Ляна Зелинская – Чёрная королева. Ледяное сердце (страница 16)
Город был пьян ещё с обеда, а к вечеру карнавал выплеснулся на улицы Рокны. На каждой площади и перекрёстке шли представления, нарядные мужчины и женщины танцевали под дзуну и дудки, повсюду разливали молодое вино. В каждом кабаке, каждой таверне, каждом постоялом дворе сегодня выставляли глиняные бутыли и кувшины с пенящимся напитком.
– Три леи за пяток! – кричали вокруг, и это означало, что за три медяка можно взять пять бутылок.
В толпе мелькали маски, циркачи и ряженые. Юные таврачки в красных юбках плясали на площадях фривольные танцы с бубнами, швыряя в толпу конфетти.
К дворцу Лирайе почтенная Маргаретта и Кайя подъехали, когда он уже был полон, и танцы начались. Сегодня не было чопорных представлений, никто не бил в гонг, оповещая о прибытии. На мраморных лестницах резвились шуты и акробаты и на террасе вино лилось рекой. Тигры, львы, павлины, бабочки, стрекозы, лебеди и чудовища – маски были кругом. Маргаретта велела Кайе надеть алое платье, сказала, что к её росту только оно и подошло. Хотя Кайе наряд показался чересчур кричащим. Юбка – водопад алой тафты и шёлка, тугой корсет, который почти не давал дышать, а у туфель был слишком высокий каблук. Но Маргаретта сказала, что Ройгард – не карлик, да его и не будет на маскараде, а будучи теперь помолвленной, она точно может не стесняться. Волосы подняли наверх и украсили цветами, а лицо скрыли под чёрной бархатной маской. А ещё Маргаретта шёпотом велела ей выпить вина и не использовать веер, если кто-то вдруг захочет её поцеловать. И Кайя даже не знала, что сказать, а только смутилась.
– Это же карнавал, девочка, тут можно позволить себе всякие вольности. Потом ты выйдешь замуж и уж поверь, вряд ли тебе снова представится такая возможность. Повеселись от души! Как говорят в Рокне: «Веселись всегда так, как будто этот праздник последний».
Стоило им войти в зал, как её пригласили танцевать. И дальше она уже не могла остановиться: один танец за другим – незнакомые пьяные люди, и маски, маски, маски… Всем было уже всё равно с кем танцевать и что танцевать. Музыка была веселей, а танцы задорней, чем вчера. И не нужно было никому нравиться или кого-то выбирать.
Отец приехал на маскарад раньше, чтобы встретиться с королевой, а Кайю оставил на попечение Маргаретты. Но сегодня почтенная сваха не слишком её опекала, считая свою работу выполненной, и занималась тем, что сплетничала с гостями.
– Когда пробьёт гонг, будет представление королеве, так что будь рядом со мной к этому моменту, а пока развлекайся, – прошептала она.
Кайя покрутила кольцо на руке и вышла на террасу. По совету Маргаретты она выпила два бокала вина, и голова теперь непривычно кружилась. Нехорошо будет, если она оступится перед королевой в этих туфлях. Она спустилась с террасы вниз, прошла вдоль череды фонтанов к пруду, остановилась на ступенях, ведущих к воде, глядя на утонувший в темноте сад, мерцающий тут и там загадочными огнями. Айяаррские светильники. Она долго их разглядывала – удивительно, что это просто камни. Сияющие камни. Они освещали всё: сад, зал, террасу, и только здесь, на ступенях, было сумрачно и тихо. С негромким журчанием среди мраморных львов и самшитовых фигур в пруд стекал ручей. Кайя сняла маску, присела на берегу и опустила разгорячённые руки в прохладную воду. Несколько раз зачерпнула её ладонями и налила в вазон с засыхающим розмарином. Наннэ говорила, что любовь нужна всем, даже вот такому погибающему кустику. И если можешь дать каплю любви – дай.
– Кто же так заморил тебя, несчастный? Ну ничего, завтра утром ты уже придёшь в себя, – произнесла она вслух.
Взгляд она почувствовала спиной, ещё до того, как деревья прошептали.
– Девушка, говорящая с горшками, – раздался сзади негромкий голос.
Кайя вздрогнула, вскочила и обернулась. Из окон дворца лился яркий свет, а мужчина стоял спиной к нему так, что его лицо утопало во тьме, видно было только, что на нём маска. Длинный плащ, воротник из перьев хищной птицы и огромный клюв. Он был высок – выше неё на голову. Огромен. И стоял так близко, что между ними было не больше двух локтей. Как он подкрался так тихо? Кайя невольно отступила на шаг назад, к воде. Посмотрела незнакомцу в лицо, силясь разглядеть, кто же это?
Как некстати вспомнилось предостережение Маргаретты. Все кругом пьяны, а под маской можно скрыть, что угодно.
Перья его воротника, жёсткие, узкие и длинные, торчали вверх, напоминая веер из кинжалов, а огромный жёлтый клюв выглядел зловеще. Что-то было страшное в этой маске и в его фигуре, и в тихом голосе. У Кайи пересохло в горле, ноги налились тяжестью, а сердце забилось так сильно, что его удары оглушили.
– Почему ты здесь одна и говоришь с кустами, красавица? Почему вместо того, чтобы принимать комплименты и вальсировать с женихами, ты прячешься в темноте? – негромко спросил человек в маске.
Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и нужно было что-то ответить, но что Кайя могла сказать?
– Мне… лучше здесь, – с трудом выдавила она из себя, теребя в руках свою маску.
– Тебе не нравится бал?
– Нравится.
– Ты не любишь танцевать? – спросил он снова. – Или тебе не с кем? У тебя нет пары?
– Люблю. Вернее, нет. И пары… да. У меня есть жених, – пробормотала сбивчиво, делая ещё полшага назад. – Я помолвлена.
– Красивое кольцо. Хм, и где же твой жених? – спросил незнакомец требовательно.
– Уехал.
– Поэтому ты не танцуешь?
– Да, и поэтому тоже.
– Ну, это можно поправить. Раз твой жених так глуп, что бросил тебя здесь одну – я приглашаю тебя на танец. Девушкам на балах полагается танцевать.
– Но я вас не знаю, милорд. И ваша маска…
– Тебя смущает моя маска? Но это же маскарад… Маски для того и нужны, чтобы никто никого не узнал. Как тебя зовут, девушка, говорящая с кустами?
– Кайя.
– Кайя… Кайя… Айяаррское имя. Ho'ohaali na'au Khaaja. Скромная, как ромашка. Ты знаешь, как оно переводится с айяарр? Кайя – это ромашка.
– Откуда вы…
Страшная догадка мелькнула в голове.
Но ноги приросли к граниту берега.
– Откуда я знаю? – в его голосе прозвучала насмешка.
Кайя хотела вдохнуть поглубже, но жёсткие пальцы корсета впились в грудь, не давая восклицанию ужаса вырваться наружу. Только пальцы стремительно холодели.
Шептали травы и деревья.
Где же они были раньше!
Чудовище из Лааре. Самый страшный Зверь. Неуловимый враг её отца. Колдун. Убийца.
И вот он стоит перед ней.
Мысли путались в её голове, смешав всё то, что она слышала о лаарском звере и видела сама в один причудливый клубок, они неслись, как горный сель, смывающий все на своём пути. Оставляя за собой только одно желание – бежать!
– Вижу, ты уже и так поняла, откуда я всё это знаю, маленькая веда, – голос его стал глуше. – И всё-таки… танец?
Он протянул руку ладонью вверх. Но Кайя не шевельнулась.
– Ты же знаешь, что здесь никому нельзя отказывать в танце?
Но ей было всё равно. Она хотела броситься вниз по аллее в глубину парка, хотя и понимала, что он её догонит, если захочет, но в это мгновенье разум ей отказал, осталась только паника. Она сделала ещё один шаг назад и, неожиданно потеряв под ногами опору, полетела в ручей.
И если у неё ещё была толика сомнений в том, что под маской может быть просто человек, обычный гость карнавала, то теперь сомнения развеялись окончательно. Она не успела коснуться воды – он прыгнул и поймал её на лету, подхватив одной рукой, легко подбросил на берег и поставил на ступеньку лестницы. Ни один человек не смог бы сделать такое.
– Не спеши топиться, красавица, это всего лишь танец, – его голос, низкий и насмешливый, казалось, прятал в своей глубине звериный рык, как набирающая силы гроза прячет в тучах глухие раскаты грома.
Она даже не подала руку, он сам её взял. Пальцы стали совсем ледяными, утонули в его огромной ладони, спрятанной в чёрную кожаную перчатку с серебряным узором и шипами.
– Ты не спросила, как меня зовут, – в голосе из-под маски прозвучала странная смесь иронии и угрозы.
– Я з-н-наю… кто вы, – слова превратились в заикающийся шёпот.
– Ну, конечно! Все знают о «чудовище из Лааре», – усмехнулся он презрительно. – Но я хорошо танцую, маленькая веда, да и этот милый клюв не так уж и страшен. Под ним не видно чудовища.
Ноги почти не чувствовали лестницы, Кайя дважды споткнулась, пока они шли к распахнутым дверям бального зала. Но он не дал ей упасть, поддерживая за талию и локоть. Наверное, после его объятий у неё останутся синяки – таким твёрдым оно было. Музыки она тоже не слышала, потому что в ушах бился гулкий пульс.
Кругом смеялись и танцевали маски, мелькали пьяные люди, и никому не было до неё дела. Она хотела закричать, но перед глазами встала картина, увиденная ею в Брохе, в той лавке. Что будет, если она позовёт на помощь? Он просто убьёт их всех, ведь на карнавале ни у кого нет оружия!