Ляна Вечер – Зверя зависимость (страница 12)

Взвизгиваю, а потом прижимаю ладошку ко рту и тянусь за охотничьим ножом, который воткнут в столешницу. Мои пальцы обнимают прохладную костяную рукоять, а Игорь ищет, чем разбить стекло. Ситуация — говно конкретное! Дрожу, кричу — зову Женьку, а по вискам ползут капельки пота. Если придётся защищаться?.. Смотрю на нож в руке, а голова кругом.

Я не смогу… Не смогу!

Лишь на мгновенье закрываю глаза, чтобы отпустить слёзы, и слышу вой. Позвоночник леденеет. Волк? Вокруг лес, и встретить здесь зверя можно, но чтобы животное пришло к людям… Не верю, но снова слышу вой, а за ним рычание — оно рядом, за дверью, и Гарик орёт, но теперь явно не от злости.

Бросаюсь к окну, чтобы посмотреть, что там происходит, а в поле зрения попадает только пустой пятачок перед зимовьём, освещённый тусклым светом фонаря. Малодушно не рвусь спасать вопящего Соловьёва. Дверь открыть страшно, и я снова, срывая горло, зову Женьку, но он, похоже, не слышит. А я слышу! Звериное рычание, грохот чего-то падающего и неистовые крики о помощи Игоря.

Скулю, выдёргиваю сломанную швабру из ручки двери и ору в ночь:

— Женя!

Евгений появляется словно из воздуха, но это, конечно, косяк моего сознания. Я в таком шоке, что и галлюцинации поймать не грех. И мне, кажется, это удалось…

Я рыдаю в объятиях Женьки, а вокруг такая тишина, что уши рвёт от неё. Никакого воя, рычания, воплей Гарика. И я уже не знаю — было ли это…

— Гелик, давай в зимовье.

Жека буквально заталкивает меня в хижину, закрывает дверь и быстро зажигает огонь в старинной лампе, которая стоит на столе. Он её где-то на барахолке купил. Я помню… Смотрю на танцующий за грязной стекляшкой огонёк и не ничего уже не понимаю.

— Жень, это волк был? — поднимаю заплаканные глаза на начальника. — Там Игорь…

— Всё с Игорем в порядке, — цедит сквозь зубы Женька. — Волк ушёл.

Я выдыхаю — не сумасшедшая. Был волк, но ушёл. Его Женя спугнул… Точно! У Жени есть ружьё и не одно… Я не слышала выстрелов и не вижу оружия, но успокаиваюсь именной этой мыслью. Она удобная — это важно сейчас.

— Колени разодрала, — Жека смотрит на мои ноги, качает головой. — Аптечку из машины принесу, надо обработать.

Киваю, и он выходит из домика.

Женя вернётся, и я обязательно спрошу, что случилось…

Глава 9

Вызывая скорую, я трачу просто до хрена времени, чтобы объяснить диспетчеру, как добраться до лесного коттеджа. Общаемся почти на пальцах.

Я ходил в лес, чтобы обратиться, а потом вернуться и припугнуть в ипостаси волка депутатского сына. По моим расчетам, он должен был с утра сгрести папаню в охапку и свалить к едрене-матери, наплевав на охоту, рыбалку и сватовство. Я не вариант для ангелочка, но и Игорь этот… Х*р ему! Так я решил. А вышло, что вышло.

Теперь мажорчик с рваными ранами за зимовьём отдыхает, ждёт докторов.

— Вызвал? — из избушки выходит Жека, смотрит на меня сердито.

— Вызвал, — бросаю коротко и сплёвываю на землю.

— За что ты его? — оборотень задумчиво смотрит на окровавленную ногу Игорька в сапоге, торчащую из-за угла.

— За дело, — рычу тихо.

Шеф мой новый не вовремя появился. Я из леса вышел волком и напоролся на интересную картину. Соседочка в зимовье орёт — помощи просит, а Игорь этот камень с земли поднял и замахнулся, чтобы окно разбить. Я не стал разбираться, что к чему — отогнал засранца за угол и навалял, как следует.

— Натворил ты дел, Рамиль, — Жека вздыхает.

— Ангелинка в порядке?

— Напугалась и коленки содрала, — коротко отчитывается оборотень. — Надо на гору идти — там связь ловит, звонить Михаилу Борисовичу, — Жека достаёт из кармана телефон. — Он куда-то свалил среди ночи, — замирает с мобильником в руке. — Рамиль…

— Чего?

— Мне пи**ец.

— Не кипишуй, Жек.

— Тебе по хрену, а мне ещё работать, — волк крайне напряжён. — Депутат мне кислород перекроет. Бизнес загнётся.

— Ничего он тебе не сделает. Слово даю.

Один звонок Каиру, и он решит вопрос без напряга. В конце концов, депутат — не президент.

— Ладно, — Евгений хмурится, не доверяет, но ассортимент предложений невелик. — Михаил Борисовичу один хрен придётся сообщить… Уж лучше я это сделаю, чем врачи из Падалок.

— Позже, — я хлопаю оборотня по плечу. — За скорой поедешь и ближе к городу позвонишь ему. Если раньше тут не нарисуется, конечно. Ты побудь пока с бедолагой, — киваю на ногу мажора, — а я Гелю гляну.

— Аптечку из машины возьми, пусть коленки обработает, — заботливо сообщает Жека. — И это… В бане халат есть. Оденься, — бурчит.

Вспоминаю, что на мне нет одежды, зато есть следы крови Игоря. Мои шмотки остались в лесу, топать туда сейчас не вариант. Поэтому иду в баню смывать с тела алые разводы и за халатом, само собой.

С марафетом заканчиваю быстро и, забрав из тачки аптечку, пру в избушку.

— А Женя где? — ангелочек, поджав стройные ножки, сидит на табурете в тесной комнате.

— На улице, — отвечаю без особой точности.

Соседочка моя молчит, и я молчу. Не придумал ещё, что скажу ей, когда спросит. А она спросит — по глазам вижу.

Открываю аптечку, достаю бинт и антисептик.

— Помочь? — протягиваю нехитрый санитарный набор Ангелине.

— Спасибо, — она кривится, — сама справлюсь, — шмыгает носом. — Ты знаешь, что случилось?

Началось…

— Я у тебя хотел спросить, — кошу под дурака. — Я в бане был.

— Кажется, там… волк… — сбивчиво объясняет Геля. — Я слышала вой и рычание. А ещё… Игорь… он кричал. Где он? — поднимает на меня глаза полные страха. Или вины? Не могу понять.

— Переживаешь за будущего мужа? — усаживаюсь на топчан, внимательно смотрю на соседочку.

— Отвали, — шипит Геля.

— Всё с твоим мажором нормально будет. Потрепал его волк, но это не смертельно.

Она глядит на меня с удивлением. Я смотрю на неё, она на меня…

Что?!

— Женя сказал, Игорь в порядке, — растерянно хлопает ресницами.

— В порядке, — киваю, но у меня на роже написано — нет. — Скорая едет.

— Господи… — шепчет соседочка, бросает бинт и хромает к двери.

— Не хрен тебе там делать, — я встаю у неё на пути.

Мажор сейчас не в лучшем виде. Не хватало, чтобы ангелочку поплохело от впечатлений.

— Отойди! — шипит, пытается меня обойти.

— Реверс, — разворачиваю её и легко подталкиваю к табуретке.

— Не трогай! — бьёт меня по руке ладошкой и так глядит — взглядом убивает. — Не смей ко мне прикасаться, дядя! — почти рычит, даром, что человеческая девчонка. — Противно!

От её злости, напора я на мгновение теряюсь, но ей хватает — выходит за дверь, а я стою в избушке, во рту горечь. Желчь, яд… Почему-то слова Ангелины ранят меня больнее клыков врага, душу рвут в клочья. Особенно «дядя» это её, брезгливо выплюнутое.

Стою, прижав ладонь ко рту, и глазам не верю. На земле Соловьёв в крови, в разодранной одежде, а рядом с ним Жека с аптечкой. Она в кухне «обитала», пользовались ей редко, максимум — бинт достать, чтобы замотать порезанный палец.

Малодушной я никогда не была, но сегодня… Плевать, что Соловьёв гад, я не должна была стоять и слушать его вопли, надо было громче орать, звать на помощь. Сосед в бане был… и он не слышал. Или не хотел слышать? Окна бани выходят на задки зимовья, там зверь Игоря… убивал.

— Жень, ты говорил, с ним всё хорошо, — шепчу, а у самой голова кружится.