а то, что впервые за много лет всё вокруг разом вышло из-под контроля, словно кто-то неведомый залез в его голову, заставив усомниться в том, что он всё делает правильно.
– Надеюсь, мессер Оттавио, вы найдёте мне хоть одну приличную пару обуви до вечера, – ледяным голосом произнёс Райно и направился к выходу.