Ляна Вечер – Зверя зависимость (страница 45)

Небо над головой крошится от молний, грохочет. Выбор не в пользу пойти домой — очевидно. По крайней мере, ливень лучше переждать здесь.

— Помоги выбрать платье для открытого концерта. Пожа-а-а-алуйста, — отличница обескураживает меня просьбой.

Что там выбирать-то? И зачем?

— Надень то, в котором играла в прошлом году, — я примеряюсь взглядом к фигуре заучки.

— Толик… — тихо произносит заучка, и я всё понимаю.

Что Толик делает в музыкалке, для всех — загадка. По-хорошему, его давно должны были исключить за прогулы и не только, но почему-то не исключают. Может, взятки даёт преподам… Кто его знает. Одно ясно — хороших девушек как магнитом тянет к плохим парням. Отличница наша крупно влипла.

— Ладно, — я вздыхаю, — пойдём искать платье.

У заучки в глазах сверкают искорки счастья. Наивная девочка. Мне остаётся только развести руками. Не учить же мне отличницу жизни. Поэтому я иду гулять с ней по отделам с одеждой. Заодно и время скоротаю, пока на улице льёт как из ведра.

Глава 30

Стою на балконе, напрягаю слух, нюх и интуицию. Гелик гуляет по нашему району — я слышу её шаги, чую слабый запах розы и ощущаю её эмоции. Моей паре больно и обидно. В этом я виноват. Мудак.

Хотел как лучше, а получился — пи*дец. Думал, перепишет Наталья квартиры, спрячу её в глухом селе, и потом всё расскажу моему ангелочку. Нормальный ведь расклад получался — никто не обижен. Просчитался я. Не о том думал…

Что если Геля вернётся домой и скажет — дядь, мы расстаёмся… Страшно, бл*ть! Ангелочек имеет право злиться на меня. Я мудак. Я заслужил. Но потерять её — это конец всему.

Прокололся на каком-то, сука, смартфоне! Как лох последний… Закинул его в бардачок и забыл. А Гелик нашла — и пи*дец теперь.

Возвращаюсь в комнату, сажусь на диван. Пять минут подожду и поеду за Ангелиной. Возвращать её надо, пока не нагуляла мыслей каких страшных.

Не могу без неё. Не могу!

Моё терпение на исходе — нос щекочет нежный аромат розы, и нервы звенят. Нах*р пять минут! Надо ехать, иначе я с ума сойду. Встаю с дивана, хватаю ключи от машины, и в дверь звонят.

Кто там, бл*ть?

Смотрю в глазок и охреневаю — оборотни и, судя по форменной одежде, это товарищи от жрецов. Какого чёрта?

Открываю дверь.

— Асманов Рамиль Закирович? — интересуется рыжий мужик в рясе.

— Я Асманов, — отвечаю с хрипом.

— Обыск, — заявляет его лысоватый товарищ — тоже в рясе.

Волки суют мне в руку какие-то бумаги и заходят в хату.

Какого х*ра происходит, я не знаю. Знаю только, что ничего запрещённого у меня нет. Пусть ищут и валят. Мне за Ангелинкой надо.

Однушку переворачивают вверх дном — я злюсь так, что челюсти сводит. Хочется перекусить горло хотя бы одному из гадов. Уюту в квартире — конец. Мамай, сука, аккуратнее набеги совершал.

Зал, коридор, ванная раскурочены — оборотни идут в кухню. Я стою на пороге и внимательно наблюдаю за ними. Волки достают из шкафов посуду, проверяют духовку и даже фиалку из горшка вытряхивают.

— Основания для обыска какие? — я не выдерживаю.

— Почитайте документы, Рамиль Закирович, — надменно гнусавит рыжий и сдёргивает с обеденного стола скатерть.

На пол что-то падает — звук такой, словно пуговицы рассыпались.

— Есть контакт, — заявляет оборотень с залысинами и что-то поднимает с пола.

Я фокусирую взгляд на его пальцах, и мотор в груди почти останавливается. Это, мать его… Плей! Сука!

Под ногами у волчары лежат цветные пастилки. Штук десять — не меньше.

Оборотень подносит наркоту к носу и шумно вдыхает. Плей пахнет слабо, чтобы учуять его запах, надо пастилку едва ли не в ноздрю себе запихать. Чем волк и занимается.

— Наркотик, — он констатирует невероятный факт. — Снова употребляете, Рамиль Закирович?

— Я не знаю, откуда это здесь, — говорю и понимаю — звучит банальнее некуда.

Представители власти мне не верят. Я бы тоже не поверил.

— Собирайтесь, Асманов, поедем к жрецам, — рыжий делает мне предложение, от которого нельзя отказаться. — Вас ждёт досрочный суд.

А это совсем плохо. Моя реабилитация не закончена, в хате находят десяток доз наркоты, на которой я плотно сидел. Шансы, что досрочный суд при таком раскладе вынесет альфе-наркоману оправдательный приговор, мизерные. Доверие, которое мне оказали жрецы, подорвано.

Плей точно не сам под скатерть заполз, и без наводки жрецы в Падалки оборотней не отправили бы. Я пытаюсь анализировать, но в голове стоит плотный туман, и кости ломит…

Бл*ть, я превращаюсь! На адреналине, не понимая, что делаю.

— Прекратить! — волк с залысинами направляет на меня боевой амулет.

За сопротивление высшей власти эти «мальчики» имеют полное право казнить меня на месте. И не только право — все возможности. Кошусь на амулет. Эта штука далеко не огнестрел… Красный камень трещит, гудит и переливается агрессивными багровыми тонами. Я встряхиваюсь, как пёс, отменяя оборот. Желание сопротивляться беспределу — нереально сильное, но инстинкт самосохранения пока на месте.

У меня изымают телефон — с этого момента я не имею права общаться с кем-либо кроме «милейших» оборотней и их начальства — жрецов. Я даже Ангелинке не могу позвонить! Что она подумает, когда вернётся домой, а тут всё вверх дном перевёрнуто и меня нет…

Меня разрывает на части от ярости. Я из последних сил держусь, чтобы не накосячить. Надежда вылезти из задницы — дохлая, но она есть. И ради этого придётся забить на всё остальное. Пока…

Слушаю, как рыжий говорит по телефону с Каиром. В сложившейся ситуации власти обязаны проинформировать мою стаю — вот, информируют. Всё строго по протоколу. Это даёт немного сил моей дохлой надежде. Мой бета — мастер по части принятия оперативных решений.

Ходить по магазинам с влюблённой в раздолбая отличницей — то ещё удовольствие. Скромный бюджет одногрупницы не позволяет ей купить то, что произведёт стопудовое впечатление на Толика — шикарное красное платье. И мы бродим по торговому центру, как зомби какие-то… Заучка вздыхает и ноет о несправедливости, а я с тоской облизываю взглядом окна — дождь давно закончился. Я домой хочу, к моему бородатому вруну.

— Давай ещё раз пройдёмся, — одногрупница встаёт как вкопанная посреди холла. — А, Гель? Давай?

Ещё раз?! Хватит!

Чужая любовь — это прекрасно, но мне бы со своей личной жизнью разобраться. Кажется, я уже достаточно помариновала дядю альфу. Посмотрим, что он мне теперь скажет.

— Так… — я роюсь в сумочке, нахожу там кошелёк и достаю пять тысяч. — Держи, — сую деньги отличнице. — Иди и купи себе это чёртово красное платье! Пока!

Оставляю заучку с купюрой в руке, с круглыми глазищами и хромаю к выходу. Надоела она мне капец просто!

Выхожу на улицу, топаю к автобусной остановке, но по пути понимаю — не вариант. На душе беспокойно, сердце не на месте. Гадкое предчувствие не отпускает, и я беру такси.

Едем минуть пять, а у меня под попой тысяча иголок, и время тянется невыносимо. Не надо мне было из дома смываться…

Во дворе я расплачиваюсь с водителем и буквально вылетаю из машины. Быстро хромаю к подъезду. Навстречу мне идёт Жека со спортивной сумкой на плече.

— Привет, — здороваюсь с ним по привычке, мчусь мимо.

— Гель! — Женька окликает меня.

— Чего? — оборачиваюсь.

Времени на болтовню нет — у меня это на лице написано.

— Я решил в отпуск скататься, — бывший шеф подходит ко мне.

— Жень, вот не до тебя сейчас, — переминаюсь с ноги на ногу. — Я тороплюсь. Извини.

— Ладно, — он пожимает плечами. — Удачи.

Жека идёт к своей машине, а я захожу в подъезд.

Доезжаю на лифте до девятого этажа, открываю дверь однушки ключом и замираю, глядя на кавардак в квартире.

Это что такое?!

Впечатление, что нас обокрали. Но нет — всё на месте. Да и дверь была закрыта — это мог сделать только Рамиль перед тем, как уйти. Видимо, он психанул, разгромил квартиру и свалил… бухать.