Ляна Зелинская – Рябиновая невеста (страница 35)
Олинн краем глаза успела увидеть, что и другие всадники обнажили оружие и оглядывались, видимо, ожидая засады или нападения, а потом с ужасом уставилась на меч. Но от страха не смогла даже слова произнести, только чувствовала, как бежит по лицу вода и колени наливаются противной слабостью.
Она отклонилась назад и посмотрела на мужчину, который разглядывал её с высоты огромного гнедого коня. Мужчина чуть опустил меч, и взгляд его тёмных глаз охватил Олинн всю, от макушки до увязших в грязи сапог, но на его лице при этом ничего не отразилось: ни удивления, ни досады. Мужчина молчал, пока остальные воины вокруг осматривались, и лишь конь под ним перетаптывался с ноги на ногу, исходя паром.
− Девчонка? Это девчонка! – перекликались голоса. – С ней кто-то есть?
− Никого!
− Держать оборону!
− Сомкнуть ряды!
− Ты кто такая? – наконец спросил мужчина, ещё немного опуская своё грозное оружие. – И что делаешь здесь в грозу?
− Я… я младшая экономка из Олруда! – торопливо воскликнула Олинн, вспоминая напутствия Торвальда и понимая, что нужно убедить этих людей в том, что она не опасна. – Меня в Бодвар послал наш стивард! Договориться насчёт ячменя! А я заблудилась, и начался дождь!
− Ты одна поехала в Бодвар? У вас в Олруде что, нет мужчин? – немного удивился всадник. – Или с тобой есть ещё кто-то?
− Я одна, милорд! Одна! − Олинн судорожно вытерла лицо руками, отбрасывая назад мокрые волосы. – Я просто не успела до непогоды! Мужчины у нас все под замк
− Ближе подойди, − коротко скомандовал всадник, чуть поманив рукой.
Он медленно опустил меч и теперь разглядывал её уже с явным любопытством, а Олинн сделала шаг вперёд и тоже принялась его разглядывать. Чуть впалые щёки, высокий лоб… Тонкий нос с небольшой горбинкой придавал лицу мужчины оттенок какого-то скорбного благородства. И глубоко посаженные тёмные глаза смотрели из-под бровей настороженно, будто пытались разглядеть в незнакомке таящуюся угрозу. Его волосы скрывал кольчужный капюшон, а по лицу стекала вода, и определить возраст мужчины Олинн так сразу не смогла. Не стар, но и не молод. Суров.
На нём была такая же, как и на других, кольчуга, и только седло его лошади отличалось богатым убранством, да на ногах Олинн заметила хорошие сапоги. Он спрятал меч и вытер ладонью мокрое лицо, устало стряхивая капли. На его пальце мелькнул массивный перстень с красным камнем, и Олинн подумала, что этот мужчина явно командор отряда. И он даже показался ей чем-то отдалённо похожим на Брендана Нье'Ригана, который остался в Олруде. Наверное, профилем лица или тонким носом.
− Младшая экономка, значит…– произнёс он задумчиво. − Как тебя зовут?
− Олин-н-н…
Она едва не добавила «Суонн», но успела остановиться. Подумала − не надо никому знать, что она вообще была на этой дороге. А ещё подумала, что и своё настоящее имя зря назвала, но сказанного не воротишь.
− Ну что же, Олинн из Олруда, − мужчина вскинул руку вверх и скомандовал: − Посадите её на лошадь, она едет с нами. Да не мешкайте, скоро ночь.
Он стегнул коня, сорвался с места, и весь отряд помчался следом. И Олинн едва успела понять, что происходит, как её уже подхватили чьи-то руки и почти зашвырнули в седло. А дальше лошадь несла её сама, следуя за предводителем отряда, и дорогу можно было больше не разглядывать. Олинн только видела впереди чью-то кольчужную спину и слышала равномерное чавканье копыт по грязи, и подумала, что всё не так уж и плохо, если она приедет в Бодвар под охраной целого отряда южан.
Когда они подъехали к замку, ночь стала совсем уж непроглядной. Ветер немного утих, но дождь не прекратился, а так и лил стеной. Казалось, Луноликая, наконец-то услышав все молитвы северян о дождях и туманах, решила отдать им всё и сразу. К тому моменту, как отряд спешился во дворе, Олинн так закоченела, что совсем ничего не чувствовала. Ноги и руки занемели от долгой скачки, мокрая одежда липла к телу, и от холода зуб на зуб не попадал. Она не увидела, куда делись воины, и кто их встречал. Услышала только, что их командор распорядился насчёт неё, велев дать ночлег и накормить. Ей помогли спуститься с лошади какие-то люди, и всё, на что хватило у Олинн сил – это пройти за служанкой в кухню и упасть на лавку. С неё тут же натекла на пол лужа грязной воды, и только сейчас она увидела, что и вся её одежда тоже в грязи. Но она даже сапоги не смогла снять сама – руки не слушались.
К ней пришла с расспросами старшая экономка замка, и, хотя они никогда раньше не виделись, но она слышала про Олинн, помощницу Ульре, и поэтому не удивилась. Удивилась тому, что её отправили сюда одну, без охраны, но потом, пробормотав что-то про войну и женщин, скорбно покачала головой и распорядилась выделить ей комнату и дать чистую одежду. Одна из служанок помогла ей раздеться, и то, что сняли с Олинн, унесли стирать. Содержимое котомки развесили у огня, а ей налили миску горячей похлёбки и кружку мёда с огонь-травой. И, когда тёплая еда и мёд попали в желудок, Олинн ощутила себя совсем пьяной. Экономка выглянула в окно, снова покачала головой и сказала, что посылать в такую погоду девчонку аж за реку – это смертоубийство, и велела Олинн идти спать. Все дела подождут до завтра, всё одно уже ночь.
Олинн поблагодарила её, но попросила узнать, можно ли ей сегодня увидеть ярла Хельда Бодвара.
− Сегодня? – удивилась экономка.
− Да, сегодня. У меня срочное дело. И… чтобы никто не знал, что это срочно, − попросила Олинн.
Дом полон воинов короля, и о том, здесь ли Фэда, нужно спрашивать только у её жениха с глазу на глаз. Экономка поправила чепец на голове, оглянулась на дверь и ответила тихо:
− Я спрошу. Но он с гостями, не знаю, примет ли.
− Скажи: это важно.
Глава 18.
Экономка ушла, а Олинн опустила голову на скрещенные руки. От усталости, тепла и мёда слипались глаза, и она не заметила, как провалилась в глубокий сон. Очнулась она от того, что кто-то тронул её за плечо, и даже не сразу поняла, где находится. Большой очаг, в котором горит огонь, длинный стол, на стене вертела, ножи и сковородки…
Шум дождя за окном вернул воспоминания. Она в Бодваре.
Экономка растолкала её, прихватила фонарь и велела следовать за ней. Они шли тёмными коридорами, поднимались по узким лестницам…
И, проходя по одной из внутренних галерей, где-то внизу Олинн увидела огни горящих жаровен, услышала музыку и смех – в Медовом зале замка Бодвар воины-южане, видимо, продолжали праздновать победу над Севером.
Экономка отвела Олинн в самое дальнее крыло, в одну из комнат, где её ждали ярл Бодвар и Фэда. Шагнув внутрь и увидев сестру живой и здоровой, Олинн едва сама не упала без чувств, ощутив, что наконец-то она в безопасности.
Узнав, что у ночной гостьи нет к нему никаких дел, ярл Бодвар ушёл и оставил сестёр вдвоём. Фэда сразу же набросилась на Олинн с расспросами о том, почему она здесь, и что произошло в замке после её побега. И Олинн решила рассказать всё, без утайки.
Хотя нет, не всё.
Она умолчала о главном. О том, что знала Игвара и в какой-то степени виновна в падении Олруда. Гостеприимство Фэды для неё сейчас единственная надежда на убежище, а, если сестра узнает, что лишилась привычной жизни из-за Олинн, кто знает, как она поступит. После того, как поступил с ней Игвар, что-то внутри будто надорвалось, и исчезло безоговорочное доверие к близким.
− А мы сегодня поженились! – радостно воскликнула Фэда, едва Олинн начала свой рассказ. – Вот, смотри. Это Хельд подарил.
Она перебросила через плечо белокурые волосы и показала серьги, похожие на тот браслет, который Олинн уже видела на её руке. Длинные серьги, украшенные синими камнями – эту искусную работу нельзя было не узнать. А ещё кольцо. Массивное золотое кольцо с таким же бирюзовым камнем.
− Так что я теперь эйлин Фэда Бодвар, − довольно произнесла сестра. − Король был милостив к Хельду за то, что он присягнул ему первым и сдал замок без боя, так что теперь мой ярл станет здесь наместником. Ну, так что там было дальше…
Её сестра так гордилась своим замужеством, что Олинн даже растерялась. Ведь с её побега прошло всего-то два дня! Как только она всё успела?! Фэду было просто не узнать − она будто совсем забыла об Олруде, о своём доме и, казалось, совсем не переживала по поводу того, что его захватили. А ведь всё могло пройти куда кровавее, чем получилось. Но Фэду не интересовали убитые или раненые. Она слушала Олинн рассеянно, то и дело перебивая и рассказывая о том, как устроилась на новом месте, какая у неё постель и сколько служанок, и что она тут всё поменяет, как только воины короля уйдут из замка. Она даже не спросила, как мать восприняла весть о её побеге.
И лишь когда Олинн дошла до подписания бумаг, Фэда встрепенулась и спросила удивлённо:
− Тебя? Отец признал тебя своей дочерью и хотел выдать за короля?!
Она посмотрела на Олинн так, будто только сейчас её увидела.
− Да. Он сказал, что король воспримет твой побег как оскорбление. И нужно было что-то срочно придумать. Он и бумагу написал. Вот.
Олинн достала из потайного кармана в широком поясе бумагу, спрятанную в непромокаемый кожаный чехол, какой есть у всякого путешествующего по Илла-Марейне.